Адам смотрел в пол и хранил молчание.

"Расскажи нам о Риверкресте, Адам".

Адам потер лицо, заломил руки. Когда он поднял глаза, детективы все еще были там. Он выпалил. "Хорошо. Я был там".

"Сколько раз?"

«nr •»

Дважды.

"Зачем ты туда ходишь?" Спросил Бирн.

"Я только что это сделал".

"Что, на каникулы или что-то в этом роде? Ты бронировал это через своего турагента?"

"Нет".

Бирн наклонился вперед, понизив голос. "Мы собираемся докопаться до сути этого, Адам. С твоей помощью или без. Ты видел всех этих людей по пути сюда?"

Через несколько секунд Адам понял, что от него ждут ответа. "Да".

"Видишь ли, эти люди никогда не возвращаются домой. У них вообще нет социальной или семейной жизни. Они работают двадцать четыре часа в сутки, и от них ничего не ускользает. Ничего. Найдите минутку, чтобы подумать о том, что вы делаете. Следующее, что вы скажете, может оказаться самой важной вещью, которую вы когда-либо говорили в своей жизни. "

Адам поднял голову. Его глаза блестели. "Ты не можешь никому об этом рассказать".

"Это зависит от того, что именно вы хотите нам рассказать", - сказал Бирн. "Но если это не имеет отношения к этому преступлению, это не выйдет за пределы этой комнаты".

Адам посмотрел на Джессику, затем быстро отвел взгляд. "Я ходил туда кое с кем", - сказал он. "С женщиной. Она женщина".

Он сказал это подчеркнуто, как будто хотел сказать, что подозревать его в убийстве - это одно. Подозревать его в том, что он гей, было гораздо хуже.

"Ты помнишь, в каком номере ты останавливался?" Спросил Бирн.

"Я не знаю", - сказал Адам.

"Очень старайся".

"Я… Я думаю, это была десятая комната".

"Оба раза?"

"Я так думаю".

"На какой машине ездит эта женщина?"

"Я действительно не знаю. Мы никогда не ездили в ее машине".

Бирн откинулся назад. В данный момент нет необходимости набрасываться на него жестко. "Почему ты просто не сказал нам об этом раньше?"

"Потому что, - начал Адам, - потому что она замужем".

"Нам понадобится ее имя".

"Я ... не могу тебе этого сказать", - сказал Адам. Он перевел взгляд с Бирна на Джессику, затем на пол.

"Посмотри на меня", - сказал Бирн.

Медленно, неохотно Адам подчинился.

"Я произвожу на вас впечатление человека, который примет это как ответ?" Спросил Бирн. "Я имею в виду, я знаю, что мы не знаем друг друга, но быстро оглянитесь вокруг. Ты думаешь, это случайно выглядит так дерьмово?"

"Я… Я не знаю".

"Хорошо. Достаточно справедливо. Вот что мы сделаем", - сказал Бирн. "Если ты не скажешь нам имя этой женщины, ты вынудишь нас копаться в твоей жизни. Мы узнаем имена всех людей на твоих занятиях, всех твоих профессоров. Мы собираемся зайти в кабинет декана и расспросить их о тебе. Мы собираемся поговорить с твоими друзьями, семьей, коллегами. Это то, чего ты действительно хочешь?"

Невероятно, но вместо того, чтобы сдаться, Адам Каслов просто посмотрел на Джессику. Впервые с тех пор, как она встретила его, ей показалось, что она увидела что-то в его глазах, что-то зловещее, что-то, что говорило о том, что он не был просто перепуганным ребенком, которому не по себе. Возможно, на его лице был даже намек на улыбку. Адам спросил: "Мне нужен адвокат, не так ли?"

"Боюсь, мы действительно не можем посоветовать тебе что-то подобное, Адам", - сказала Джессика. "Но я скажу, что, если тебе нечего скрывать, тебе не о чем беспокоиться".

Если Адам Каслов был таким большим любителем кино и телевидения, каким они его подозревали, он, вероятно, видел достаточно сцен, точно подобных этой, чтобы знать, что у него было полное право встать и выйти из здания, не сказав больше ни слова.

"Теперь я могу идти?" Спросил Адам.

Еще раз спасибо, Закон и порядок, подумала Джессика.

Джессика обдумала описание малыша Джейка: кепка "Флайерс", солнцезащитные очки, возможно, темно-синяя куртка. Офицер в форме заглядывал в окна машины Адама Каслова, пока Адама допрашивали. Ни одного из этих предметов не было на виду, равно как и седого парика, домашнего платья или темного кардигана.

Адам Каслов имел прямое отношение к записи убийства, он был на месте убийства и солгал полиции. Было ли этого достаточно для получения ордера на обыск?

