Свидетель сказал, что машина на холостом ходу была дорогим зеленым внедорожником с желтыми противотуманными фарами и обширной детализацией.

У свидетеля не было номерного знака.

Джессика никогда в жизни не видела столько амишей, если не считать фильма "Свидетель". Казалось, что в Рединг съехалось все амишское население округа Беркс. Они толпились в вестибюле больницы. Пожилые люди размышляли, молились, наблюдали, отгоняли детей от автоматов по продаже конфет и газировки.

Когда Джессика представилась, они все пожали ей руку. Казалось, что Джош Бонтраджер добился этого честно. "ТЫ СПАС МНЕ жизнь", - сказала Никки.

Джессика и Никки Мэлоун стояли в ногах больничной койки Джоша Бонтраджера. Его палата была заполнена цветами.

Острая, как бритва, стрела пронзила правое плечо Никки. Ее рука была на перевязи. Врачи сказали, что она будет находиться на IOD-травме при исполнении служебных обязанностей - около месяца.

Бонтраджер улыбнулся. "Все за один день", - сказал он.

К нему вернулся румянец, улыбка не сходила с его лица. Он сел на кровати, окруженный примерно сотней различных сыров, хлеба, банок с консервами и сосисок, завернутых в вощеную бумагу. Самодельных открыток для выздоровления было предостаточно.

"Когда тебе станет лучше, я угощу тебя лучшим ужином в Филадельфии", - сказала Никки.

Бонтраджер погладил подбородок, очевидно, обдумывая варианты. "Le Bec Fin?"

"Да. Хорошо. Le Bec Fin. Ты в игре, - сказала Никки.

Джессика знала, что Ле Бек обойдется Никки в несколько сотен долларов. Небольшая цена. "Но тебе лучше быть осторожной", - добавил Бонтраджер. "Что ты имеешь в виду?" "Ну, ты знаешь, что они говорят". "Нет, я не знаю", - сказала Никки. "Что они говорят, Джош?" Бонтраджер подмигнул ей и Джессике. "Однажды став амишем, ты никогда не вернешься назад".

99

Бирн сидел на скамейке у входа в зал суда. За свою карьеру он давал показания бесчисленное количество раз - перед большим жюри, на предварительных слушаниях, в процессах об убийстве. Большую часть времени он точно знал, что собирается сказать, но не в этот раз.

Он вошел в зал суда и занял место в первом ряду.

Мэтью Кларк выглядел примерно вдвое меньше, чем был, когда Бирн видел его в последний раз. В этом не было ничего необычного. Кларк держал пистолет, а с оружием люди кажутся крупнее. Теперь этот человек был трусливым и маленьким.

Бирн дал показания. Прокурор рассказал ему о событиях недели, предшествовавших инциденту, когда Кларк взяла его в заложники.

"Вы хотели бы что-нибудь добавить?" - наконец спросила АДА.

Бирн посмотрел в глаза Мэтью Кларку. На своем веку он повидал так много преступников, так много людей, которым было наплевать на чью-либо собственность или человеческую жизнь.

Мэтью Кларку не место в тюрьме. Ему нужна была помощь.

"Да, - сказал Бирн, - есть".

Воздух за пределами здания суда с утра потеплел. Погода в Филадельфии была невероятно непостоянной, но почему-то было около сорока двух градусов тепла.

Когда Бирн выходил из здания, он поднял голову и увидел приближающуюся Джессику.

"Извини, я не смогла прийти", - сказала она.

"Без проблем".

"Как все прошло?"

"Я не знаю". Бирн засунул руки в карманы пальто. "Я действительно не знаю". Они замолчали.

Джессика некоторое время наблюдала за ним, гадая, что творится у него в голове. Она хорошо знала его и знала, что вопрос о Мэтью Кларке будет тяжелым грузом лежать у него на сердце.

"Ну, я направляюсь домой". Джессика знала, когда в отношениях с ее партнером выросли стены. Она также знала, что в конце концов наступит день, когда Бирн заговорит об этом. У них было все время в мире. "Подвезти?"

Бирн посмотрел на небо. "Думаю, я немного прогуляюсь".

"О-о-о".

"Что?"

"Ты начинаешь ходить, и следующее, что ты осознаешь, - это что ты бежишь".

Бирн улыбнулся. "Никогда не знаешь наверняка".

Бирн поднял воротник и спустился по ступенькам.

"Увидимся завтра", - сказала Джессика.

Кевин Бирн не ответил.

Падрейг Бирн стоял в гостиной своего нового дома. Повсюду были сложены коробки. Его любимое кресло стояло напротив нового 42-дюймового плазменного телевизора, подарка его сына на новоселье.

Бирн вошел в комнату со стаканами в руке, в каждом из которых было по два дюйма "Джеймсона". Он протянул один отцу.

