Когда он на мгновение отвернулся от нее, она увидела, что он нашел ее "Глок". Теперь он был у него за поясом брюк.

Вне поля его зрения Джессика придвинулась на дюйм ближе к Софи. Усилие, казалось, полностью истощило ее. Ей нужно было отдохнуть.

Она попыталась посмотреть, дышит ли Софи. Она не могла сказать наверняка.

Эндрю Чейз снова повернулся к ним, теперь уже с дрелью в руке.

"Пришло время молиться", - сказал он.

Он полез в карман и снял каретный засов.

"Подготовь ее руки", - сказал он Джессике. Он опустился на колени, вложил аккумуляторную дрель в правую руку Джессики. Джессика почувствовала, как к горлу подступает желчь. Ее сейчас стошнит.

"Что?"

"Она всего лишь спит. Я дала ей совсем немного мидазолама. Просверлите ей руки, и я оставлю ее в живых ". Он достал из кармана резинку и обмотал ею запястья Софи. Он вложил четки между ее пальцами. Четки без декад. "Если ты этого не сделаешь, это сделаю я. Тогда я отправлю ее к Богу прямо у тебя на глазах". Я ... я не могу…

"У вас тридцать секунд". Он наклонился вперед, нажал указательным пальцем правой руки Джессики на спусковой крючок дрели, проверяя ее. Аккумулятор был полностью заряжен. Звук вращающейся в воздухе стали вызывал тошноту. "Сделай это сейчас, и она будет жить".

Софи посмотрела на Джессику.

"Она моя дочь", - выдавила из себя Джессика.

Лицо Чейза оставалось неумолимым, непроницаемым. Пляшущий свет свечей отбрасывал длинные тени на его черты. Он вытащил "Глок" из-за пояса, взвел курок и приставил пистолет к голове Софи. - У тебя двадцать секунд.

"Подождите!"

Джессика почувствовала, как силы покидают ее, возвращаются. Ее пальцы дрожали.

"Подумайте об Аврааме", - сказал Чейз. "Подумайте о решимости, которая привела его к алтарю.Вы можете это сделать". Я ... я не могу.

"Мы все должны жертвовать".

Джессике пришлось потянуть время.

Пришлось.

"Хорошо", - сказала она. "Хорошо". Она сжала рукой рукоятку дрели. Она была тяжелой и холодной. Она несколько раз проверила спусковой крючок. Дрель откликнулась, зажужжало угольное долото.

"Подведите ее поближе", - слабо попросила Джессика. "Я не могу до нее дотянуться".

Чейз подошел, поднял Софи. Он опустил ее всего в нескольких дюймах от Джессики. Руки Софи были сложены домиком в молитве со связанными запястьями.

Джессика медленно подняла дрель, на мгновение положив ее себе на колени.

Она вспомнила свою первую тренировку с медицинским мячом в тренажерном зале. После двух или трех повторений она захотела бросить. Она лежала на спине, на коврике, с тяжелым мячом в руках, совершенно измотанная. Она не смогла бы этого сделать. Больше ни одного повторения. Она никогда не станет боксером. Но прежде чем она успела сдаться, старый иссохший тяжеловес, который сидел там и наблюдал за ней - давний помощник Фрейзера в тренажерном зале, человек, который однажды победил Сонни Листонал на дистанции, - сказал ей, что большинству людей, которые терпят неудачу, не хватает силы, им не хватает воли.

Она никогда не забывала его.

Когда Эндрю Чейз повернулся, чтобы уйти, Джессика собрала всю свою волю, всю свою решимость, все свои силы. У нее будет единственный шанс спасти свою дочь, и время воспользоваться этим шансом пришло именно сейчас. Она нажала на спусковой крючок, зафиксировав его во включенном положении, затем направила сверло вверх, сильно, быстро и непреклонно. Длинное сверло глубоко вошло в левую часть паха Чейза, прокалывая кожу, мышцы и плоть, с ревом вошло далеко в его тело, найдя и перерезав бедренную артерию. Теплый поток артериальной крови ударил в лицо Джессике, на мгновение ослепив ее и вызвав рвотный позыв. Чейз вскрикнул от боли, когда отшатнулся назад, вращаясь, его ноги начали подкашиваться, левой рукой он зажал дыру на брюках, пытаясь остановить поток. Кровь струилась между его пальцами, шелковистая и черная в тусклом свете. Он рефлекторно выстрелил из "Глока" в потолок, грохот оружия прозвучал оглушительно в замкнутом пространстве.

Джессика с трудом поднялась на колени, в ушах звенело, теперь ее подпитывал адреналин. Ей нужно было встать между Чейзом и Софи. Нужно было двигаться. Нужно было как-то подняться на ноги и вонзить сверло ему в сердце.

Сквозь алую пленку крови, застилавшую ее глаза, она увидела, как Чейз рухнул на пол, выронив пистолет. Он был на полпути через подвал. Он закричал, когда снял ремень и обернул его вокруг верхней части левого бедра, кровь теперь покрывала его ноги, собираясь лужицей на полу. Он затянул жгут с пронзительным, диким воем.

