Вот чего ждал Ярема! Произносил волшебство, которому научил дед, слова окутывали смазанную кровью сталь багровым огнем; размахивая пылающим ныряльщиком, словно факелом смерти, летел в первых рядах, а солдаты, ободренные его бесстрашием, шли за ним в атаку...

– …в Вене?

Галина что-то спрашивала.

— Простите?

Ярема встряхнул оцепенение и смущенно улыбнулся. Она болтала последние двадцать минут без остановки, поэтому внезапный вопрос застал его врасплох.

Галина, кандидатка номер два из славного города Черновцы, оказалась миниатюрной черновицей с большими глазами. Бесспорно, красивее Агнессы, однако ее мировоззрение было настолько куцым, что мог утонуть в луже. Галина питала большую любовь к моде, сладости и своей персоне, неглубокой, но очень милой.

- Вена! Вы были в Вене?

— Да, наведывался... В детстве, — Ярема потерял кофе-поля. — У нас с семьей тогда было большое путешествие по центральной Европе... Посетили немало стран и городов.

— А вы пробовали в Вене крем-брюле? — глаза Галины заблестели.

— М-м-м... Не уверен, — Ярема почесал бороду. Видимо, этот жест не подходил к первому знакомству, но характернику было безразлично. — Я тогда было лет семь, поэтому не очень помню, что именно ел...

– О! Венское крем-брюле вы бы запомнили навсегда! – Галина экспрессивно всплеснула ручонками в кремовых перчатках. – Поверьте, туда стоит полететь разве что ради него! Тем более, билеты на цеппелины сейчас доступнее, чем лет пятнадцать назад! Я недавно летала, наведываюсь в Вену каждый год, такая уж у меня традиция, просто обожаю этот город и его крем-брюле, так вот, каждый год я наблюдаю, как цена понемногу падает, когда два таляра, когда три, а одного года даже было, что упала на четыре! И это видно даже по контингенту первого класса! Среди пассажиров теперь иногда такие мещане, задрипанные, пардон муа, помещики, сплошное безобразие, я не привыкла к такому на борту цеппелина, так сильно удивилась...

Щебетание Галины убаюкивало. Мысли вернулись к другим цеппелинам — крупным военным цеппелинам со львами Северного Альянса.

— Разведчики обнаружили неподалеку от Висбю еще один порт и ремонтный цех, — есаула устроил перстнем-печатью по карте. – Небольшой, но важный. Его нужно уничтожить как можно скорее, потому что каждый вылет равен нашим потерям на воде.

– Или на суше, – добавил хорунжий. — Они бомбят нас на марше, и неприкрытые артиллерией лагеря приходится размещать в селах и городах, по которым они не готовят.

Николай Яровой мурлыкнул.

— Кроме того, пришел срочный приказ сковать норвежских уланов, мчащихся с запада на помощь портам Кальмару... Узнали, гадости, что поляков там мелко, — Николай вернулся к внуку. — Все силы должны двинуться против варяжского подспорья, но нескольких сероманцев и хорошей взрывчатки хватит для уничтожения порта. Справишься?

Ярема кивнул.

- Из своих никого не дам, - предупредил есаула. — А вот из других шалашей выбирай, кого хочешь... Если они на ротации, конечно. Выбирай взвешенно.

– Я уже выбрал, – Ярема улыбнулся. — Мне нужны братья Эней, Щезник и Варган.

Галина снова что-то спросила. И он снова не услышал. Как неудобно!

— Простите?

– Еще кофе хотите?

Ярема кивнул, она долила кофе, одарила улыбкой – на левой щечке появилась ямочка – и продолжила монолог, на этот раз о подругах из Варшавы.

...Филипп вернулся из разведки, опрокинулся, наскоро обтерся полотенцем и облачился в темную одежду, которую имели на себе все четверо.

- С картой разведчиков совпадает: две башни, ремонтный цех и артиллерийский склад рядом. На втором входе охраны почти нет. Видимо, привыкли, что Готланд не трогают, вот и потеряли бдительность. Здесь все молит о большом взрыве, - сообщил Филипп.

— Прекрасно, — Ярема подхватил рюкзак. — Тогда, братцы, действуем по плану. Напоминаю, со взрывчаткой осмотрительно! Беречь как зрачок глаза. Ибо от нас и мокрого места не останется.

Другой отряд волчьих рыцарей украл новейшую взрывчатку у шведов, и Яровой трясся над ней, словно над первенцем.

— Объясните еще раз, — попросил Игнат. — Что в этих толках? Концентрированные перды варягов?

