"Не могу поверить, что оставляю пояс Джил Сандер в этой гребаной дыре", - сказала Никки.

Джессика чуть не рассмеялась. Николетт Мэлоун была ее новым образцом для подражания.

"Готовы?" Спросила Джессика.

Никки для пущей убедительности нанесла горилле еще один удар дубинкой и сказала: "Давай отскочим".

Как и во всех засадах, примерно через первые несколько минут адреналин спал.

Они покинули склад и поехали через город в Lincoln Town Car, Бебе и Никки на заднем сиденье. Бебе объяснила им дорогу. Когда они прибыли по указанному адресу, то представились Бебе как сотрудники правоохранительных органов. Она была удивлена, но не шокирована. Бебе и Килбейн теперь временно содержались в Круглом доме, где им предстояло оставаться до окончания операции.

Дом, в котором находилась цель, находился на темной улице. У них не было ордера на обыск помещения, поэтому они не могли войти. Пока нет. Если Бруно Стил сказал группе порноактрис встретиться с ним здесь в полночь, велики шансы, что он вернется.

Ник Палладино и Эрик Чавес находились в фургоне, в полуквартале от нас. Кроме того, поблизости стояли две машины сектора с двумя полицейскими в форме в каждой.

Пока они ждали Бруно Стила, Никки и Джессика снова переоделись в уличную одежду. Джинсы, футболки, кроссовки и кевларовые жилеты. Джессика испытала огромное облегчение, когда ее "Глок" снова оказался у нее на бедре.

"Ты когда-нибудь раньше был партнером с женщиной?" Спросила Никки. Они были одни в головной машине, в нескольких сотнях футов от дома-мишени.

"Нет", - ответила Джессика. За все время, проведенное на улице, от ее инструктора до опытного полицейского, который показал, как ходить в патруле в Южной Филадельфии, она всегда была в паре с мужчиной. Когда она работала в Автомастерской, она была одной из двух женщин, а другая работала в офисе. Это был новый опыт, и - она должна была признать - хороший.

"У нас то же самое", - сказала Никки. "Можно подумать, что больше женщин тянет к наркотикам, но через некоторое время очарование как бы стирается".

Джессика не могла сказать, шутит Никки или нет. Гламур? Она могла понять мужчину, желающего стать ковбоем из-за такой детали. Черт возьми, она была замужем за одним из них. Она как раз собиралась ответить, когда фары осветили зеркало заднего вида.

Из радиоприемника: "Джесс".

"Я вижу это", - сказала Джессика.

Они наблюдали в боковые зеркала за медленно приближающейся машиной. Джессика не могла сразу определить марку или модель автомобиля с такого расстояния и при таком освещении. Похоже, это был автомобиль среднего размера.

Машина проехала мимо них. В ней был один пассажир. Она медленно подкатила к углу, развернулась и уехала.

Были ли они созданы? Нет. Это казалось маловероятным. Они ждали. Машина не сдала назад.

Они отступили. И ждали.

5 5

Уже поздно, я устал. Никогда бы не подумал, что такая работа так истощает физически и духовно. Подумайте обо всех киномонстрах за эти годы, как тяжело они, должно быть, трудились. Подумайте о Фредди, о Майкле Майерсе. Подумайте о Нормане Бейтсе, Томе Рипли, Патрике Бейтмане, Кристиане Шелле.

У меня много дел в ближайшие несколько дней. И тогда я закончу.

Я собираю свои вещи с заднего сиденья, свой пластиковый пакет, полный окровавленной одежды. Утром я первым делом сожгу их. Сейчас я приму горячую ванну, заварю чашку ромашкового чая, а потом, вероятно, усну еще до того, как моя голова коснется подушки.

"После тяжелого трудового дня постель становится мягкой", - любил говорить мой дедушка.

Я выхожу из машины, запираю ее. Глубоко вдыхаю воздух летней ночи. Город пахнет чистотой и свежестью, заряженный обещанием.

С оружием в руках я начинаю пробираться к дому.

5 6

Сразу после полуночи они увидели своего человека. Бруно Стил шел по пустырю за домом-мишенью.

"У меня есть картинка", - донеслось по радио.

"Я вижу его", - сказала Джессика.

Стил помедлил у двери, оглядывая улицу по сторонам. Джессика и Никки медленно опустились на сиденье, на случай, если по улице проедет другая машина и их силуэты будут видны в свете фар.

Джессика взяла свою двустороннюю рацию, включила ее и прошептала: "У нас все хорошо?"

"Да", - сказал Палладино. "У нас все хорошо".

"Форма готова?"

"Готово".

"Мы поймали его", - подумала Джессика.

Он, блядь, у нас в руках.

Джессика и Никки достали оружие и тихо выскользнули из машины. Когда они приблизились к объекту съемки, Джессика встретилась взглядом с Никки. Это был момент, ради которого живут все полицейские. Волнение от ареста, умеренное страхом неизвестности. Если Бруно Стил был Актером, то он хладнокровно убил двух женщин, о которых они знали. Если он был их субъектом, то был способен на все.

