Пока Джессика бочком пробиралась ко входу в переулок, вглядываясь в тени, Д'Шанте вернулся на угол улицы и принял сидячее положение. Между пальцами на его плече сочилась кровь. Он посмотрел на Tec.

Шепард взвел курок своего."Смит и Вессон" 38 калибра, целясь Д'Шанте в лоб. Он сказал: "Назови мне гребаную причину".

Свободной рукой Шеферд полез в карман пальто за двусторонним телефоном. Четыре детектива сидели в фургоне за полквартала отсюда, ожидая звонка. Когда Шепард увидел кожух на ровере, он понял, что они не приедут. Когда он упал на землю, он разбил радио. Он включил его. Оно было мертвым.

Джон Шеперд поморщился и посмотрел в конец переулка, в темноту.

Пока он не смог обыскать Д'Шанте Джексона и надеть на него наручники, Джессика была предоставлена самой себе. ПЕРЕУЛОК БЫЛ завален брошенной мебелью, шинами, ржавеющей техникой. На полпути к концу был Т-образный перекресток, ведущий направо. Опустив пистолет, Джессика все еще бежала по переулку, прижимаясь к стене. Она сорвала парик с головы; ее недавно подстриженные короткие волосы были колючими и мокрыми. Легкий ветерок охладил ее на несколько градусов, прояснив мысли.

Она выглянула из-за угла. Никакого движения. Трея Тарвера не было.

На полпути вниз по переулку, справа, из витрины круглосуточного китайского ресторана на вынос валил густой пар, острый от имбиря, чеснока и зеленого лука. За окном беспорядок формировал во мраке зловещие очертания.

Хорошие новости. Переулок закончился тупиком. Трей Тарвер оказался в ловушке.

Плохие новости. Он мог быть в любой из этих форм. И он был вооружен.

Где, черт возьми, моя резервная копия?

Джессика решила подождать.

Затем тень дернулась, метнулась. Джессика увидела вспышку дула за мгновение до того, как услышала выстрел. Пуля ударила в стену всего в футе или около того над ее головой. Посыпалась мелкая кирпичная пыль.

О Боже, нет. Джессика подумала о своей дочери Софи, сидящей в какой-то ярко освещенной комнате ожидания больницы. Она подумала о своем отце, который сам был офицером в отставке. Но больше всего она думала о стене в вестибюле административного здания полиции, стене, посвященной погибшим офицерам департамента.

Снова движение. Тарвер, пригибаясь, побежал в конец переулка. У Джессики был шанс. Она вышла на открытое место.

"Не двигайся!"

Тарвер остановился, уперев руки в бока.

"Брось оружие!" Крикнула Джессика.

Задняя дверь китайского ресторана внезапно распахнулась. Мальчик-разносчик встал между ней и ее целью. Он вынес из ресторана пару огромных пластиковых пакетов для мусора, закрывая ей обзор.

"Полиция! С дороги!"

Парень замер в замешательстве. Он посмотрел в обе стороны переулка. Позади него Трей Тарвер развернулся и выстрелил снова. Второй выстрел попал в стену над головой Джессики - на этот раз ближе. Китаец бросился на землю. Его прижали к земле. Джессика больше не могла ждать подмоги.

Трей Тарвер исчез за мусорным контейнером. Джессика прижалась к стене с колотящимся сердцем, выставив вперед "Глок". Ее спина была насквозь мокрой. Хорошо подготовленная к этому моменту, она мысленно пробежалась по контрольному списку. Затем она выбросила контрольный список. Для этого момента не было никакой подготовки. Она двинулась к мужчине с пистолетом.

"Все кончено, Трей", - крикнула она. "Спецназ на крыше. Сдавайся".

Ответа нет. Он уличил ее в блефе. Он выйдет из игры с блеском, став уличной легендой.

Разбилось стекло. Были ли в этих зданиях подвальные окна? Она посмотрела налево. ДА. Окна со стальными створками; некоторые зарешечены, некоторые нет. Черт.

Он уходил. Ей нужно было двигаться. Она добралась до мусорного контейнера, прислонилась к нему спиной, опустилась на асфальт. Она заглянула под него. Было достаточно света, чтобы разглядеть силуэт ног Тарвера, если он все еще был на другой стороне. Его там не было. Джессика обошла вокруг и увидела гору пластиковых пакетов для мусора и неплотно сложенный гипсокартон, банки из-под краски, выброшенные доски. Тарвер ушел. Она осмотрела конец переулка и увидела разбитое окно.

Прошел ли он через это?

Она как раз собиралась вернуться на улицу и привести войска для обыска здания, когда увидела пару модельных туфель, выглядывающих из-под кучи сложенных пластиковых пакетов для мусора.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это не сработало. Могут пройти недели, прежде чем она действительно успокоится.

"Вставай, Трей".

