Они скоро уйдут.

15

Джессика и Бирн провели вторую половину дня, обыскивая прачечные, которые находились либо в нескольких минутах ходьбы, либо в пределах разумного расстояния от дома Кристины Джакос на Норт-Лоуренс. Всего в их списке было пять прачечных с оплатой монетами; только две из них были открыты после 11 вечера. Когда они подошли к круглосуточной прачечной под названием All-City Прачечная самообслуживания, не в силах больше сопротивляться, Джессика задала вопрос.

"Была ли пресс-конференция такой ужасной, какой ее показывали по телевизору?" Выйдя из "Святого Серафима", она остановилась выпить кофе на вынос в забегаловке для мамы и папы на Четвертой улице. Она поймала повтор пресс-конференции по телевизору за стойкой.

"Не-а", - сказал Бирн. "Все было намного, намного хуже".

Джессика должна была догадаться. "Мы когда-нибудь поговорим об этом?"

"Мы поговорим".

Как бы это ни было неприятно, Джессика смирилась. Иногда Кевин Бирн воздвигает стены, которые невозможно преодолеть.

"Кстати, где наш мальчик-детектив?" Спросил Бирн.

"Джош подыскивает свидетелей для Теда Кампоса. Он собирается встретиться с нами позже ".

"Что мы получили от церкви?"

"Только то, что Кристина была замечательным человеком. Что все дети любили ее. Что она была преданной. Что она работала над рождественским спектаклем ".

"Конечно", - сказал Бирн. "Сегодня вечером десять тысяч гангстеров отправятся спать совершенно здоровыми, а всеми любимая молодая женщина, которая работала с детьми в своей церкви, изображена на мраморе".

Джессика знала, что он имел в виду. Жизнь была далека от справедливости. Они должны были добиться любой доступной справедливости. И это было все, что они когда-либо могли сделать.

"Я думаю, у нее была тайная жизнь", - сказала Джессика.

Это привлекло пристальное внимание Бирна. "Тайная жизнь? Что ты имеешь в виду?"

Джессика понизила голос. Для этого не было причин. Казалось, она просто сделала это по привычке. "Не уверен, но ее сестра намекнула на это, ее соседка по комнате чуть не вышла и не сказала об этом, а священник из Святого Серафима упомянул, что она грустит о ней".

"Печаль?"

"Его слово".

"Черт возьми, всем грустно, Джесс. Это не значит, что они замышляют что-то незаконное. Или даже сомнительное".

"Нет, но я собираюсь еще раз сходить к соседке по комнате. Может быть, покопаться в вещах Кристины повнимательнее".

"Звучит как план".

Городская прачечная самообслуживания была третьим заведением, которое они посетили. Менеджеры первых двух прачечных не помнили, чтобы когда-либо видели хорошенькую стройную блондинку в своем офисе раньше.

Во всем городе было сорок стиральных машин и двадцать сушилок. С покрытого ржавчиной потолка из акустической плитки свисали пластиковые растения. Спереди стояла пара автоматов по продаже стиральных порошков - ПЕНА И ВСЕ ТАКОЕ! Между ними была табличка с интересной просьбой: "ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ХУЛИГАНЬТЕ Над МАШИНАМИ". Джессике стало интересно, сколько вандалов увидят эту табличку, последуют правилам и просто пойдут дальше. Вероятно, примерно такой же процент людей соблюдал ограничение скорости. Вдоль задней стены стояли два автомата с газировкой и автомат для сдачи мелочи. По обе стороны от центрального ряда стиральных машин спина к спине стояли в ряд пластиковые стулья и столы лососевого цвета.

Прошло много времени с тех пор, как Джессика работала в прачечной самообслуживания. Этот опыт вернул ее в студенческие годы. Скука, журналы пятилетней давности, запах порошкообразного мыла, отбеливателя и кондиционеров для тканей, звяканье мелочи в сушилках. Она не так уж сильно скучала по всему этому.

За прилавком стояла вьетнамка лет шестидесяти. Она была миниатюрной и щетинистой, на ней был жилет для переодевания с цветочным принтом и что-то вроде пяти или шести нейлоновых поясных сумок разных ярких расцветок. На полу в ее маленькой нише сидела пара малышей и рисовала книжки-раскраски. По телевизору на полке показывали вьетнамский боевик. Позади женщины сидел мужчина азиатского происхождения, которому могло быть от восьмидесяти до ста лет. Сказать наверняка было невозможно.

Табличка рядом с кассой гласила "МИССИС В. ТРАН, РЕКВИЗИТ". Джессика показала женщине свое удостоверение. Она представилась сама и Бирн. Затем Джессика показала фотографию, которую они получили от Натальи Джакос, гламурный снимок Кристины. "Вы узнаете эту женщину?" Спросила Джессика.