Они сократили расстояние в тени. Пятьдесят футов. Тридцать футов. Двадцать. Джессика как раз собиралась остановиться на этой теме, когда остановилась.

Что-то было не так.

В этот момент реальность рухнула вокруг нее. Это был один из тех моментов - достаточно тревожных в жизни в целом, потенциально смертельных на работе, - когда ты понимаешь, что то, что ты думал, что у тебя перед глазами, то, что ты принимал за одно, было не просто чем-то другим, а чем-то совершенно иным.

Мужчина в дверях не был Бруно Стилом.

Этим человеком был Кевин Бирн.

5 7

Они перешли улицу, в тень. Джессика не спросила Бирна, что он здесь делает. Об этом будет позже. Она как раз собиралась вернуться к машине наблюдения, когда Эрик Чавез вызвал ее по каналу. "Джесс".

"Да".

"Из дома доносится музыка".

Бруно Стил уже был внутри.

Бирн наблюдал, как команда готовилась к захвату дома. Джессика быстро ввела его в курс событий дня. С каждым сказанным ею словом Бирн видел спираль своей жизни и карьеры. Все встало на свои места. Джулиан Матисс был Актером. Бирн был так близко, что не видел этого. Теперь система собиралась делать то, что у нее получалось лучше всего. И Кевин Бирн оказался прямо под его колесами.

Несколько минут, подумал Бирн. Если бы он добрался туда на несколько минут раньше ударной группы, все было бы кончено. Теперь, когда они нашли Матисса связанным в кресле, окровавленного и избитого, они выведут все это на него. Независимо от того, что Матисс сделал с Викторией, Бирн похитил и пытал этого человека.

Конрад Санчес нашел бы повод для обвинения полиции в жестокости, по крайней мере, возможно, даже для федеральных обвинений. Существовала вполне реальная возможность, что Бирн мог оказаться в одной камере с Джулианом Матиссом этой самой ночью. Nlck Палладино и Эрик Чавес первыми проникли в жилой дом; Джессика и Никки - сзади. Четверо детективов обыскали первый и второй этажи. Они были чисты.

Они начали спускаться по узкой лестнице.

Дом пропитала влажная, мерзкая жара, пахнущая нечистотами и человеческой солью. Под ней скрывалось что-то первобытное. Палладино первым достиг нижней ступеньки. Джессика последовала за ним. Они прошлись своими Магнитами по тесной комнате.

И увидели самое сердце зла.

Это была бойня. Повсюду кровь и внутренности. Плоть прилипла к стенам. Поначалу источник крови был непонятен. Но вскоре до них дошло, на что они смотрят, а именно, что существо, накинутое на металлический стержень, когда-то было человеком.

Хотя пройдет более трех часов, прежде чем тесты отпечатков пальцев подтвердят это, в тот момент детективы знали наверняка, что мужчина, известный поклонникам фильмов для взрослых как Бруно Стил, но более известный полиции, судам и пенитенциарной системе, а также его матери Эдвине как Джулиан Матисс, был разрезан пополам.

Окровавленная бензопила у его ног была еще теплой.

5 8

Они сидели в кабинке в глубине небольшого бара на Вайн-стрит. Образ того, что было найдено в подвале the row house в Северной Филадельфии, пульсировал между ними, непреклонный в своей ненормативной лексике. Они оба многое повидали за время службы в полиции. Они редко сталкивались с жестокостью того, что творилось в той комнате.

Криминалисты обрабатывали место происшествия. Это должно было занять всю ночь и большую часть следующего дня. Каким-то образом ПРЕССА уже обратила внимание на эту историю. Три телевизионных станции расположились лагерем через дорогу.

Пока они ждали, Бирн рассказал Джессике свою историю, начиная с того момента, как ему позвонил Пол Дикарло, и заканчивая моментом, когда она застала его врасплох возле row house в Северной Филадельфии. У Джессики возникло ощущение, что он рассказал ей не все.

Когда он закончил свой рассказ, на несколько мгновений воцарилась тишина. Тишина красноречиво говорила о них - о том, кем они были как полицейские, как люди, но особенно как партнеры.

"Ты в порядке?" Бирн, наконец, спросил.

"Да", - сказала Джессика. "Я беспокоюсь о тебе. Я имею в виду, два дня назад, и все это".

Бирн отмахнулся от ее беспокойства. Его глаза говорили о другом. Он осушил свою порцию, заказал еще. Когда барменша принесла его выпивку и ушла, он откинулся на спинку стула. Выпивка смягчила его позу, ослабила напряжение в плечах. Джессике показалось, что он хотел ей что-то сказать. Она была права.

"Что это?" - спросила она.

"Я просто подумал кое о чем. О Пасхальном воскресении".

