Год спустя

Одним воскресным утром я поцеловала Маппета на прощание, – он валялся на моей кровати в новеньком ошейнике, блестевшем в солнечных лучах, лившихся в окно. Маппет посмотрел на меня большущими невинными глазами, а я почесала его за ушком; мое сердце переполняла любовь к этому задиристому крошечному зверьку, ставшему для меня якорем среди хаоса.

Выходя на морозный воздух Юты, я ощущала нервозную дрожь, но на этот раз она была скорее радостной. Той, что бывает от хорошего предчувствия, от обещания чего-то приятного на горизонте. Я ехала на семейный ужин. Никаких камер. Никаких приказов, что нам делать и что чувствовать. Просто мы – снова вместе.

Я села за руль своего «Форда Фокус», завела мотор и поехала по знакомой дороге в Спрингвилл. Сеть улиц, зеленые скверы, такие маленькие на фоне громады гор и бескрайнего неба над головой, – куда бы ни завела меня жизнь, я знала, что часть меня всегда будет принадлежать этому городку у подножия горной цепи.

Когда я сворачивала с шоссе, завибрировал телефон – пришло сообщение от нового священника, который теперь принимал у меня исповеди. Он стал моим светочем с тех пор, как я покинула предыдущий приход. Он сообщал, что Дерека вызывали на дисциплинарный совет и лишили церковного поста. Небольшая победа, но недостаточная.

Дерека ведь не лишали, как меня, разрешения на посещение храма. Тот случай преподал мне важный урок: то, что говорит предводитель церкви, не обязательно правда. Его слова не обязательно продиктованы Господом. После всего, через что я прошла, мне стало ясно, что слова человека – любого – имеют куда меньшую ценность, чем мои собственные разговоры с Богом. Они теперь – моя путеводная звезда.

Я въехала на свою улицу и увидела вдалеке силуэт нашего дома. На подъездной дорожке ржавел наш старый фургон «Шевроле» – Кевин давным-давно снял с него именной номер «8 Пассажиров» и стикеры с символикой. Он хотел продать его и купить джип, чтобы возить младших детей, когда они вернутся домой. Нам больше не требовалась такая большая машина.

Я припарковалась и пошла к дому, вдыхая аппетитный аромат сыра и пепперони. Правда ли это до сих пор мой дом – после всего, что случилось? Я не могла с уверенностью этого сказать. Но, слыша детский смех, я кое-что поняла со всей определенностью. Мы были вместе, и только здесь мне хотелось находиться.

Когда-то я считала, что всем хорошим в своей жизни обязана Руби. Конечно, я унаследовала от нее несколько положительных качеств. Верность своим убеждениям. Готовность сколько угодно оттирать ванную, чтобы добиться идеальной чистоты. Все это было эхом ее присутствия у меня внутри. Но, взрослея, я стала понимать, что жизнь, которую я создала для себя, и человек, в которого превратилась, сложились не благодаря Руби, а вопреки ей.

Впервые в жизни я сейчас по-настоящему счастлива. Я вышла из кокона своего прошлого и каким-то образом обрела крылья. С помощью моей общины, постоянной терапии и целительных свойств маленьких корн-догов и пончиков с сахарной пудрой я постепенно восстанавливаю свою душу и приучаю нервную систему к ощущению безопасности. Я учусь с уважением относиться к своему гневу, к скорби, к безудержной радости от самостоятельности, которую когда-то отняли у маленькой меня, заставляя улыбаться на камеру, не спросив разрешения на съемку.

Да, я по-прежнему сражаюсь с последствиями моего воспитания и того, что с нами произошло, но я могу гордиться собой, ведь всю эту причудливую одиссею я прошла за такое короткое время, что живу на свете! С каждым новым вдохом я вспоминаю, что жива, что я выжила и что в моих силах создать собственное наследие – без всякого YouTube. (О, я закрыла свой канал и сделала его контент приватным – только для меня и членов семьи. Я не испытывала никаких эмоций и никакого чувства потери, когда закрывала его. Наоборот, это казалось правильным.)

Теперь я уверенно смотрю в будущее. На белый холст, который мне предстоит раскрасить. И я не сомневаюсь, что разорву порочный круг. Я буду доверять детям. Ребенку внутри меня и детям, которых однажды воспитаю.

Я буду доверять их гибкости, их мудрости, их безграничному воображению и врожденной способности любить.

Я буду вести их и одновременно учиться у них, буду полагаться на их открытость миру и исцелять с их помощью раны своей души. Вместе мы создадим новую историю.

Теперь, когда я обрела мир, это мое обещание. Теперь, когда я познала счастье, это моя цель.

Наконец-то.