"Жалкие доллары", - сказал парень.

Бирн посмотрел на самодельную табличку на лицевой стороне картонной коробки. "На коробке написано "двадцать долларов".

"Это пятерка".

"Это двойка".

Парень покачал головой. Он встал перед коробкой, заслонив Бирну обзор. "Не-а-а. Это торообразные собаки".

"Тороботы?"

"Да".

"Ты уверен?"

"Самая надежная защита".

"Какого именно вида они бывают?"

"Это филадельфийские питбули".

Бирн не смог сдержать улыбку. "Это правда?"

"Без сомнения", - сказал парень.

"Я никогда не слышал об этой породе".

"Они лучшие, чувак. Они делают что хотят на улице, они охраняют дом, они не так много едят". Парень улыбнулся. Убийственное обаяние. Он всю дорогу двигался то в одном, то в другом направлении.

Бирн взглянул на Викторию. Он начал смягчаться. Слегка. Он изо всех сил старался скрыть это.

Бирн положил щенка обратно в коробку. Он посмотрел на мальчиков. "Не поздновато ли вам, ребята, выходить на улицу?"

"Поздно? Не, чувак. Еще рано. Мы рано встаем. Мы бизнесмены".

"Хорошо", - сказал Бирн. "Вы, ребята, держитесь подальше от неприятностей". Виктория взяла его за руку, когда они повернулись и пошли прочь.

"Ты не хочешь собаку?" - спросил малыш.

"Не сегодня", - сказал Бирн.

"Сорок тебе", - сказал парень.

"Я дам тебе знать завтра".

"Возможно, завтра их уже не будет".

"Я тоже", - сказал Бирн.

Парень пожал плечами. А почему бы и нет?

У него впереди была тысяча лет.

Когда они подошли к машине Виктории на Тринадцатой улице, то увидели, что фургон на другой стороне улицы подвергся вандализму. Трое подростков разбили кирпичом водительское стекло, включив сигнализацию. Один из них сунул руку внутрь и схватил то, что лежало на переднем сиденье. Это было похоже на пару тридцатипятимиллиметровых фотоаппаратов. Когда дети заметили Бирна и Викторию, они помчались по улице. Через секунду они исчезли.

Бирн и Виктория обменялись взглядами и покачали головами. "Подожди", - сказал Бирн. "Я сейчас вернусь".

Он перешел улицу, повернул на 360 градусов, убедившись, что за ним никто не наблюдает, и, вытерев это рукавом рубашки, бросил водительские права Грегори Вала в ограбленную машину.

Виктория Линдстром жила в маленькой квартирке в районе Фиштаун. Она была оформлена в очень женственном стиле: французская провинциальная мебель, прозрачные шарфы на лампах, обои в цветочек. Куда бы он ни посмотрел, он видел афганку или вязаный платок. Бирн представил себе множество вечеров, когда Виктория сидела здесь одна со спицами в руках и бокалом шардоне рядом. Бирн также отметил, что при каждом включенном свете все равно было тускло. У всех ламп были маломощные лампочки. Он понял.

"Хочешь чего-нибудь выпить?" - спросила она.

"Конечно".

Она налила ему на три дюйма бурбона и протянула стакан. Он сел на подлокотник ее дивана.

"Мы попробуем снова завтра вечером", - сказала Виктория.

"Я действительно ценю это, Тори".

Виктория отмахнулась от него. Бирн много читал в "Волне". Виктория была заинтересована в том, чтобы Джулиан Матисс снова исчез с улиц. Или, возможно, со всего мира.

Бирн залпом выпил половину бурбона. Почти мгновенно он встретился с викодином в его организме и вызвал теплое сияние внутри. Именно по этой причине он воздерживался от употребления алкоголя весь вечер. Он взглянул на часы. Пора было уходить. Он отнял у Виктории более чем достаточно времени.

Виктория проводила его до двери.

В дверях она обняла его за талию, положив голову ему на грудь. Она сбросила туфли и без них казалась маленькой. Бирн никогда по-настоящему не осознавал, насколько она миниатюрна. Благодаря своему духу она всегда казалась больше, чем на самом деле.

Через несколько мгновений она подняла на него взгляд, ее серебристые глаза казались почти черными в тусклом свете. То, что началось как нежное объятие и поцелуй в щеку, расставание двух старых друзей, внезапно превратилось во что-то другое. Виктория притянула его к себе и крепко поцеловала. После этого они отстранились и посмотрели друг на друга, не столько из вожделения, сколько, возможно, из удивления. Всегда ли это было в них? Неужели это чувство кипело под поверхностью пятнадцать лет? Выражение лица Виктории сказало Бирну, что он никуда не денется.

