Джессика хотела сказать этим молодым девушкам, что так никогда не бывает. "Нет", - сказала она. "Бобби сейчас живет в Ньюарке. Пятеро детей".

Девочки снова кивнули в знак глубокого понимания любви и утраты. Джессика вернула их. Пришло время покончить с этим. Она еще раз попробует напасть на них позже.

"Кстати, когда у вас, ребята, пасхальные каникулы?" Спросила Джессика.

"Завтра", - сказала Ашия, ее рыдания почти иссякли.

Джессика накинула капюшон. Дождь уже испортил прическу, которую держали ее волосы, но теперь они начали сильно распускаться.

"Могу я спросить тебя кое о чем?" Спросила Патрис.

"Конечно".

"Почему… почему ты стала полицейским?"

Еще до вопроса Патрис у Джессики возникло ощущение, что девушка собирается задать ей этот вопрос. От этого ответ все равно не стал легче. Она и сама не была до конца уверена. Было наследие; была смерть Майкла. Были причины, о которых даже она пока не знала. В конце она скромно сказала: "Мне нравится помогать людям".

Патрис снова промокнула глаза. "Тебя это когда-нибудь пугало?" спросила она. "Знаешь, быть рядом..."

"Мертвые люди", - мысленно закончила Джессика. "Да", - сказала она. "Иногда".

Патрис кивнула, находя общий язык с Джессикой. Она указала на Кевина Бирна, сидевшего в "Таурусе" через дорогу. "Он твой босс?"

Джессика оглянулась, посмотрела в ответ, улыбнулась. "Нет", - сказала она. "Он мой партнер".

Патрис поняла это. Она улыбнулась сквозь слезы, возможно, понимая, что Джессика была самостоятельной женщиной, и просто сказала: "Круто".

Джессика стряхнула с себя столько дождя, сколько смогла, затем скользнула в машину.

"Что-нибудь есть?" Спросил Бирн.

"Не совсем", - сказала Джессика, сверяясь со своим блокнотом. Бумага промокла. Она бросила ее на заднее сиденье. "Семья Шона Бреннана переехала в Денвер около месяца назад. Они сказали, что Тесса ни с кем больше не встречалась. Патрис сказала, что он был немного вспыльчивым."

"На что стоит посмотреть?"

"Я так не думаю. Я позвоню в редакционный совет Денвера. Узнай, не пропускал ли юный мистер Бреннан какие-нибудь дни в последнее время ".

"А как же доктор Паркхерст?"

"Там что-то есть. Я это чувствую".

"Что у тебя на уме?"

"Я думаю, они говорят с ним о личном. Я думаю, они думают, что он слишком личный".

"Ты думаешь, Тесса встречалась с ним?"

"Если и была, то она не призналась своим друзьям", - сказала Джессика. "Я спросила их о трехнедельном академическом отпуске Тессы в прошлом году. Они намекнули. Что-то случилось с Тессой на День благодарения в прошлом году."

На несколько мгновений расследование приостановилось, их отдельные мысли разделялись только ритмами стаккато дождя по крыше машины.

Телефон Бирна зачирикал, когда он заводил "Таурус". Он открыл сотовый.

"Бирн ... да,… да,… замечательный", - сказал он. "Спасибо". Он закрыл телефон.

Джессика выжидающе посмотрела на Бирна. Когда стало ясно, что он не собирается делиться, она спросила. Если скрытность была в его натуре, любопытство было в ее. Если бы эти отношения собирались сработать, им пришлось бы найти способ соединить их.

"Хорошие новости?"

Бирн взглянул на нее, как будто забыл, что она была в машине. "Да. Лаборатория только что подготовила для меня дело. Они сравнили волос с уликами, найденными у жертвы, - сказал он. "Этот ублюдок мой".

Бирн вкратце рассказала ей о деле Гидеона Пратта. Джессика услышала страсть в его голосе, глубокое чувство сдерживаемой ярости, когда он говорил о жестокой, бессмысленной смерти Дейдре Петтигрю.

"Надо сделать небольшую остановку", - сказал он.

Несколько минут спустя они остановились на перекате перед гордым, но испытывающим трудности рядовым домом на Ингерсолл-стрит. Дождь лил широкими холодными полосами.Когда они вышли из машины и подъехали к дому, Джессика увидела хрупкую светлокожую чернокожую женщину лет сорока, стоявшую в дверях. На ней был стеганый домашний халат пурпурного цвета и огромные очки с затемненными стеклами. Ее волосы были убраны в разноцветную африканскую накидку; на ногах были белые пластиковые сандалии, по крайней мере, на два размера больше, чем нужно.