– Нитроглицерин, – Филипп осторожно коснулся рюкзака. – Страшная сила.

Даже ночные сверчки умолкли на мгновение, словно напуганные услышанным.

— Лучше раз увидеть... — кивнул Ярема. Он уже наблюдал эти взрывы вживую.

- Уверен, что артиллерийский состав рвется мощнее, - заметил Северин. - Отправляемся?

- Действуем по плану, - напомнил Ярема. - Без импровизаций!

Четверка подползла к высокому забору. Обе башни имели пришвартованный носаком военный воздухоплаватель, еще один цеппелин ремонтировался в крытом ангаре, где полыхало яркий свет и толпилось немало людей, однако на чатах у ворот дремало лишь двое молодых солдат, которых оглушили, скрутили и оттащили подальше. Игнат предлагал их прирезать, но диверсию возглавлял Ярема, поэтому часовые остались живы.

– Ну, братья, – Северин достал нож. - Не взлетите в воздух. Я ушел.

– Ты тоже не слетай. Пусть Мамай помогает.

Щезник наклонился к земле и без звука исчез. Ярема видел это несколько раз, и каждый раз удивлялся причудливой магии.

- Сраный гадальщик, - Игнат, как всегда, не полез за словом в карман.

- Когда твоя сестра станет ему в жену, - заметил Филипп.

— Черт их разберет, — процедил Игнат. — Сходятся, расходятся, как дети на качелях.

Сироманцы подползли к самым воротам, умолкли и принялись ждать.

- Помните, как закладывать? — переспросил Ярема на всякий случай.

— Спроси еще сто, вдруг забудем, курва!

От артиллерийского состава прокатился взрыв, обжегся мощной волной жара. Крыша здания проломилась и оттуда оранжевой струей вырвался ад — оглушительный, удивительный, ужасный — и воцарился беспорядок, которого они ждали.

– Вперед!

В окружающей панике три фигуры юркнули в отдаленную башню. Ярема пристроил взрывчатку к первой опоре, Игнат — ко второй, Филипп умело соединил их фитилем и поджег. Всё идеально, как на подготовке. Убедившись, что фитиль искрит, характерники дали драла к башне поблизости. В шуме и криках отовсюду никто их не заметил.

Взрыв!

Башня с грохотом рухнула наземь, потянув за собой дирижабля. Тот клюнул следом, словно гигантский неповоротливый сом, якорные канаты треснули, и освобожденный от оков аэростат потянулся вверх.

- Это! - крикнул Ярема.

Под шипение второго фитиля они понеслись из горящего порта. Вокруг ревели и взрывались снаряды, все пылало и дымилось, воздух набрался пылью так плотно, что забивало дыхание, и тут рванул заряд, и вторая башня рухнула, ломая забор.

Кто-то попытался остановить его, закричал, но Ярема отмахнулся. Его схватили за плечи, он ударил вслепую и помчался дальше. За спинами буяло зарево и ежесекундно рвались новые снаряды.

Чернововк уже ждал договоренного места.

– Красиво загорелось, – констатировал он. — Сомневаюсь, что хозяйское соглашение способно защитить от этого дерьма.

- Нитроглицерин, - снова пробормотал Филипп.

– Ох, лярва мать! — Игнат закрутил вокруг уха роскошную селедку. — Вот рейвах устроили!

Ремонтный цех превратился в огромный ревущий клубень огня; артиллерийский состав по сторонам плевался обезумевшими снарядами. Первый цепелин неспешно всплыл в звездное небо, второй нырнул носком вниз, застрял, и тут очередной снаряд прошил его оболочку. Воздух на мгновение обернулся огненной сферой, и от той величественной гибели спиной разбегались сироты.

– Хотел бы я полетать на них, – вздохнул Северин. — Да вот никак не соберусь.

– Я вас не очень заболела? – спросила Галина.

– Нет, что вы! Любо вас слушать, продолжайте.

Война продолжалась с перерывами: затишье, ротации, переговоры, снова боевики; второе перемирие, на этот раз на несколько месяцев, ротации, очередные неудачные попытки договориться и в очередной раз — возвращение к боям.

Тропа свела друзей в последние дни войны. Сааремаа и Гиумаа были оставлены, альянс отозвал силы для защиты собственных земель. Планировалось, что союзники покинут Север и на этом война себя исчерпает, но разгневанные варяги не собирались отпускать врага так просто.