Сможет ли она дотащиться до оружия?

Джессика пыталась подползти к нему, ее руки скользили в крови, она боролась за каждый дюйм. Но прежде чем она смогла сократить расстояние, Чейз подобрал залитый кровью "Глок" и медленно поднялся на ноги. Он, спотыкаясь, двинулся вперед, обезумев, как смертельно раненное животное. Всего в нескольких футах от них. Он размахивал пистолетом перед собой, его лицо превратилось в маску смертной агонии.

Джессика попыталась подняться. Она не смогла. Ей оставалось надеяться, что Чейз подойдет ближе. Она подняла дрель двумя руками.

Вошел, спотыкаясь, Чейз.

Остановились.

Он был недостаточно близко.

Она не могла до него дотянуться. Он убил бы их обоих.

В этот момент Чейз подняла глаза к небу и закричала, неземной звук наполнил комнату, дом, весь мир, как раз в тот момент, когда этот мир вернулся к жизни, внезапно раздался яркий и хриплый звук.

Сила вернулась.

Наверху орал телевизор. Рядом с ними щелкала печь. Над ними горели светильники.

Время остановилось.

Джессика вытерла кровь с глаз и обнаружила нападавшего в алых миазмах. Как ни странно, действие наркотика повредило ее зрению, разделив Эндрю Чейза на два изображения, размыв их оба.

Джессика закрыла глаза, открыла их, привыкая к внезапной ясности.

Это были не два изображения. Это были двое мужчин. Каким-то образом Кевин Бирн оказался позади Чейза.

Джессике пришлось дважды моргнуть, просто чтобы убедиться, что у нее не галлюцинации.

Она не была такой.

80

ПЯТНИЦА, 10:15 ВЕЧЕРА

За все годы работы в правоохранительных органах Бирн всегда удивлялся, наконец, увидев размер, форму и поведение людей, которых он искал. Редко они были такими большими или гротескными, как их поступки. У него была теория, что объем чьей-либо чудовищности часто обратно пропорционален его или ее физическому размеру.

Без споров Эндрю Чейз был самой уродливой, самой черной душой, с которой он когда-либо сталкивался.

И теперь, когда мужчина стоял перед ним, менее чем в пяти футах, он выглядел маленьким, незначительным. Но Бирна это не убаюкивало и не дурачило. Эндрю Чейз, безусловно, не был второстепенным в жизни семей, которые он разрушил.

Бирн знал, что, хотя Чейз был тяжело ранен, у него не было шансов победить убийцу. У него не было преимущества. Видение Бирна было затуманено; его разум был погружен в трясину нерешительности и ярости. Ярость за свою жизнь. Ярость за Морриса Бланшара. В ярости из-за того, как разыгралось дело Диабло, и как это превратило его во все, против чего он боролся. Ярость из-за того факта, что, будь он немного лучше в этой работе, он мог бы спасти жизни нескольким невинным девушкам. Подобно раненой кобре, Эндрю Чейз почувствовал его. Бирн блеснул в старом треке Сонни Боя Уильямсона "Collector Man Blues" о том, что пришло время открыть дверь, потому что коллекционер был здесь.

Дверь широко распахнулась. Бирн придал своей левой руке знакомую форму, первую, которую он выучил, когда начал изучать язык жестов. Я люблю тебя.

Эндрю Чейз развернулся, его красные глаза горели, "Глок" был высоко поднят. Кевин Бирн увидел их всех в глазах этого монстра. Каждую невинную жертву. Он поднял оружие. Оба мужчины выстрелили. И, как это уже было однажды, мир стал белым и безмолвным.Для Джессики два взрыва были оглушительными, лишив ее остатков слуха. Она свернулась калачиком на холодном полу подвала. Повсюду была кровь. Она не могла поднять голову. Падая в облака, она пыталась найти Софи в склепе из разорванной человеческой плоти. Ее сердцебиение замедлилось, зрение подвело. Софи, подумала она, угасая, угасая. Мое сердце. Моя жизнь.

81

ПАСХАЛЬНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ, 11:05

Ее мать сидела на качелях в своем любимом желтом сарафане, подчеркивающем темно-фиолетовые крапинки в ее глазах. Губы у нее были бордового цвета, волосы - цвета пышного красного дерева в лучах летнего солнца.

Аромат только что подожженных угольных брикетов наполнил воздух, неся с собой звуки игры "Филлис". За всем этим - хихиканье ее кузин, аромат сигар "Пароди", аромат вина ди тавола.

Мягко прозвучал скрипучий голос Дина Мартина, напевающего "Вернись в Сорренто" на виниле. Всегда на виниле. Технология производства компакт-дисков еще не проникла в особняк ее воспоминаний.

"Мама?" Спросила Джессика.

"Нет, милая", - сказал Питер Джованни. Голос ее отца был другим. Каким-то постаревшим.

"Папа?"

"Я здесь, детка".