"А что насчет этого?" Она никогда подробно не рассказывала ему о том, как он получил пулю. Она хотела спросить, но решила, что он расскажет ей, когда будет готов. Может быть, сейчас настало то самое время.

"Когда все это случилось, - начал он, - была какая-то доля секунды, как раз в тот момент, когда пуля попала в меня, когда я увидел, что все это происходит. Как будто это происходило с кем-то другим".

"Ты это видел?"

"Не совсем. Я не имею в виду какой-то выход из тела в стиле Нью Эйдж. Я имею в виду, я видел это в своем воображении. Я видел, как я падаю на пол. Повсюду кровь. Моя кровь. И единственное, что продолжало крутиться у меня в голове, была эта ... эта картинка."

"Какая картинка?"

Бирн уставился в рюмку на столе. Джессика могла сказать, что для него это было нелегко. У нее было все время в мире. "Фотография моих матери и отца. Старый черно-белый снимок. Такой, с неровными краями. Помнишь такие?"

"Конечно", - сказала Джессика. "У меня дома полная коробка из-под обуви".

"На фотографии они запечатлены во время своего медового месяца в Майами-Бич, стоящими перед зданием Eden Roc, застигнутые, возможно, самым счастливым моментом в их жизни. Теперь все знали, что они не могут позволить себе Eden Roc, верно? Но это то, что вы делали в те дни. Вы останавливались в каком-нибудь местечке под названием "Аква Бриз" или "Морские дюны", фотографировались перед "Эдем Рок" или "Фонтенбло" и притворялись богатым. Мой старик в этой уродливой фиолетово-зеленой гавайской рубашке, с большими загорелыми предплечьями, костлявыми белыми коленями, ухмыляющийся, как чеширский кот. Он как будто говорил миру: "Можете ли вы поверить в моего тупого Мика Лакка?" "Что, черт возьми, я сделал правильно, чтобы заслужить эту женщину?"

Джессика слушала. Бирн никогда раньше не рассказывал много о своей семье.

"И моя мама. Ах, какая красота. Настоящая ирландская роза. Она просто стояла там в этом белом сарафане с маленькими желтыми цветочками, с полуулыбкой на лице, как будто она вас всех раскусила, как будто говорила: " Будь осторожен, Падре Фрэнсис Бирн, потому что ты будешь ходить по тонкому льду всю оставшуюся жизнь ".

Джессика кивнула, потягивая свой напиток. У нее где-то был такой снимок. Ее родители провели медовый месяц на Кейп-Коде.

"Они даже не подумали обо мне, когда была сделана эта фотография", - сказал Бирн. "Но я был в их планах, верно? И когда я упал на пол в Пасхальное воскресенье, моя кровь была повсюду, все, о чем я мог думать, это о том, что кто-то сказал им в тот яркий солнечный день в Майами-Бич: Вы знаете этого парня? Этот пухлый маленький сверток, который у тебя будет? Однажды кто-то всадит ему пулю в голову, и он умрет самой недостойной смертью, какую только можно вообразить. Затем, на фотографии, я увидел, как изменилось выражение их лиц. Я увидел, как моя мать начала плакать. Я видел, как мой старик сжимал и разжимал кулаки, так он справляется со всеми эмоциями даже по сей день. Я видел, как мой старик стоял в кабинете судмедэксперта, стоял у моей могилы. Я знал, что не могу отпустить. Я знал, что мне еще кое-что нужно сделать. Я знал, что мне нужно выжить, чтобы сделать это ".

Джессика попыталась переварить это, разгадать подтекст того, что он ей говорил. "Ты все еще так считаешь?" - спросила она.

Глаза Бирна врезались в нее глубже, чем кто-либо когда-либо. На секунду показалось, что он превратил ее руки и ноги в цемент. Казалось, он может и не ответить. Затем он просто сказал: "Да".

Час спустя они заехали в больницу Святого Иосифа. Викторию Линд- стром прооперировали и поместили в отделение интенсивной терапии. Ее состояние было критическим, но стабильным.

Несколько минут спустя они стояли на парковке, в тишине предрассветного города. Скоро взошло солнце, но Филадельфия все еще спала. Где-то там, под бдительным оком Уильяма Пенна, среди мирного течения рек, среди дрейфующих душ ночи, Актер планировал свой следующий хоррор.

Джессика поехала домой, чтобы поспать несколько часов, думая о том, через что Бирну пришлось пройти за последние сорок восемь часов. Она старалась не осуждать его. Насколько она была обеспокоена, вплоть до того момента, как Кевин Бирн уехал из того подвала в Северной Филадельфии в Фэрмаунт-парк, то, что произошло там, было между ним и Джулианом Матиссом. Свидетелей не было, и расследования поведения Бирна не будет. Джессика была относительно уверена, что Бирн не рассказал ей всех подробностей, но это было нормально. Актер все еще был на свободе в их городе.