Они стояли, чужие, в незнакомом месте. Они никогда раньше не были в таком положении. Падрейг Бирн только что покинул единственный дом, в котором он когда-либо жил. Дом, в который он привел свою невесту, вырастил его сына.

Они подняли свои бокалы.

"Dia duit", - сказал Бирн.

"Диа - это дуэт".

Они чокнулись бокалами и допили виски.

"С тобой все будет в порядке?" Спросил Бирн.

"Я в порядке", - сказал Падрейг. "Не беспокойся обо мне".

"Верно, па".

Десять минут спустя, когда Бирн выезжал с подъездной дорожки, он поднял глаза и увидел своего отца, стоящего в дверях. Падрейг выглядел немного меньше в этом месте, немного дальше.

Бирн хотел запечатлеть этот момент в своей памяти. Он не знал, что принесет завтрашний день, сколько времени они проведут вместе. Но он знал, что на данный момент, в обозримом будущем, все было в порядке.

Он надеялся, что его отец чувствовал то же самое.

Бирн вернул фургон, забрал свою машину. Он съехал со скоростной автомагистрали и направился к Шайлкиллу. Он вышел, постоял на берегу реки.

Он закрыл глаза, заново переживая момент, когда нажал на курок в том доме безумия. Колебался ли он? Он, честно говоря, не мог вспомнить. Как бы то ни было, он выстрелил, и это было то, что имело значение.

Бирн открыл глаза. Он смотрел на реку, размышлял о тайнах тысячи лет, пока она тихо текла мимо него; слезы поруганных святых, кровь сломленных ангелов.

Река никогда не рассказывает.

Он вернулся в свою машину, подъехал к въезду на скоростную автомагистраль. Он посмотрел на зеленый и белый указатели. Один вел обратно в город. Один вел на запад, в сторону Гаррисберга, Питтсбург, и указывает на северо-запад.

Включая Мидвилл.

Детектив Кевин Фрэнсис Бирн глубоко вздохнул.

И сделал свой выбор.

100

В его темноте была чистота, ясность, подчеркнутая безмятежной тяжестью постоянства. Были моменты облегчения, как будто все это произошло - все это, с того момента, как он впервые ступил на то влажное поле, до того дня, когда он впервые повернул ключ в двери того ветхого рядового дома в Кенсингтоне, до зловонного дыхания Джозефа Барбера, когда он прощался с этим бренным миром, - привело его в этот черный, цельный мир.

Но тьма не была тьмой для Господа.

Каждое утро они приходили в его камеру и отводили Роланда Ханнаха в маленькую часовню, где он должен был проводить службу. Сначала он не хотел покидать свою камеру. Но вскоре он понял, что это было всего лишь отвлекающим маневром, остановкой на его пути к спасению и славе.

Он проведет в этом месте остаток своей жизни. Суда не было. Они спросили Роланда, что он сделал, и он рассказал им. Он не стал бы лгать.

Но Господь приходил и сюда. На самом деле, Господь был здесь в этот самый день. И в этом месте было много грешников, много людей, нуждающихся в исправлении.

Пастор Роланд Ханна разберется с ними со всеми.

101

Джессика прибыла на объект Devonshire Acres 5 февраля сразу после четырех часов. Внушительный комплекс из полевого камня располагался на вершине пологого холма. Ландшафт был усеян несколькими хозяйственными постройками.

Джессика приехала в лечебницу, чтобы поговорить с матерью Роланда Ханны, Артемизией Уэйт. Или попытаться. Ее босс предоставил ей решать, проводить интервью или нет, ставить точку в конце отчета, истории, которая началась ярким весенним апрельским днем 1995 года, в день, когда две маленькие девочки отправились в парк на пикник в честь дня рождения, в день, когда началась длинная череда ужасов.

Роланд Ханна признал вину и отбывал восемнадцать пожизненных сроков без права досрочного освобождения. Кевин Бирн вместе с детективом на пенсии по имени Джон Лонго помогли государству возбудить дело против этого человека, большая часть которого была основана на записях и файлах Уолта Бригэма.

Неизвестно, был ли сводный брат Роланда Ханны Чарльз причастен к убийствам линчевателей, или он был с Роландом той ночью в Оденсе. Если бы он это сделал, оставалась одна загадка: как Чарльз Уэйт вернулся в Филадельфию? Он не умел водить. По мнению назначенного судом психолога, этот мужчина функционировал на уровне сообразительного девятилетнего ребенка.

Джессика стояла на парковке рядом со своей машиной, в голове у нее роились вопросы. Она почувствовала приближающееся чье-то присутствие. Она была удивлена, увидев, что это был Ричи Дицилло.

"Детектив", - сказал Ричи. Это было почти так, как если бы он ждал ее.

"Ричи. Рад тебя видеть".