"Я так не думаю", - сказал Пол Дикарло. Когда Адам сказал, что его отец занимается недвижимостью, он забыл упомянуть, что его отцом был Лоуренс Каслов. Лоуренс Каслов был одним из крупнейших застройщиков в восточной Пенсильвании. Если бы они слишком быстро занялись этим парнем, то через секунду выросла бы стена костюмов в тонкую полоску.

"Возможно, это изменит ситуацию", - сказал Кэхилл, входя в комнату. В руках у него был факс.

"Что это?" Спросил Бирн.

"У молодого мистера Каслова есть послужной список", - ответил Кэхилл.

Бирн и Джессика обменялись взглядами. "Я проверил его", - сказал Бирн. "Он был чист".

"Не скрипучая".

Все они взглянули на факс. В четырнадцать лет Адама Каслова арестовали за то, что он снимал на видео дочь-подростка своего соседа через окно ее спальни. Он получил консультацию и общественные работы. Он не отсидел никакого срока в колонии для несовершеннолетних.

"Мы не можем это использовать", - сказала Джессика.

Кэхилл пожал плечами. Он знал так же хорошо, как и все остальные в комнате, что записи о несовершеннолетних должны быть засекречены. "Просто К твоему сведению".

"Мы даже не должны этого знать", - добавила Джессика.

"Знаешь что?" Спросил Кэхилл, подмигнув.

"Подростковый вуайеризм далек от того, что было сделано с той женщиной", - сказал Бьюкенен.

Они все знали, что это правда. Тем не менее, помогала каждая частичка информации, независимо от того, как она была получена. Им просто нужно было быть осторожными с официальным путем, который вел их к следующему шагу. Любой студент-первокурсник юридического факультета может добиться прекращения дела на основании незаконно полученных записей.

Пол ДиКарло, который намеренно изо всех сил старался не слушать, продолжил: "Хорошо. Итак. Когда вы опознаете жертву и посадите Адама в радиусе мили от нее, я смогу продать ордер на обыск судье. Но не раньше."

"Может, нам установить за ним слежку?" Спросила Джессика.

Адам все еще сидел в комнате для допросов A. Но ненадолго. Он уже попросил разрешения уйти, и каждая минута, пока дверь оставалась запертой, подталкивала департамент к проблеме.

"Я могу подождать несколько часов", - сказал Кэхилл.

Бьюкенен выглядел воодушевленным этим. Это означало, что бюро оплатит сверхурочную работу над деталью, которая, вероятно, ничего не даст.

"Ты уверен?" Спросил Бьюкенен.

"Это не проблема".

Несколько минут спустя Кэхилл догнал Джессику у лифтов. "Послушай, я действительно не думаю, что из этого парня что-то выйдет. Но у меня есть несколько идей по этому делу. Как насчет того, чтобы после вашего тура я угостил вас чашечкой кофе? Мы обсудим это ".

Джессика посмотрела в глаза Терри Кэхиллу. Всегда наступал момент с незнакомцем - привлекательным незнакомцем, как ей не хотелось признавать, - когда нужно было рассмотреть невинно звучащий комментарий, простодушное предложение. Он приглашал ее на свидание? Он пытался что-то предпринять? Или он действительно приглашал ее на чашечку кофе, чтобы обсудить расследование убийства? Она осмотрела его левую руку в тот момент, когда встретила его. Он не был женат. Она, конечно, была. Хотя и ненадежно.

Господи, Джесс, подумала она. У тебя на бедре чертов пистолет. Ты, вероятно, в безопасности.

"Сделай виски, и дело в шляпе", - сказала она.

Через пятнадцать минут после ухода Терри Кэхилла Бирн и Джессика встретились в кофейне. Бирн угадал ее настроение.

"Что случилось?" спросил он.

Джессика показала пакет с уликами и книжечку из мотеля "Риверкрест". "Я неправильно прочитала Адама Каслова с первого раза", - сказала Джессика. "И это выводит меня из себя".

"Не беспокойся об этом. Если он наш парень - а я не уверен, что это так, - то между лицом, которое он показывает миру, и психом на этой пленке чертовски много различий ".

Джессика кивнула. Бирн был прав. Тем не менее, она гордилась своим умением переводить людей. Каждый детектив проявлял особое мастерство. Ее отличали способность к организации и проницательность в чтении людей. По крайней мере, так она думала. Она как раз собиралась что-то сказать, когда у Бирн зазвонил телефон.

"Бирн".

Он слушал, его выразительные зеленые глаза на мгновение переместились туда-сюда. "Спасибо". Он захлопнул телефон, в уголках его рта появился намек на улыбку, чего Джессика давно не видела. Она знала этот взгляд. Что-то ломалось.