Женщина приложила руку к груди, когда увидела Бирна, как будто вид его лишил ее способности дышать. Казалось, что по этим ступеням прошла целая жизнь плохих новостей, и, вероятно, все они исходили из уст людей, похожих на Кевина Бирна. Крупные белые мужчины, которые были полицейскими, налоговыми инспекторами, агентами социального обеспечения, домовладельцами.

Когда они поднимались по осыпающимся ступенькам, Джессика заметила выцветшую на солнце фотографию восемь на десять в окне гостиной - выщелоченный отпечаток, сделанный на цветном ксероксе. Фотография была увеличена со школьного снимка улыбающейся чернокожей девочки лет пятнадцати. В ее волосах была петелька из толстой розовой пряжи, в косах - бусинки. Она носила фиксатор и, казалось, улыбалась, несмотря на серьезное железо во рту.

Женщина не пригласила их войти, но, к счастью, над ее крыльцом был небольшой навес, защищавший их от ливня.

"Миссис Петтигрю, это мой напарник, детектив Бальзано".

Женщина кивнула Джессике, но продолжала застегивать домашний халат у горла.

"У вас есть ..." - начала она и замолчала.

"Да", - сказал Бирн. "Мы поймали его, мэм. Он под стражей".

Алтея Петтигрю прикрыла рот рукой. На ее глазах выступили слезы. Джессика увидела, что женщина носила обручальное кольцо, но камня не было.

"Что… что теперь будет?" - спросила она, ее тело дрожало от предвкушения. Было ясно, что она долго молилась и страшилась этого дня.

"Это зависит от офиса окружного прокурора и адвоката мужчины", - ответил Бирн. "Ему будет предъявлено обвинение, а затем состоится предварительное слушание".

"Как ты думаешь, он мог бы ...?"

Бирн взял ее за руку, качая головой. "Он не выйдет. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что он никогда больше не выйдет на свободу".

Джессика знала, как много всего может пойти не так, особенно в деле об убийстве, караемом смертной казнью. Она ценила оптимизм Бирн, и в данный момент это было правильное выражение чувств. Когда она работала в Авто, ей было трудно говорить людям, что она уверена, что они вернут свои машины.

"Благословляю вас, сэр", - сказала женщина, затем практически бросилась в объятия Бирна, ее всхлипы переросли в настоящие рыдания. Бирн держал ее осторожно, как будто она была сделана из фарфора. Его глаза встретились с глазами Джессики, говоря: Вот почему. Джессика взглянула на фотографию Дейдры Петтигрю в витрине. Она подумала, появится ли это фото сегодня.

Алтея немного успокоилась, затем сказала: "Подожди здесь, будь добра".

"Конечно", - сказал Бирн.

Алтея Петтигрю на несколько мгновений исчезла внутри, появилась снова, затем вложила что-то в руку Кевина Бирна. Она обхватила его руку своей, сжимая ее. Когда Бирн разжал руку, Джессика увидела, что протянула ему женщина.

Это была потрепанная двадцатидолларовая банкнота.

Бирн несколько мгновений смотрел на нее в некотором замешательстве, как будто никогда раньше не видел американской валюты. "Миссис Петтигрю, я ... я не могу это взять".

"Я знаю, это немного, - сказала она, - но это так много значило бы для меня".

Бирн расправил банкноту, как будто собираясь с мыслями. Он подождал несколько мгновений, затем вернул двадцатку. "Я не могу", - сказал он. "Знание того, что человек, который сделал эту ужасную вещь с Дейдре, находится под стражей, является для меня достаточной платой, поверьте мне".

Алтея Петтигрю внимательно посмотрела на крупного полицейского, стоявшего перед ней, с выражением разочарования и уважения на лице. Медленно, неохотно она взяла деньги обратно. Она положила их в карман своего домашнего халата.

"Тогда ты получишь это", - сказала она. Она потянулась за шею и сняла изящную серебряную цепочку. На цепочке было маленькое серебряное распятие.

Когда Бирн попытался отказаться, выражение глаз Алтеи Петтигрю сказало ему, что ей не откажут. Не в этот раз. Она протягивала подарок, пока Бирн не взял его.

"Я, э-э ... благодарю вас, мэм", - это было все, что смог выдавить Бирн.

Джессика подумала: Фрэнк Уэллс вчера, Алтея Петтигрю сегодня. Двое родителей, разделенных мирами и всего несколькими кварталами, объединились в невообразимом горе. Она надеялась, что у них будут те же результаты в отношении Фрэнка Уэллса.

Хотя он, вероятно, делал все возможное, чтобы скрыть это, когда они возвращались к машине, Джессика заметила легкую пружинистость в походке Бирна, несмотря на ливень, несмотря на мрачность их текущего дела. Она это понимала. Все копы понимали. Кевин Бирн оседлал волну, легкую рябь удовлетворения, известную профессионалам правоохранительных органов, когда после долгой тяжелой работы костяшки домино падают и складываются в красивый узор, чистый образ без границ, называемый правосудием.