"С Новым годом".

"И тебе того же", - сказала Джессика. "Что привело тебя сюда?"

"Просто расследую кое-что". Он сказал это с той решительностью, которую Джессика узнавала во всех опытных копах. Вопросов по этому поводу больше не будет.

"Как твой отец?" Спросил Ричи.

"Он хорош", - сказала Джессика. "Спасибо, что спросила".

Ричи бросил взгляд на комплекс зданий, назад. Момент тянулся. "Итак, сколько ты уже работаешь? Если не возражаешь, я спрошу".

"Я совсем не возражаю", - сказала Джессика, улыбаясь. "Ты же не спрашиваешь мой возраст. Прошло больше десяти лет".

"Десять лет". Ричи хмыкнул, кивнул. "Я занимаюсь этим почти тридцать. Пролетает незаметно, не так ли?"

"Это так. Ты не думаешь, что так будет, но кажется, что только вчера я надел блюз и впервые вышел на улицу ".

Все это было подтекстом, и они оба это знали. Никто не видел насквозь и не создавал чушь лучше копов. Ричи покачался на каблуках, взглянул на часы. "Что ж, у меня есть плохие парни, которые ждут, когда их поймают", - сказал он. "Рад был тебя увидеть".

"Я тоже". Джессике хотелось многое добавить к этому. Она хотела сказать что-нибудь об Аннемари, о том, как ей жаль. Она хотела сказать, как она поняла, что в его сердце была дыра, которая никогда не будет заполнена, независимо от того, сколько пройдет времени, независимо от того, как закончится история.

Ричи достал ключи от машины и повернулся, чтобы уйти. Он на мгновение заколебался, как будто хотел что-то сказать, но понятия не имел, как это сделать. Он взглянул на главное здание учреждения. Когда он снова посмотрел на Джессику, ей показалось, что она увидела в глазах этого человека что-то, чего никогда раньше не видела, ни у пожизненника, ни у человека, который видел столько, сколько видел Ричи Дицилло.

Она увидела покой.

"Иногда, - начал Ричи, - справедливость восторжествует".

Джессика поняла. И это понимание было холодным кинжалом в ее груди. Вероятно, ей следовало оставить все как есть, но она была дочерью своего отца. "Разве кто-то однажды не сказал, что мы добьемся справедливости на том свете, но в этом мире у нас есть закон?"

Ричи улыбнулся. Прежде чем повернуться и пойти через парковку, Джессика взглянула на его галоши. Они выглядели новыми.

Иногда справедливость восторжествует.

Минуту спустя Джессика увидела, как Ричи выезжает со стоянки. Он помахал в последний раз. Она помахала в ответ.

Когда он уехал, Джессика обнаружила, что не очень удивилась, обнаружив, что детектив Ричард Дицилло приехал на большом зеленом внедорожнике с желтыми противотуманными фарами и обширной детализацией.

Джессика посмотрела на главное здание. На втором этаже было несколько маленьких окон. В окне она заметила двух человек, наблюдавших за ней. Было слишком далеко, чтобы разглядеть их черты, но было что-то в наклоне их голов, в положении плеч, что подсказало ей, что за ней наблюдают.

Джессика подумала о реке Сторибук, об этом безумном сердце.

Был ли Ричи ДиЦилло тем, кто связал Мариусу Дамгаарду руки за спиной и повесил его? Ричи отвез Чарльза Уэйта обратно в Филадельфию?

Джессика решила, что, возможно, ей стоит еще раз съездить в округ Беркс. Возможно, правосудие еще не свершилось.

Четыре часа спустя она оказалась на своей кухне. Винсент был в подвале с двумя своими братьями и смотрел игру "Флайерз". Посуда была в посудомоечной машине. Остатки еды были убраны. Она выпила бокал "Монтепульчано". Софи сидела в гостиной и смотрела DVD с "Русалочкой".

Джессика вошла в гостиную, села рядом с дочерью. - Устала, милая?

Софи покачала головой и зевнула. "Нет".

Джессика крепко прижала Софи к себе. От ее дочери пахло пеной для ванны для маленькой девочки. Ее волосы были похожи на букет цветов. "В любом случае, пора спать".

"Хорошо".

Позже, когда ее дочь уютно устроилась под одеялом, Джессика поцеловала Софи в лоб и потянулась, чтобы выключить свет.

"Мама?"

"Что, милая?"

Софи порылась под одеялом. Она вытащила книгу Ганса Христиана Андерсена, один из томов, которые Джессика взяла в библиотеке.

"Почитай мне сказку?" Спросила Софи.

Джессика взяла книгу у дочери, открыла ее, взглянула на иллюстрацию на титульном листе. Это была гравюра на дереве с изображением Луны.

Джессика закрыла книгу и выключила свет.

"Не сегодня, милая".