Никакого движения.

Джессика набралась духу и продолжила: "Ваша честь, поскольку подозреваемый уже дважды выстрелил в меня, я не могла рисковать. Когда пластик сдвинулся, я выстрелила. Все произошло так быстро. Не успел я опомниться, как разрядил в подозреваемого весь свой магазин."

Шуршание пластика. "Подожди".

"Я так и думала", - сказала Джессика. "Теперь очень медленно - я имею в виду, очень медленно - положи пистолет на землю".

Через несколько секунд высунулась рука с полуавтоматическим кольцом 32 калибра на пальце. Тарвер положил пистолет на землю. Джессика подняла его.

"А теперь вставай. Плавно. Руки так, чтобы я мог их видеть".

Трей Тарвер медленно выбрался из-за кучи мешков для мусора. Он стоял лицом к ней, раскинув руки в стороны, переводя взгляд слева направо. Он собирался бросить ей вызов. После восьми лет службы в полиции она знала этот взгляд. Трей Тарвер видел, как она застрелила человека менее двух минут назад, и он собирался бросить ей вызов.

Джессика покачала головой. "Ты не хочешь трахаться со мной сегодня вечером, Трей", - сказала она. "Твой парень ударил моего напарника, и мне пришлось пристрелить его. Плюс, ты стрелял в меня. Что еще хуже, ты заставил меня сломать каблук на моих лучших туфлях. Будь мужчиной и прими свое лекарство. Все кончено. "

Тарвер уставился на нее, пытаясь растопить ее хладнокровие своим тюремным ожогом. Через несколько секунд он увидел Южную Филадельфию в ее глазах и понял, что это не сработает. Он заложил руки за голову и переплел пальцы.

"Теперь повернись", - сказала Джессика.

Трей Тарвер посмотрел на ее ноги, на ее короткое платье. Он улыбнулся. Его бриллиантовый зуб сверкнул в свете уличных фонарей. "Ты первая, сучка".

Сука?

Сука?

Джессика оглянулась в конец переулка. Китаец вернулся в ресторан. Дверь была закрыта. Они были одни.

Она посмотрела на землю. Трей стоял на выброшенной доске два на шесть. Один конец доски ненадежно покоился на выброшенной банке из-под краски. Банка находилась в нескольких дюймах от правой ноги Джессики.

"Прости, что ты сказал?"

Холодный огонь в его глазах. "Я сказал "Ты первая, сучка".

Джессика пнула банку. В этот момент выражение лица Трея Тарвера сказало все. Выражение его лица мало чем отличалось от выражения лица Уайла Э. Койот в тот момент, когда незадачливый персонаж мультфильма понимает, что скалы под ним больше нет. Трей рухнул на землю, как мокрое оригами, по пути ударившись головой о край Мусорного контейнера.

Джессика посмотрела ему в глаза. Или, точнее, в белки его глаз. Трей Тарвер был без сознания.

Упс.

Джессика перевернула его как раз в тот момент, когда пара детективов из Отдела по розыску беглецов наконец прибыла на место происшествия. Никто ничего не видел, а даже если бы и видел, у Трея Тарвера не было большого клуба поклонников в департаменте. Один из детективов бросил ей пару наручников.

"О да", - сказала Джессика своему бессознательному подозреваемому. "Мы собираемся сделать кое-что приятное". Она защелкнула наручники на его запястьях. "Сука".

После успешной охоты у полицейских наступает момент, когда они отстают от погони, когда они оценивают операцию, поздравляют друг друга, оценивают свою работу, тормозят. Это время, когда боевой дух находится на пике. Они отправились туда, где была тьма, и вышли на свет.

Они собрались в закусочной "Мелроуз", круглосуточном кафе на Снайдер-авеню.

Они прикончили двух очень плохих людей. Жертв не было, и единственное серьезное ранение получил тот, кто этого заслуживал. Хорошей новостью было то, что стрельба, насколько они могли судить, была чистой.

Джессика была офицером полиции восемь лет. Первые четыре года она была в форме, затем работала в автоотделе, подразделении городского отдела по расследованию особо важных дел. В апреле этого года она поступила в Отдел по расследованию убийств. За это короткое время она повидала свою долю ужасов. Молодая латиноамериканка была убита на пустыре в Нортерн Либертис, завернута в ковер, положена на крышу машины и выброшена в парке Фэрмаунт. Был случай с молодым человеком, которого трое его одноклассников заманили в парк только для того, чтобы ограбить и забить до смерти. И было дело Убийцы Розария.

Джессика была не первой и не единственной женщиной в подразделении, но всякий раз, когда кто-то новый присоединяется к небольшой, сплоченной команде в отделе, возникает необходимое недоверие, негласный испытательный срок. Ее отец был легендой в отделе, но это были туфли, которые нужно было заправлять, а не ходить в них.

