Наконец он перестал танцевать и указал пальцем на Необходимое. — Ты перешёл мне дорогу, сукин сын! он закричал. — Ты поклялся, что не сделаешь этого, и перешел мне дорогу. Я не имел никакого отношения к убийству Морса или как там его зовут. Ты чертовски хорошо знаешь, что я этого не делал. Ты меня подставляешь, Необходимый, ты и твой ловкий приятель.

Необходимо снова обратился к Сэмюэлсу. «Может быть, вам как его адвокату следует проинформировать его о его правах и убедиться, что он их понимает».

— Я не думаю… — Сэмюэлс беспомощно развел руками и отошел от бутылки шампанского к двери в холл. Он один раз лихорадочно огляделся, а затем бросился сквозь него.

— Пойдем, Луккарелла, — снова сказал Необходимость.

«Нет, ей-богу! Это рамка. У меня есть друзья – у меня есть друзья, как и у всех остальных». Он поспешил к маленькому столу и выдвинул ящик. Он порылся в нем и почти вытащил револьвер, но Необходимый быстро подошел и ударил ящиком по руке. Луккарелла вскрикнул и рухнул на пол, сжимая раненую руку. Необходимое потянулся, схватил его за руку и поднял на ноги. Луккарелла снова высвободился и подошел к мужчине у стены, тому самому, за которым я продолжал наблюдать.

«Пристрели его, черт возьми! Убей его!" Луккарелла теперь кричала. — Ты видел, что он со мной сделал! Мужчина посмотрел на Луккареллу, а затем на Коротышку, стоявшего возле двери. Они кивнули друг другу. Мужчина у стены подошел со своим пистолетом, и я выстрелил в него дважды, а затем повернулся и выстрелил в Коротышку один раз. Затем я, казалось, долго смотрел на пистолет и осторожно положил его на стол. Несессари уже вытащил револьвер и оглядывался по сторонам, словно выискивая, в кого можно выстрелить. Он нацелил его на Луккареллу.

Лицо худощавого человека исказилось, рот задвигался, и он снова закричал. Никаких слов, только звуки. Его аналитику не понравились бы эти звуки. Луккарелла распахнул пальто и, широко прижав его к груди, побрел к Необходимому, все еще крича. Необходимость сильно ударила его по лицу, и оно перестало кричать и утратило свои искажения. Сейчас он выглядел старым и смятым. «Тебе следовало бы застрелить меня», — пробормотал он. — Тебе следовало убить меня.

Необходимое обратилось ко мне. "Ты в порядке?"

"Конечно."

— Ты не взял с собой наручников, не так ли? Я забыл принести что-нибудь.

«Тебе следовало бы застрелить меня, сукин ты сын», — сказал Луккарелла. Теперь он хныкал, и мне показалось, что он очень похож на Уильяма Морза.

«Нет, — сказал я, — наручников я не принес».

— Господи, — сказал Необходимость, — мне бы хотелось взять с собой наручники.

Толпа возле викторианского дома выросла примерно на сотню человек, когда мы вышли из парадной двери и спустились по ступенькам, ведущим с застекленной веранды. Я протолкался сквозь толпу, и Необходимый последовал за ним, его левая рука сжимала правую руку Луккареллы. Несессари вытащил пистолет и крепко сжал в правой руке. Кто-то в толпе хотел знать, кто этот парень впереди, и кто-то ответил, что он из ФБР, а затем кто-то еще захотел знать, почему у сотрудника ФБР нет оружия, как у начальника полиции.

Мы были на полпути к «Империалу», когда «Необходимый» крикнул: «Берегись, Дай!» Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть его. Он быстро приближался ко мне, держа знакомый нож с треугольным лезвием в приемлемой манере, и я помню, как подумал, что он знает все трюки, которые знал я, а затем и некоторые, и что я ничего не мог с этим поделать. но наблюдайте. Я так и сделал и, завороженный, услышал звук двух выстрелов и увидел, как в его жилете появились двойные дырки. Чуть выше клавиши Фи Бета Каппа. Это был Карминглер. Тот, которого они послали, когда прислали все самое лучшее.

Он отшатнулся назад, уронил нож и посмотрел вниз. с любопытством увидел две дырки в его жилете. Он их не трогал. Он посмотрел на меня, и на лице его было удивление и, полагаю, печаль. Помню, я подумал, что он похож на печальную лошадь. Его рот немного пошевелился, но слов не вышло. Тогда он рванулся ко мне, и мне ничего не оставалось, как попытаться поймать его, прежде чем он упадет.

Я поймал его, но он был мертвым грузом, и я знал, что не смогу удерживать его долго. Он снова посмотрел на меня, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Печаль в его взгляде, казалось, сменилась презрением, но этого никогда не скажешь. Возможно, это была просто боль. Его губы шевелились, и наконец он выговорил то, что очень хотел мне сказать.

«Ты все еще не очень важен для нас, Дай», — сказал он. Я кивнул, но он этого не увидел, потому что больше ничего не видел. Я осторожно опустил его на тротуар, но уже не имело значения, как я это сделал, потому что он уже был мертв.