"Что случилось?" - спросила она.

"Это были криминалисты", - сказал он, направляясь к двери. "У нас есть удостоверение личности".

2 3

Жертву психопата звали Стефани Чандлер. Ей было двадцать два года, она была незамужней, по общему мнению, дружелюбной, общительной молодой женщиной. Она жила со своей матерью на Фултон-стрит. Она работала в фирме по связям с общественностью Center City под названием Braceland Westcott McCall. Они опознали ее по идентификационному номеру автомобиля на ее машине.

Поступил предварительный отчет из офиса судмедэксперта. Смерть, как и ожидалось, была квалифицирована как убийство. Стефани Чандлер провела под водой около недели. Орудием убийства был большой нож без зазубрин. Ей нанесли одиннадцать ножевых ранений, и, хотя он не стал бы свидетельствовать об этом, по крайней мере на данный момент, поскольку это не входило в его компетенцию, доктор Том Вейрич считал, что Стефани Чандлер действительно была убита на видеозаписи.

Токсикологический анализ не выявил в ее организме следов запрещенных наркотиков; небольшое количество алкоголя. Судмедэксперт также провел анализ крови на изнасилование. Это было безрезультатно.

Чего в отчетах не было сказано, так это почему Стефани Чандлер вообще оказалась в захудалом мотеле в Западной Филадельфии. Или, что самое важное, с кем.

Теперь этим делом занимался четвертый детектив, Эрик Чавес, в паре с Ником Палладино. Эрик был модным человеком в Отделе по расследованию убийств, всегда появлялся в итальянском костюме. Холост и доступен, если Эрик говорил не о своем новом галстуке Zegna, то о новейшем бордо в его винном шкафу.

Насколько детективы могли собрать воедино, последний день жизни Стефани прошел примерно так:

Стефани, яркая, миниатюрная молодая женщина, предпочитавшая сшитые на заказ костюмы, тайскую кухню и фильмы с Джонни Деппом, как всегда, отправилась на работу сразу после семи утра на автомобиле Saturn цвета шампанского от адреса на Фултон-стрит до своего офисного здания на Саут-Брод-стрит, где припарковалась в подземном гараже. В тот день она и несколько ее коллег отправились в обеденный перерыв в Penn's Landing, чтобы посмотреть, как съемочная группа готовится к съемкам на набережной, надеясь мельком увидеть пару знаменитостей. В половине шестого она спустилась на лифте в гараж и выехала на Брод-стрит.

Джессика и Бирн должны были посетить офис Брейсленда Уэсткотта Макколла, в то время как Ник Палладино, Эрик Чавес и Терри Кэхилл отправились в Penn's Landing проводить опрос.

Приемная Брейсленда Уэсткотта Макколла была оформлена в современном скандинавском стиле - прямые линии, светло-вишневые столы и книжные шкафы, зеркала с металлическими краями, панели из матового стекла и постеры в красивых рамках, свидетельствующие о высококлассных клиентах компании: студиях звукозаписи, рекламных агентствах, дизайнерах одежды.

Начальницей Стефани была женщина по имени Андреа Серроне. Джессика и Бирн встретились с Андреа в кабинете Стефани Чандлер на верхнем этаже офисного здания на Брод-стрит.

Бирн взял на себя инициативу в допросе.

"Стефани была довольно доверчивой", - сказала Андреа немного неуверенно. "Думаю, немного легковерной". Андреа Серроне была явно потрясена новостью о смерти Стефани.

"Она с кем-нибудь встречалась?"

"Насколько я знаю, нет. Она довольно легко пострадала, поэтому я думаю, что какое-то время она была в отключенном режиме ".

Андреа Серроне еще не исполнилось тридцати пяти, это была невысокая широкобедрая женщина с серебристыми прядями в волосах и пастельно-голубыми глазами. Хотя она была несколько полновата, ее одежда была сшита с архитектурной точностью. На ней был темно-оливковый льняной костюм и пашмина медового цвета.

Бирн двинулся дальше. "Как долго Стефани работала здесь?"

"Около года. Она приехала сюда сразу после колледжа".

"В какую школу она ходила?"

"Храм".

"У нее были какие-нибудь проблемы с кем-нибудь здесь на работе?"

"Стефани? Вряд ли. Она всем нравилась, и ей все нравились. Я не помню, чтобы из ее уст когда-либо вылетало грубое слово ".

"Что ты подумал, когда она не появилась на работе на прошлой неделе?"

"Ну, у Стефани впереди было много дней болезни. Я думал, она взяла отгул, хотя это было не похоже на нее - не звонить. На следующий день я позвонил ей на мобильный и оставил несколько сообщений. Она так и не перезвонила мне."