После разбора инцидента Джессика вошла в закусочную. Сразу же четверо детективов, которые уже были там - Тони Парк, Эрик Чавес, Ник Палладино и залатанный Джон Шепард, - поднялись со своих стульев, оперлись руками о стену и приняли позу в знак уважения.

Джессика не смогла удержаться от смеха.

Она была внутри.

3

Сейчас на нее тяжело смотреть: ее кожа больше не идеальна, а скорее похожа на порванный шелк. Вокруг ее головы растекается кровь, почти черная в тусклом свете, падающем из-под крышки багажника.

Я оглядываю парковку. Мы одни, всего в нескольких футах от реки Шайлкилл. Вода плещется о причал - вечный счетчик города.

Я беру деньги и кладу их в газету. Я бросаю газету девушке в багажнике машины, затем захлопываю крышку.

Бедная Мэрион.

Она действительно была хорошенькой. В ней было некое веснушчатое очарование, которое напомнило мне о вторничной сварке в "Хай Тайм".

Перед тем, как мы уехали из мотеля, я прибрался в номере, порвал квитанцию за номер и спустил ее в унитаз. Там не было ни швабры, ни ведра. Когда ты стреляешь на шнурке, ты справляешься.

Теперь она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза больше не голубые. Возможно, она была хорошенькой, возможно, она соответствовала чьему-то представлению о совершенстве, но, какой бы она ни была, Ангелом она не была.

Свет в зале выключен, экран оживает. В ближайшие несколько недель город Филадельфия много услышит обо мне. Будут говорить, что я психопат, безумец, злая сила из души ада. По мере того, как падают тела и реки становятся красными, я получу несколько ужасающих отзывов. Не верю ни единому слову. Я бы и мухи не обидел.

4

Шесть дней спустя она выглядела совершенно нормально. Некоторые могли бы даже сказать, дружелюбно, в духе любящей старой девы. Она была ростом пять футов три дюйма и весила не более девяноста пяти фунтов в своем черном слитном костюме span- dex и безупречно белых кроссовках Reeboks. У нее были короткие кирпично-рыжие волосы и ясные голубые глаза. Ее пальцы были длинными и тонкими, ногти ухоженными и ненакрашенными. На ней не было украшений.

Для внешнего мира она была приятной на вид, физически подтянутой женщиной, приближающейся к среднему возрасту.

Для детектива Кевина Фрэнсиса Бирна она была комбинацией Лиззи Борден, Лукреции Борджиа и Ма Баркер, завернутых в упаковку, напоминающую Мэри Лу Реттон.

"Ты можешь сделать что-то получше", - сказала она.

"Что вы имеете в виду?" Бирн справился.

"Имя, которым ты назвал меня в своих мыслях. Ты можешь придумать что-нибудь получше".

Она ведьма, подумал он. "Почему ты думаешь, что я назвал тебя каким-то именем?"

Она рассмеялась своим пронзительным смехом Круэллы Де Виль. Собаки за три округа отсюда съежились. "Я занимаюсь этим почти двадцать лет, детектив", - сказала она. "Меня называли всеми именами в книге. Меня называли такими именами, которые даже не запланированы в следующей книге. В меня плевали, замахивались, проклинали на дюжине языков, включая апачский. Мне делали кукол вуду по моему подобию, приносили в жертву новену за мою мучительную кончину. Уверяю тебя, нет такой пытки, которую ты мог бы придумать, которой я не желал бы."

Бирн просто уставился. Он и понятия не имел, что настолько прозрачен. Какой-то детектив.

Кевин Бирн две недели проходил двенадцатинедельную программу физиотерапии в HUP, больнице Пенсильванского университета. В пасхальное воскресенье в него стреляли с близкого расстояния в подвале дома на северо-востоке Филадельфии. Хотя от него ожидали полного выздоровления, он рано понял, что такие фразы, как "полное выздоровление", обычно предполагают принятие желаемого за действительное.

Пуля, на которой было написано его имя, застряла в его затылочной доле, примерно в сантиметре от ствола мозга. И хотя нерв не был задет, а все повреждения были сосудистыми, он перенес почти двенадцать часов черепно-мозговой операции, шесть недель искусственной комы и почти два месяца в больнице.

Преступная пуля теперь была заключена в маленький люцитовый кубик и лежала на его прикроватной тумбочке - жуткий трофей, любезно предоставленный Отделом по расследованию убийств.

Самые серьезные повреждения были вызваны не повреждением его мозга, а скорее тем, как его тело изогнулось по пути на пол, неестественно вывернув поясницу. Это движение повредило его седалищный нерв, длинный нерв, который проходит с каждой стороны нижней части позвоночника, глубоко в ягодице и задней поверхности бедра и вплоть до стопы, соединяя спинной мозг с ногой и мышцами стопы.