Вьетнамка надела очки, взглянула на фотографию. Она держала ее на расстоянии вытянутой руки, потом поднесла ближе. "Да", - сказала она. "Она была здесь несколько раз".

Джессика взглянула на Бирна. Они разделили тот заряд адреналина, который всегда приводит к первой зацепке.

"Ты помнишь, когда видел ее в последний раз?" Спросила Джессика.

Женщина посмотрела на обратную сторону фотографии, как будто там могла быть дата, которая помогла бы ей ответить на вопрос. Затем она показала фотографию старику. Он ответил ей по-вьетнамски.

"Мой отец говорит, что пять дней назад".

"Он помнит, в котором часу?"

Женщина снова повернулась к старику. Он наконец ответил, по-видимому, раздраженный тем, что его фильм прервали.

"Это было после одиннадцати вечера", - сказала женщина. Она указала большим пальцем на старика. "Мой отец. Он не очень хорошо слышит, но все помнит. Он говорит, что заехал сюда после одиннадцати, чтобы опустошить разменные автоматы. Пока он это делал, вошла она."

"Помнит ли он, был ли здесь кто-нибудь еще в то время?"

Она снова заговорила со своим отцом. Он ответил, его реакция больше походила на лай. "Он говорит, что нет. Других посетителей в это время нет".

"Он помнит, приходила ли она с кем-нибудь?"

Она задала отцу новый вопрос. Мужчина покачал головой. Он явно был готов взорваться.

"Нет", - ответила женщина.

Джессика почти боялась спрашивать. Она взглянула на Бирна. Он улыбался, глядя в окно. Она не собиралась получать от него никакой помощи. Спасибо, партнер. "Мне очень жаль. Означает ли это, что он не помнит, или что она ни с кем не приходила?"

Она снова заговорила со стариком. Он ответил взрывом вьетнамского языка с высокими децибелами и высокой октавой. Джессика не говорила по-вьетнамски, но была готова поспорить, что там было несколько ругательств. Она решила, что старик сказал, что Кристина пришла одна и что все должны оставить его в покое.

Джессика вручила женщине визитку вместе со стандартной просьбой позвонить, если она что-нибудь вспомнит. Она повернулась лицом к комнате. В данный момент в Прачечной было около двадцати человек - они стирали, загружали, взбивали, складывали. Поверхности складных столов были завалены одеждой, журналами, безалкогольными напитками, детскими колясками. Попытки снять отпечатки пальцев с любой из множества поверхностей были бы пустой тратой времени.

Но их жертва была живой, в определенном месте и в определенное время. Отсюда они начинали опрос в непосредственной близости, а также определяли маршрут СЕПТЫ, который заканчивался через улицу. Прачечная находилась в добрых десяти кварталах от нового дома Кристины Джакос, так что она ни за что не прошла бы такое расстояние пешком по холоду со своим бельем. Если бы ее кто-нибудь не подвез или не взял такси, она бы поехала на автобусе. Или намеревалась это сделать. Возможно, водитель SEPTA запомнил бы ее.

Это было немного, но это было начало.

Джош Бонтраджер догнал их напротив Прачечной.

Три детектива работали по обе стороны улицы, показывая фотографию Кристины уличным торговцам, владельцам магазинов, местным велосипедистам, уличным крысам. Реакция как мужчин, так и женщин была одинаковой. Симпатичная девушка. К сожалению, никто не помнил, чтобы видел ее выходящей из прачечной несколькими днями ранее, да и в любой другой день, если уж на то пошло. К середине дня они поговорили со всеми, кто был в наличии, - с местными жителями, продавцами магазинов, таксистами.

Прямо напротив прачечной стояла пара рядных домов. Они поговорили с женщиной, которая жила в рядном доме слева. Ее не было в городе две недели, и она ничего не видела. Они постучали в дверь соседнего дома, но ответа не получили. На обратном пути к машине Джессика заметила, что занавески слегка раздвинулись, а затем сразу же закрылись. Они вернулись.

Бирн постучал в окно. Сильно. В конце концов, дверь открыла девочка-подросток. Бирн показал ей свое удостоверение.

Девушка была худой и бледной, лет семнадцати; казалось, она очень нервничала из-за разговора с полицией. Ее песочного цвета волосы были безжизненными. На ней был поношенный коричневый вельветовый комбинезон, потертые бежевые сандалии и вылинявшие белые носки. Ее ногти были обгрызены до крови.

"Мы хотели бы задать вам несколько вопросов", - сказал Бирн. "Мы обещаем не отнимать у вас слишком много времени".

Ничего. Никакого ответа вообще.

"Мисс?"

