Команда встала, собрала свои материалы. Прежде чем они успели надеть пальто и выйти за дверь, в комнату ворвалась Мария Карузо.

"У нас есть отпечатки пальцев", - сказала она.

При этих словах все в комнате прекратили делать то, что они делали. Все посмотрели на Марию.

‘Отпечатки были обнаружены на внутренней стороне задней обложки молитвенника, найденного на месте преступления в Оллсопе", - сказала она. ‘Мы получили информацию от IAFIS’.

Мария прочитала с листа. ‘Отпечатки принадлежат мужчине по имени Элайджа Калеб Лонгстрит, белому мужчине, дата рождения двадцать четвертое июня 1951 года. Последний известный адрес находится в местечке под названием Куццарт, Западная Вирджиния.’

‘Зачем он в системе?’ Спросил Дре Кертис.

‘Похоже, мистер Лонгстрит был замешан в ряде нападений, одно с отягчающими обстоятельствами, в семидесятых отбывал срок в штате и округе’.

- Он все еще живет там? - Спросил Уэстбрук.

‘Трудно сказать", - сказала Мария. ‘Я вообще не смогла найти никаких текущих записей о нем. Ни в автоинспекции, ни по телефону, ничего’.

Дана Уэстбрук подняла трубку. ‘ Я свяжусь с полицией штата Западная Вирджиния, - сказала она. ‘ Посмотрим, что я смогу выяснить.

Джессика взглянула на часы. Казалось, она не спала несколько дней. Ей хотелось долго принимать горячую ванну, но она боялась, что заснет в ванне и утонет.

Уэстбрук посмотрел на Джессику и Бирна. - Чего вы ждете? - спросил я.

‘Что вы имеете в виду, сержант?’ Спросила Джессика.

Уэстбрук протянул Джессике листок с последним известным адресом Элайджи Лонгстрита.

‘Спускайся туда’.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

Они сидят на вершине небольшого хребта, откуда открывается вид на долину. Воздух холодный, но солнце яркое и теплое, окрашивая холмы в блестящие оттенки ржавчины и золота.

"Расскажи мне, как это выглядело тогда, мама".

Она рассказывает историю так, как она ее знает, о том, когда был построен дом, о том, каким прекрасным и крепким он был, каким ровным и правильным был гребень, какими отвесными были косяки. Она рассказывает о том, что были соседи, которые помогали, и о том, что леса тогда не были ни рваными, ни разреженными, ни бревенчатыми плоскими. Она рассказывает о том, как вода в ручье когда-то была чистой и холодной, и как каждый апрель, если прищурить глаза и зародить веру, горы, казалось, покрывались желтым от цветов.

Дом сейчас рухнул, старая церковь стоит пустой, в ней обитают только голуби, жуки и паразиты. Она рассказывает о том, как ходила туда совсем юной девушкой, когда служба была полна величия, тайны и утешения. В этом Слове было утешение, да, было.

Но когда в ту ночь к ней пришел Проповедник, все изменилось.

Она осматривает старый дом, достает то, что ей нужно, и оставляет это. Это ненадолго. Она знает, что у нее есть связь с детективом, связь, которая выходит за рамки всех машин, пробирок и электронного оборудования. Связь, которая живет в их сердцах.

"Они приближаются?"

"Да", - говорит она. "Очень скоро".

Бог один, думает она, но для многих людей Он значит многое. Ее Бог - Бог мести, и по правую руку от него сидит последний святой.

Осталось посетить еще четыре церкви.

ТРИДЦАТЬ ДВА

Поездка в Западную Вирджинию заняла чуть больше пяти часов, но, по словам детектива Джессики Бальзано, которая большую часть пути спала, этого не было. Когда она проснулась, машина была остановлена, припаркована на обочине грунтовой дороги, при этом происходила странная аномалия. В окна лился солнечный свет. Ярко-желтый солнечный свет. Было отнюдь не тепло, и бесконечные коричневые холмы были усеяны пятнами снега, но небо было голубым, а солнце ослепительным.

Джессика взглянула на Бирна. Он смотрел в окно, погруженный в свои мысли. Когда он заметил, что Джессика проснулась, он потянулся к заднему сиденью и достал оттуда банку кофе.

Джессика села. ‘ Только не говори мне, что я все это время спала.

‘Почти рядом", - сказал Бирн с улыбкой.

‘Вау. Мы, должно быть, в Западной Вирджинии’.

Джессика потерла глаза, прогоняя сон. Она опустила козырек, открыла зеркало с подсветкой. ‘ О, Боже мой. Она захлопнула его, взяла у Бирна кофе. ‘Ты хочешь сказать, что мы остановились, ты вышел, купил кофе, сел обратно, и мы проехали еще немного, не разбудив меня?’

- Вообще-то, мы останавливались дважды . Он отхлебнул кофе. ‘ Последний раз это было час назад. Кофе будет не горячий, но крепкий и довольно вкусный. Сладкие булочки в дальнем углу, если хотите.’

Джессика открыла кофе, сделала глоток. Бирн был прав. Он был весом в сорок килограммов.