Волна облегчения захлестнула ее. Ее отец был там, и все было хорошо. Не так ли? Он офицер полиции, вы знаете. Она открыла глаза. Она чувствовала слабость, полное истощение. Она была в больничной палате, но, насколько она могла судить, ее не подключали ни к аппаратам, ни к капельнице. Память вернулась. Она вспомнила грохот стрельбы в ее подвале. Не похоже, что в нее стреляли.

Ее отец стоял в ногах кровати. Позади него стояла ее кузина Анджела. Она повернула голову направо и увидела Джона Шепарда и Ника Палладино.

"Софи", - сказала Джессика.

Последовавшая тишина разорвала ее сердце на миллион осколков, каждый из которых был пылающей кометой страха. Она переводила взгляд с одного лица на другое, медленно, испытывая головокружение. Глаза. Ей нужно было увидеть их глаза. В больницах люди постоянно что-то говорят; обычно то, что люди хотели услышать.

Есть хороший шанс, что…

С надлежащей терапией и медикаментозным лечением…

Он лучший в своей области…

Если бы она только могла увидеть глаза своего отца, она бы поняла.

"С Софи все в порядке", - сказал ее отец.

Его глаза не лгали.

"Винсент с ней в кафетерии".

Она закрыла глаза, слезы теперь текли свободно. Она могла пережить любые новости, которые приходили к ней. Продолжайте.

У нее пересохло в горле. - Чейз, - выдавила она.

Два детектива посмотрели на нее, друг на друга.

"Что случилось… с Чейзом?" - повторила она.

"Он здесь. В отделении интенсивной терапии. Под стражей", - сказал Шепард. "Он был в операционной четыре часа. Плохая новость в том, что он выживет. Хорошая новость в том, что он предстанет перед судом, и у нас есть все необходимые доказательства. Его домом была чашка Петри."

Джессика на мгновение закрыла глаза, переваривая новость. Действительно ли глаза Эндрю Чейза были бордового цвета? У нее было чувство, что они будут являться ей в ночных кошмарах.

"Однако твой друг Патрик не выжил", - сказал Шеферд. "Мне очень жаль".

Безумие той ночи медленно просачивалось в ее сознание. Она действительно подозревала Патрика в этих преступлениях. Возможно, если бы она поверила ему, он не пришел бы к ней домой той ночью. И это означало, что он все еще будет жив.

Всепоглощающая печаль вспыхнула глубоко внутри нее.

Анджела взяла пластиковый стакан с ледяной водой, поднесла соломинку к губам Джессики. Глаза Энджи были красными и опухшими. Она пригладила волосы Джессики, поцеловала ее в лоб.

"Как я сюда попала?" Спросила Джессика.

"Твоя подруга Пола", - сказала Анджела. "Она подошла посмотреть, включилось ли у тебя электричество. Задняя дверь была широко открыта. Она спустилась вниз и она ... она все видела."Анжела расплакалась.

И тут Джессика вспомнила. Она почти не могла заставить себя произнести это имя. Очень реальная возможность того, что он обменял свою жизнь на ее жизнь, разрывала ее изнутри, голодным зверем, рвущимся наружу. И в этом большом стерильном здании не было бы ни таблеток, ни процедур, которые могли бы когда-либо залечить эту рану.

"А как же Кевин?" спросила она.

Шепард посмотрела в пол, затем на Ника Палладино.

Когда они снова посмотрели на Джессику, их глаза были мрачными.

82

ЧЕЙЗ ЗАЯВЛЯЕТ О ПРИЗНАНИИ ВИНЫ И ПОЛУЧАЕТ ПОЖИЗНЕННЫЙ СРОК

автор Элеонор Маркус-Дечант, штатный составитель отчета

Эндрю Тодд Чейз, так называемый Убийца из Розария, в четверг признал себя виновным по восьми пунктам обвинения в убийстве первой степени, положив конец одному из самых кровавых преступлений в истории Филадельфии. Он был немедленно отправлен в государственное исправительное учреждение в округе Грин, штат Пенсильвания.

В соглашении о признании вины с окружной прокуратурой Филадельфии 32-летняя Чейз признала себя виновной в убийствах Николь Т. Тейлор, 17 лет; Тесса А. Уэллс, 17 лет; Бетани Р. Прайс, 15 лет; Кристи А. Гамильтон, 16 лет; Патрик М. Фаррелл, 36 лет; Брайан А. Паркхерст, 35 лет; Вильгельм Кройц, 42 года; и Саймон Э. Клоуз, 33 года, все из Филадельфии. Мистер Клоуз был штатным репортером этой газеты.

В обмен на признание вины были сняты многочисленные другие пункты обвинения, включая похищение, нападение при отягчающих обстоятельствах и покушение на убийство, а также положение о смертной казни. Судья муниципального суда Лиам Макманус приговорил Чейза к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.

Чейз хранил молчание и бесстрастность на слушании, во время которого его интересы представлял Бенджамин У. Прист, государственный защитник.