Она улыбнулась и начала расстегивать его рубашку.

"Каковы конкретно ваши намерения здесь, мисс Линдстром?" Спросил Бирн.

"Я никогда не скажу".

"Да, ты будешь".

Еще пуговицы. "Что заставляет тебя так думать?"

"Так случилось, что я очень опытный служитель закона", - сказал Бирн.

"Это правда?"

"О да".

"Не отведешь ли ты меня в маленькую комнату?" Она расстегнула еще несколько пуговиц.

"Да".

"Ты заставишь меня вспотеть?"

"Я, конечно, сделаю все, что в моих силах".

"Ты заставишь меня заговорить?"

"О, в этом нет никаких сомнений. Я опытный следователь. КГБ".

"Понятно", - сказала Виктория. "А что такое КГБ?"

Бирн поднял свою трость. "Кевин Гимп Бирн".

Виктория рассмеялась, снимая с него рубашку, и повела его в спальню.

Позже, когда они лежали в лучах заката, Виктория взяла руку Бирна в свою. Солнце только начало показываться из-за горизонта.

Виктория нежно поцеловала кончики его пальцев, один за другим. Затем она взяла его указательный палец правой руки и медленно провела по шрамам на своем лице.

Бирн знал, что после всех этих лет, после того, как они, наконец, занялись любовью, то, что Виктория делала прямо сейчас, было гораздо более интимным, чем секс. Он никогда в жизни не чувствовал себя ближе к человеку.

Он подумал обо всех этапах ее жизни, на которых он присутствовал - о подростковой зачинщице, жертве ужасного нападения, о сильной, независимой женщине, которой она стала. Он понял, что долгое время питал к ней огромный и таинственный колодец чувств, тайник эмоций, которые он никогда не мог определить.

Когда он почувствовал слезы на ее лице, он понял.

Все это время нашими чувствами была любовь.

2 1

Подразделение морской пехоты Департамента полиции Филадельфии существует уже более 150 лет, и его устав со временем эволюционировал от оказания помощи в морском судоходстве вверх и вниз по рекам Делавэр и Шайлкилл до патрулирования, восстановления и спасательных работ. В 1950-х годах подразделение включило дайвинг в свой список обязанностей, и с тех пор оно стало одним из элитных водных подразделений в стране.

По сути, Подразделение морской пехоты было продолжением и дополнением патрульных сил PPD, в чьи обязанности входило реагировать на любые чрезвычайные ситуации, связанные с водой, а также извлекать из воды людей, имущество и улики.

Они начали форсировать реку с первыми лучами солнца, начиная с участка к югу от моста Строберри Мэншн Бридж. Река Шайлкилл была мутной, с поверхности ее было не видно. Процесс будет медленным и методичным, с дайверами, работающими над сеткой вдоль берегов на пятидесятифутовых отрезках.

К тому времени, когда Джессика прибыла на место происшествия сразу после восьми, они расчистили участок протяженностью в двести футов. Она обнаружила Бирна, стоящего на берегу, силуэт которого вырисовывался на фоне темной воды. У него была с собой трость. Сердце Джессики чуть не разорвалось. Она знала, что он был гордым человеком, и уступка слабости - любой слабости - была тяжелой. Она спустилась к реке с парой чашек кофе в руке.

"Доброе утро", - сказала Джессика, протягивая Бирну чашку.

"Привет", - сказал он. Он поднял чашку. "Спасибо".

"Что-нибудь есть?"

Бирн покачал головой. Он поставил свой кофе на скамейку, закурил сигарету, взглянул на ярко-красный коробок спичек. Это было из мотеля "Риверкрест". Он поднял его. "Если мы ничего не найдем, я думаю, нам следует еще раз обратиться к менеджеру этой свалки".

Джессика подумала о Карле Стотте. Он ей не нравился из-за убийства, но она также не думала, что он говорил всю правду. "Думаешь, он что-то скрывает?"

"Я думаю, ему трудно что-то запоминать", - сказал Бирн. "Нарочно".

Джессика смотрела на воду. Здесь, на этом пологом изгибе реки Шайлкилл, было трудно смириться с тем, что произошло всего в нескольких кварталах отсюда, в мотеле Rivercrest. Если она была права в своей догадке - а была большая вероятность, что это не так, - она задавалась вопросом, как такое красивое место, как это, могло вместить в себя такой ужас. Деревья были в полном цвету; вода мягко покачивала лодки у причала. Она как раз собиралась ответить, когда ее двустороннее радио с треском ожило.

"Да".