‘Тебе это понравится", - сказал Бирн. Он протянул руку, нажал кнопку на навигационном экране на центральной консоли. Джессика надела очки, посмотрела на показания приборов.

Там было две строчки. Если бы они были в Филадельфии или где-нибудь еще, весь экран был бы заштрихован улицами, бульварами, скоростными автомагистралями, автострадами. Здесь, на северо-восточной оконечности Западной Вирджинии, было две дороги. Одна вела на север и юг. Другая - на восток и запад.

‘Вы когда-нибудь видели этот экран таким пустым?’ Спросил Бирн.

‘Никогда’.

Проезжая по Филадельфии с ее сотней районов и тысячами улиц, Джессике довольно часто приходилось останавливаться, надевать очки для чтения и просматривать экран. Здесь, у черта на куличках, ориентироваться было намного проще.

‘Ты сказал, что мы останавливались дважды", - сказала Джессика.

‘Я заехал в офис шерифа. Там работают только два помощника. На самом деле это скорее аванпост’.

‘Они не видели, как я спал в машине, не так ли? Пожалуйста, скажи мне, что они не видели, как я спал в машине’.

‘Нет. Я припарковался в квартале отсюда. Весь город был всего в пять кварталов длиной, так что мы были практически на окраине’.

‘И ты оставил меня одну в машине? Посреди такого рассадника преступной деятельности?’

Бирн улыбнулся. Джессика снова отхлебнула кофе, затем залпом выпила половину чуть теплой чашки. Ей нужно было взять себя в руки. Она опустила окно, впустив немного холодного воздуха. ‘Что мы узнали из офиса шерифа?’ - спросила она.

‘ Немного. Старшему из двух помощников шерифа было около двадцати пяти, и он сказал, что адрес, по которому мы живем, принадлежал семье Лонгстрит, но там уже довольно давно никто не живет. Он сказал, что нам лучше всего встретиться с женщиной по имени Ида-Рей Мансон, которая живет где-то здесь. Он сказал, что если мы не сможем ее найти, позвонить ему, и он приедет. ’ Бирн поднял свой мобильный телефон. ‘ Я пытался. Пока сигнала нет.

Джессика выглянула во все четыре окна. Во всех направлениях тянулись коричневые холмы, но ни единого жилища.

‘У тебя есть карта?’

‘Нет", - сказал Бирн. Он снова постучал по навигационному экрану. "Здесь все настолько подробно, насколько это возможно’.

Бирн выехал обратно на дорогу. Примерно через милю они подъехали к длинным зарослям справа.

‘Прекрати", - сказала Джессика.

Бирн остановился, попятился. Казалось, в зарослях был проход, который вел к длинной просеке из твердого камня, которая поднималась к гребню холма и переваливала через него.

Джессика посмотрела на Бирна. Когда он подъехал, царапая бока седана о засохшие кусты, она допила кофе и заставила себя проснуться.

Не было никакого способа узнать, что они найдут за этим хребтом.

Дом стоял на невысоком холме, в конце 200-футовой подъездной дорожки. Чем ближе они подходили к строению, тем больше Джессика задавалась вопросом, что удерживало его на месте. Это была трехкомнатная лачуга с крышей, настолько залатанной и оклеенной гудроном, что, казалось, ее могло сорвать в любую секунду. Конек крыши был настолько прогнут, что, казалось, вот-вот треснет. Слева была осыпающаяся труба, еще одна сзади. Из большей из двух труб валил дым. На полях, окружающих хижину, валялись ржавые останки старых грузовиков, печки, автомобильные запчасти. Колодезный насос торчал из земли в конце утоптанной тропы через сорняки.

Джессика и Бирн вышли из машины и направились к дому. Солнце все еще светило, но с холма дул холодный ветерок. Они осторожно ступили на покачивающееся крыльцо. Джессика постучала. Изнутри послышался собачий лай. Это был высокий звук, что было хорошей новостью. Ни у кого, кроме почтовых перевозчиков, не было таких отношений любви / ненависти к собакам, как у полицейских. Это не было похоже на большую собаку — ротвейлера, овчарку или даже старую краснокнижную гончую. В лучшем случае это был бигль.

Дверь открылась, но там никого не было. Джессика посмотрела вниз. Перед ними стоял мальчик лет пяти. У него были светло-русые волосы, подстриженные так коротко, что на голове виднелись красные потертые пятна. На нем были грязные джинсы, по крайней мере, на два размера больше, чем нужно. Они были закатаны почти до его покрытых струпьями коленей. Он был босиком, хотя температура, должно быть, колебалась около двадцати градусов.

‘Привет", - сказала Джессика.

Вместо ответа мальчик залаял. Громко. Сначала Джессика подумала, что мальчик, возможно, крикнул взрослому, чтобы тот подошел к двери, но когда он сделал это во второй раз, у нее не осталось сомнений. Мальчик изображал собаку. По крайней мере, она надеялась, что это была имитация.

Собаки там не было. Звук, который они услышали, издавал мальчик.