Девушка посмотрела себе под ноги. Ее губы слегка задрожали, но она ничего не сказала. Момент затянулся дискомфортом.

Джош Бонтраджер поймал взгляд Бирна и приподнял бровь, как бы спрашивая, может ли он попробовать это. Бирн кивнул. Бонтраджер шагнул вперед.

"Привет", - сказал Бонтраджер девушке.

Девушка слегка приподняла голову, но оставалась отчужденной и молчаливой.

Бонтраджер бросил взгляд за спину девушки, в переднюю комнату рядного дома, затем обратно. "Kannscht du Pennsilfaanisch Deitsch schwet- zer?"

На мгновение девушка казалась ошеломленной. Она оглядела Джоша Бонтраджера с головы до ног, затем слабо улыбнулась и кивнула.

"Английский в порядке?" Спросил Бонтраджер.

Девушка заправила волосы за уши, внезапно осознав, как выглядит. Она прислонилась к дверному косяку. "Хорошо".

"Как тебя зовут?"

"Эмили", - тихо сказала она. "Эмили Миллер".

Бонтраджер протянул фотографию Кристины Джакос. "Ты когда-нибудь видела эту леди, Эмили?"

Девушка несколько мгновений внимательно рассматривала фотографию. "Да. Я ее видела".

"Где ты ее видел?"

Эмили указала. "Она стирает свою одежду через дорогу. Иногда она садится в автобус прямо здесь".

"Когда ты видел ее в последний раз?"

Эмили пожала плечами. Она грызла ноготь.

Бонтраджер подождал, пока девушка снова встретится с ним взглядом. "Это действительно важно, Эмили", - сказал он. "Действительно важно. И здесь нет никакой спешки. Ты не торопись".

Несколько секунд спустя: "Я думаю, это было, может быть, четыре или пять дней назад".

"Ночью?"

"Да", - сказала она. "Было поздно". Она указала на потолок. "Моя комната прямо там, наверху, с видом на улицу".

"Она была с кем-нибудь?"

"Я так не думаю".

"Ты видел, чтобы кто-нибудь еще околачивался поблизости, видел, чтобы кто-нибудь наблюдал за ней?"

Эмили задумалась еще на несколько мгновений. - Я действительно кое-кого видела. Мужчину.

"Где он был?"

Эмили указала на тротуар прямо перед своим домом. "Он несколько раз проходил мимо окна. Взад и вперед".

"Он ждал прямо здесь, на автобусной остановке?" Спросил Бонтраджер.

"Нет", - сказала она, указывая налево. "Я думаю, он стоял в переулке. Я подумала, что он пытался укрыться от ветра. Приехала и уехала пара автобусов. Я не думаю, что он ждал автобуса."

"Вы можете описать его?"

"Белый человек", - сказала она. "По крайней мере, я так думаю".

Бонтраджер ждал. - Вы не уверены?

Эмили Миллер вытянула руки ладонями вверх. "Это было в темноте. Я мало что могла разглядеть".

"Вы заметили, были ли какие-нибудь машины припаркованы рядом с автобусной остановкой?" Спросил Бонтраджер.

"На улице всегда полно машин. Я не заметил".

"Все в порядке", - сказал Бонтраджер со своей широкой улыбкой фермерского мальчика. Это подействовало на девушку волшебным образом. "Это все, что нам сейчас нужно. Ты отлично справилась".

Эмили Миллер слегка покраснела и промолчала. Она пошевелила пальцами ног в сандалиях.

"Возможно, мне понадобится поговорить с вами снова", - добавил Бонтраджер. "Вы не против?"

Девушка кивнула.

"От имени моих коллег и всего полицейского управления Филадельфии я хотел бы от всего сердца поблагодарить вас за уделенное время", - сказал Бон-трагер.

Эмили перевела взгляд с Джессики на Бирна, потом снова на Бонтраджера. "Не за что".

"Ich winsch dir en hallich, frehlich, glicklich Nei Yaahr," Bontrager said.

Эмили улыбнулась, пригладила волосы. Джессике показалось, что она влюблена в детектива Джошуа Бонтраджера. "Gott segen eich," Emily replied.

Девушка закрыла дверь. Бонтраджер убрал блокнот, поправил галстук. - Ну, - сказал он. - Что будем делать дальше?

"Что это был за язык?" Спросила Джессика.

"Это был пенсильванский голландский. Который в основном немецкий".

"Почему ты говорил с ней на пенсильванском голландском?" Спросил Бирн.

"Ну, во-первых, эта девушка была амишкой".

Джессика взглянула на окно напротив. Эмили Миллер наблюдала за ними через раздвинутые занавески. Каким-то образом ей удалось быстро провести расческой по волосам. Значит, она все-таки была сражена наповал.