"Детектив Бальзано?"

"Я здесь".

"Мы кое-что нашли".

Это был "Сатурн" 1996 года выпуска, затопленный в реке в четверти мили от собственной мини-станции Подразделения морской пехоты на Келли Драйв. На станции работали только днем, поэтому под покровом темноты никто бы не увидел, как кто-то въезжает на машине в Шайлкилл. На машине не было номерных знаков. Они проверили бы это по VIN, идентификационному номеру транспортного средства, при условии, что оно все еще было в машине и в целости.

Когда машина выехала на поверхность воды, все взгляды на берегу реки обратились к Джессике. Все вокруг подняли большие пальцы. Она нашла взглядом Бирна. В них она увидела уважение и немалую долю восхищения. Это значило все.

Ключ все еще был в замке зажигания. Сделав несколько фотографий, офицер криминалистической службы извлек его и открыл багажник. Терри Кэхилл и полдюжины детективов столпились вокруг машины.

То, что они увидели внутри, будет жить с ними очень долго.

Женщина в багажнике была уничтожена. Ее несколько раз ударили ножом, и из-за того, что она долго находилась под водой, большинство мелких ран сморщились и закрылись. Из более крупных ран - особенно нескольких на животе и бедрах женщины - сочилась солоновато-коричневая жидкость.

Поскольку она находилась в багажнике машины и не полностью подвергалась воздействию непогоды, ее тело не было покрыто мусором. Это может немного облегчить работу судмедэксперта. Филадельфия была ограничена двумя большими реками; у офиса судмедэксперта был большой опыт работы с поплавками.

Женщина была обнажена, лежала на спине, руки разведены в стороны, голова повернута влево. Колотых ран на месте преступления было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Порезы были чистыми, что указывало на то, что на ней не было животных или речных обитателей.

Джессика заставила себя взглянуть в лицо жертвы. Ее глаза были открыты, залитые красным. Открыты, но совершенно ничего не выражали. Ни страха, ни гнева, ни печали. Это были эмоции для живых.

Джессика подумала об оригинальной сцене в "Психо", о том, как камера сделала задний ход при съемке лица Джанет Ли крупным планом, о том, каким красивым и нетронутым выглядело лицо актрисы в том кадре. Она смотрела на молодую женщину в багажнике этой машины и думала о том, как меняется реальность. Здесь нет визажиста. Так на самом деле выглядела смерть.

Два детектива надели перчатки.

"Смотрите", - сказал Бирн.

"Что?"

Бирн указал на промокшую газету с правой стороны багажника. Это был номер "Лос-Анджелес таймс". Он осторожно развернул бумагу карандашом. Внутри были скомканные прямоугольники бумаги.

"Что это, фальшивые деньги?" Спросил Бирн. Внутри бумаги было завернуто несколько пачек чего-то похожего на ксерокопии стодолларовых купюр.

"Да", - сказала Джессика.

"О, это здорово", - сказал Бирн.

Джессика наклонилась, присмотрелась повнимательнее. "На сколько ты хочешь поспорить, что там сорок тысяч долларов смешными деньгами?" спросила она.

"Я не улавливаю", - сказал Бирн.

"В "Психо" героиня Джанет Ли крадет сорок тысяч у своего босса. Она покупает лос-анджелесскую газету и прячет деньги внутри. В фильме это газета Los Angeles Tribune, но той газеты больше нет."

Бирн несколько секунд смотрел на нее. "Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"

"Я посмотрела это в Интернете".

"Интернет", - сказал он. Он наклонился, снова ткнул в фальшивые деньги и покачал головой. "Этот парень - настоящий гребаный мастер своего дела".

В этот момент прибыл Том Вейрич, заместитель судмедэксперта, со своим фотографом. Детективы посторонились и пропустили доктора Вейриха внутрь.

Когда Джессика сняла перчатки и вдохнула свежий воздух нового дня, она почувствовала себя довольно довольной тем, что ее предчувствие оправдалось. Это больше не было призрачным призраком убийства, совершенного в двух измерениях на телеэкране, эфирным представлением о преступлении.

У них было тело. У них было убийство.

У них было дело.

Газетный киоск Маленького Джейка был постоянным местом на Филберт-стрит. Маленький Джейк продавал все местные газеты и журналы, а также питтсбургские, харрисбургские, эрийские и аллентаунские газеты. Кроме того, он нес подборку ежедневных газет из других штатов и подборку журналов для взрослых, которые были незаметно разложены у него за спиной и накрыты картонными квадратиками. Это было одно из немногих мест в Филадельфии, где Los Angeles Times продавалась без рецепта.