Затем была другая сторона бизнеса.

Прежде чем они успели сесть в "Таурус", телефон Бирна зазвонил снова. Он ответил, несколько секунд слушал с ничего не выражающим лицом. "Дайте нам пятнадцать минут", - сказал он.

Он захлопнул телефон.

"Что это?" Спросила Джессика.

Бирн сжал кулак, готовый разбить им лобовое стекло, но остановил себя. С трудом. Все, что он только что чувствовал, исчезло в одно мгновение.

"Что?" Повторила Джессика.

Бирн глубоко вдохнул, медленно выдохнул и сказал: "Они нашли другую девушку".

2 1

ВТОРНИК, 8:25 утра

Бартрам Гарденс был старейшим ботаническим садом в Соединенных Штатах, его часто посещал Бенджамин Франклин, в честь которого Джон Бартрам, основатель сада, назвал род растений. Расположенный на углу Пятьдесят четвертой улицы и Линдберга участок площадью сорок пять акров мог похвастаться лугами с дикими цветами, речными тропами, водно-болотными угодьями, каменными домами и хозяйственными постройками. Сегодня здесь жила смерть.

Полицейская патрульная машина и автомобиль без опознавательных знаков были припаркованы возле Речной тропы, когда прибыли Бирн и Джессика. Периметр уже был установлен вокруг того, что, казалось, было половиной акра нарциссов. Когда Бирн и Джессика приблизились к месту происшествия, было легко понять, как тело могли не заметить.

Молодая женщина лежала на спине среди ярких цветов, молитвенно сложив руки на талии, и держала черные четки. Джессика сразу увидела, что не хватает одной из десятилетних бус.

Джессика огляделась. Тело лежало примерно в пятнадцати футах в поле, и, за исключением узкой дорожки из утоптанных цветов, вероятно, оставленной судмедэкспертом, очевидного проникновения на поле не было. Дождь, безусловно, смыл все следы. Если в доме на Восьмой улице и было множество возможностей для криминалистической экспертизы, то здесь, после нескольких часов проливного дождя, их не будет.

На краю непосредственного места преступления стояли два детектива: стройный латиноамериканец в дорогом итальянском костюме и мужчина пониже ростом, мощного телосложения, которого Джессика узнала. Полицейский в итальянском костюме, казалось, был одинаково обеспокоен тем, что дождь испортил его Валентино, как и ходом расследования. По крайней мере, в данный момент.

Джессика и Бирн подошли, рассмотрели жертву.

На девочке была темно-синяя с зеленым юбка в клетку, синие гольфы и мокасины. Джессика узнала в ней форму средней школы Реджина, католической школы для девочек на Брод-стрит в Северной Филадельфии. У нее были иссиня-черные волосы, подстриженные в стиле пажа, и, насколько могла видеть Джессика, около полудюжины пирсингов в ушах и один в носу, пирсинг без украшений. Было ясно, что эта девушка играла роль гота по выходным, но из-за строгого дресс-кода в ее школе на уроках она не надевала ничего из своего снаряжения.

Джессика посмотрела на руки молодой женщины и, хотя она не хотела принимать правду, так оно и было. Руки были сцеплены в молитве.

Вне пределов слышимости остальных Джессика повернулась к Бирну и тихо спросила: "У вас когда-нибудь раньше был подобный случай?"

Бирну не пришлось долго раздумывать над этим. "Нет".

Подошли два других детектива, к счастью, захватив с собой свои большие зонтики для гольфа.

"Джессика, это Эрик Чавес, Ник Палладино".

Оба мужчины кивнули. Джессика ответила на приветствие. Чавез был симпатичным латиноамериканцем, с длинными ресницами, гладкой кожей, лет тридцати пяти. Она видела его в "Раундхаусе" накануне. Было ясно, что он был модным персонажем подразделения. В каждом отряде был такой: тип полицейского, который, отправляясь в засаду, брал с собой толстую деревянную вешалку, чтобы повесить свой пиджак на заднее сиденье, вместе с пляжным полотенцем, которое он засовывал за воротник рубашки, когда ел дерьмовую еду, которую вас заставляли есть во время засады.

Ник Палладино тоже был хорошо одет, но в стиле Южной Филадельфии - кожаное пальто, сшитые на заказ брюки, начищенные мокасины, золотой браслет с удостоверением личности. Ему было около сорока, с глубоко посаженными темно-шоколадными глазами, каменными чертами лица; его черные волосы были зачесаны прямо назад. Джессика несколько раз встречалась с Ником Палладино раньше; он работал партнером ее мужа в отделе по борьбе с наркотиками, прежде чем перейти в Убойный отдел.