- Твои мама или папа дома? - Спросила Джессика.

Мальчик мгновение изучал их, затем повернулся и убежал. Он исчез за задней дверью. Через несколько секунд они услышали: ‘Ну, заходи, если ты идешь’. Плита разожжена. Стряхни озноб.’

Джессика и Бирн вошли внутрь. Главная комната была относительно незагроможденной и организованной, учитывая внешний вид дома. Справа стоял длинный стол и дровяная печь. Рядом с ней стояла швейная машинка.

Когда они прошли дальше в комнату, Джессика увидела женщину, сидящую в кресле-качалке. Ей было где-то между тридцатью и пятьюдесятью, седеющие волосы были собраны сзади в хвост, в руках она держала пяльцы для вышивания. Ее правая нога была в гипсе.

- Вы Ида-Рей Мансон? - Спросила Джессика.

"На самом деле так оно и есть’.

Джессика предъявила свое удостоверение личности. ‘ Меня зовут Джессика Балзано. Я из полицейского управления Филадельфии.

"Филадельфия’?

Джессика услышала звук позади себя. Она обернулась и увидела мальчика-пса, присевшего в углу и наблюдающего за ними, маленькие глазки терьера изучали их из полуденной тени. Когда он вернулся внутрь? Джессика снова обратила свое внимание на женщину. ‘ Нам было довольно трудно найти ваше жилище.

‘Дом не переезжал тридцать лет", - сказала женщина.

‘Наверное, я имела в виду, что в этом районе немного малонаселенно", - сказала Джессика, по какой-то причине чувствуя необходимость объясниться, и сделать это с соблюдением правильной грамматики, что было далеко не одной из ее сильных сторон.

Женщина пожала плечами, провела рукой по подбородку. ‘ Работы больше нет, вот простой ответ. Ни в шахтах, ни на лесозаготовках, ни на заготовке целлюлозы. Ничего, нигде. Все, у кого была хоть капля здравого смысла, собрали вещи и ушли.’

Джессика и Бирн просто слушали. Джессика поняла, кто имел в виду кого.

Женщина рассеянно махнула рукой на участок за домом. ‘Раньше мы выращивали все, что нам было нужно", за исключением того, что земля была израсходована. Все, за чем мы обычно ходили в город, - это за ботинками и гвоздями. Кофе, немного. До сих пор здесь нет общественной воды. Когда я услышал, что вы все подъезжаете, я подумал, что вы из окружной полиции, чтобы устроить мне очередную перетасовку. ’

‘Нам просто нужно задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете?’ Сказала Джессика.

‘Меня не ждали. Спроси, что ты хочешь’.

Джессика достала блокнот и ручку. ‘ Мэм, вы знаете человека по имени Элайджа Лонгстрит?

Женщина отшатнулась, как будто откусила от испорченного фрукта. - Элайджа?

‘Да, мэм. Вы его знаете?’

Женщина выглянула в окно и снова посмотрела в него. В этом свете Джессика могла разглядеть, что женщина когда-то была хорошенькой. У нее были высокие скулы, серебристо-голубые глаза.

‘Никто из этих Лонгстритов не был плохим’, - сказала она. ‘Они говорят, что мы давние родственники, представь себе. Но я в это не верю. Ни слова’.

Женщина раскачивалась взад-вперед.

‘ Мэм? Элайджа Лонгстрит? - Спросил Бирн. ‘ Вы не знаете, где мы могли бы его найти?

Женщина фыркнула. ‘ Я бы заглянула в Ад. Это не займет много времени.

Джессика и Бирн обменялись взглядами.

‘Вы хотите сказать, что мистер Лонгстрит мертв?’ Спросил Бирн.

"Богобоязненные" люди умирают. Элайджа Лонгстрит только что умер.’

‘Ты знаешь, что произошло?’

Женщина посмотрела на Бирна так, словно разговаривала с мулом. ‘Он умер. Вот что значит быть мертвым ’.

Бирн глубоко вздохнул. "Мэм, я спрашиваю вас, знаете ли вы, как он умер?’

‘Говорят, его задело легкое, но это из-за выпивки. С этими Лонгстритами всегда была выпивка’.

‘Как давно он скончался?’

Женщина подняла глаза к небу, возможно, производя подсчеты. ‘ Должно быть, прошло уже двадцать лет. Еще немного.

Двадцать лет, подумала Джессика. Тогда почему его отпечаток пальца на молитвеннике был найден в руках мертвеца в Филадельфии на этой неделе?

‘Вы не знаете, бывал ли мистер Лонгстрит когда-нибудь в Филадельфии?’ - спросила она.

‘Ничего не знаю о приходе или уходе Элайджи Лонгстрита’.

Джессика достала фотографию исправленного издания Моего молитвенника, найденного в руках Мартина Оллсопа. - Вы узнаете эту книгу? - Спросил я.

Женщина, прищурившись, вгляделась в фотографию. ‘ О Господи. Не видела никого из них много лет.

- У тебя есть такая? - Спросила Джессика.

‘Нет", - сказала она. ‘Это книга для детей’.