Необходимо, все еще сжимая Луккареллу, крикнул толпе, чтобы она отошла назад. Он выбрал кого-то и сказал им вызвать скорую помощь. «Позвоните троим из них», — добавил он.

Он и Луккарелла подошли ко мне, а я стоял и смотрел на Карминглера. — Тяжелый случай? Необходимо сказал.

«Как бы тяжело они ни пришли», — сказал я.

«Это было чертовски глупо с моей стороны поступить в такой толпе», — сказал он. «Я мог застрелить кого-нибудь».

— Ты это сделал, — сказал я.

— Я имею в виду кого-то другого.

— Сейчас это не имеет значения, — сказал я. — Ты застрелил его.

— Если это не имеет значения, то какого черта ты плачешь?

— Я не знал, что это так, — сказал я.

ГЛАВА 44

Три события произошли в субботу, на следующий день после волны преступности. Во-первых, в качестве особой услуги полицейскому управлению Суонкертона Первый национальный банк разрешил мне посетить мою банковскую ячейку. Возможно, они чувствовали, что это поможет им вернуть украденные 50 000 долларов. Это не так.

Второе произошло после того, как я покинул банк. Я позвонил по частному номеру в Главном управлении полиции и сказал: «Я закончил». Пять минут спустя начальник полиции Суонкертона подал в отставку.

Третьим была телеграмма, которую я получил из Нью-Йорка. Там было написано: «Вчера вечером я умер от собственной руки. Просто подумал, что тебе может быть интересно это знать. С уважением. Горман. Постскриптум гласил: «Г-н. Смоллдейн оставил инструкции, настаивая на формулировке этой телеграммы». Постскриптум был подписан компанией Gorman Smalldane Associates, Inc., и мне стало интересно, кто они такие.

ГЛАВА 45

Иногда я до сих пор достаю довольно помятый экземпляр воскресного выпуска «Сванкертон Ньюс-Каллиопа». Поскольку он никогда не публиковался в субботу, в то воскресенье он был полон новостей. Конечно, была однодневная волна преступности и шесть или семь перестрелок и убийств, о которых нужно было рассказывать и размышлять. Также было объявлено об отставке начальника полиции. Но в центре первой страницы была большая фотография в три колонки, изображавшая довольно озадаченного человека, а под ней, очень черным, очень жирным шрифтом в сорок восемь пунктов, был заголовок, в котором задавался вопрос:

КТО ЭТО МУЖЧИНА?

Иногда я перечитываю эту историю, потому что она довольно длинная и в ней очень подробно рассказывается о человеке по имени Люцифер Дай. Согласно истории, Люцифер Дай был человеком, который развратил Суонкертона. Все сам. Он был, если верить этой истории, бывшим шпионом, наемником, мошенником-полицейским, доверенным лицом, криминальным царем и агентом-провокатором какой-то неназванной иностранной державы. У него также был длинный список других вещей, ни одна из которых не была модной, и «Ньюс-Каллиопа» ненавидела этого человека и призывала своих читателей ненавидеть его и исправить то зло, которое он совершил, придя на выборы в ноябре и выбрав добро. мужчины в офис. Если они этого не сделают, намекала газета в редакционной статье, подписанной Ченнингом д'Арси Фетвиком III, то они были дураками. Затем редакционная статья вдумчиво перечислила ряд людей, которые, по ее словам, заслуживали голосов всех тех граждан Суонкертона, которые не были абсолютными дураками.

Мне нравится перечитывать длинную статью о Люцифере Дае, потому что она обещает рассказать, кто он на самом деле, но никогда этого не делает. Я продолжаю надеяться, что так и будет. К выцветшей газетной бумаге прикреплена более короткая статья, всего в пару дюймов длиной, вырванная из экземпляра международного издания « Тайм». Речь идет о том, как жители Суонкертона в последнюю минуту выбрали список для заполнения всех основных муниципальных должностей. Конечно, у него есть толчок, иначе Time не напечатал бы его. Самое интересное, что одним из новых членов городского совета стал Буфорд Робино, единственный сын потерпевшего поражение мэра города.

Сейчас я живу в Мексике, бросил курить и владею магазином в портовом курортном городе, где продаются книги о Мексике на английском языке для туристов, которые не умеют читать по-испански. Кажется, их много. Жить в Мексике не так уж дорого, а книжный магазин зарабатывает достаточно, чтобы прокормить меня и мою жену. Мою жену зовут Кэрол, а ее лучший друг — двадцатитрехлетний красавец со Среднего Запада, чей муж управляет лодочной пристанью. Иногда мы с ее мужем ходим в местную столовую и пьем пиво с рыжеволосым мексиканцем, начальником полиции. Мексиканцу кажется, что в его волосах нет ничего необычного, но он думает, что у моего друга редкие глаза, потому что один голубой, а другой карий.

Мы сидим там, пьем пиво днем и говорим о преступлениях в далеких местах. Мы никогда не говорим о месте под названием Суонкертон.