Под Стокгольмом силы сторон были равными, однако длительные рейды вымотали двуморцев, а шведы стремились мести за разоренную родину. Время длилось сражение между Союзом и Альянсом. Ее судьбу решил героический прорыв полковника Борислава Ничоги, который во главе кавалерийского отряда добрался до шатра командующих противника, сбросил их флаги и поднял боевой штандарт войска Сечевого.

...Голый по пояс, заляпан кровякой, Игнат ходил среди мертвых и собирал драгоценности, другие искатели наживы обходили его большими кругами. Так он и наткнулся на Ярему, который неподвижно сидел в остатках волчьего меха среди трупов и таращился в никуда. Игнат несколько секунд присматривался, так как не сразу узнал товарища, радостно поздоровался, помахал рукой перед его носом, но шляхтич не ответил. Тогда же их обоих нашел Северин, от усталости едва держащийся на ногах.

- Катрю не видели? — спросил он, будто друзья разошлись несколько часов назад.

Не видели. Северин вздохнул, уселся рядом.

– Вот бы сейчас водочки! И Варгана не хватает, - заметил Игнат. – Хотя он, жидяра, все равно не пил бы. Где его черти носят, когда весь Орден здесь воюет?

— Дома, — пробормотал Ярема. — Отправили несколько месяцев назад без права возвращения.

- Раненый? – предположил Северин.

– Не знаю.

Каркали вороны, собираясь к пиру.

— Рад, что вы уцелели, — сказал Чернововк. — Наших изрядно поубавилось.

– Все там будем, – отмахнулся Игнат. — А пока жив, бери все, что можешь.

Чернововк посмотрел на его рюкзак, смотанный с вражеского мундира.

— Ульяны на ожерелье?

– Лучше! Выплеснула здесь у меня одна мысль... Малыш, а ты чего киснешь? — Игнат никогда не умел деликатно менять тему. — Вражениц считаешь? Богатенько вложил?

— Давно уже не считаю, — безразлично ответил Ярема.

— Все равно не забудь исповедоваться, — подмигнул Игнат.

– Это уже ничего не даст, – ответил Ярема.

Бойко и Чернововк удивленно переглянулись. Они еще не видели Малыша таким отстраненным и безразличным.

— Да ведь ты у нас всегда! Этот... как его там... - Игнат хлопнул себя по лбу. – Клитор!

– Ктитор, – невозмутимо исправил Северин.

– Я так и сказал.

- Провоевал почти два года, - задумчиво сказал Яровой, поднял окровавленную ладонь и медленно прошелся по ней пальцами. — Сколько крови... В первые месяцы постоянно исповедовался у капеллана, а потом... никакого смысла.

Шляхтич снова замолчал.

– Почему? — осторожно осведомился Чернововк.

— Верим в одно, а делаем другое. Те, кого я убил... Они тоже были католиками. Так же ходили по утешению к своим капелланам и становились к бою, уверены, что дерутся за правду. Мы друг друга убиваем, потом исповедуемся, а потом снова отправляемся убивать. Все, как заповедал Иисус.

Ярема сплюнул.

– Ого! Тебя не узнать! Вот только что было богохульство? — Игнат махнул Северину, мол, не молчи. - Скажи, Щезник?

- Да, - подхватил Северин. – Схизма! Разорение святых основ христианства! Малыш у нас теперь еретик.

Яровой не улыбнулся. За эти годы он увидел столько устрашающего, низменного и безнадежного и столько же раз пытался поверить, что во все воля Его, убеждая себя, что иначе не бывает...

— Неважно.

— А я тут вспомнил, что у меня есть трофейная фляга... Не водка, но тоже несплошное пойло! – Игнат вскочил на ноги. — Поднимайся, ясновельможный, потому что шибко простудишь. Или к этому тоже безразлично?

Двухморцы победили. Пировая победа обескровила армии союзных государств, а в бою против берсеркеров ряды Серого Ордена понесли огромные потери, которых до сих пор не было. В польском сейме, крымском курултае и обоих украинских советах бушевали споры, целесообразно ли платить такую слишком высокую цену за куски земли в Балтийском море.

- Ох, что я все о себе и о себе, - Галина звонко рассмеялась. - Простите! Вы так внимательно слушаете! Расскажите теперь что-нибудь о войне!

— У войны уродливое лицо, — ответил Ярема.

Галина перестала улыбаться, заморгала своими большими глазами.

- Простите...

Ситуацию спасли обе матушки, которые как раз подоспели посмотреть, как проходит знакомство.

– Прекрасно! — Галина засияла. — Ярема такой интересный собеседник!

– О да, – он встряхнул гривой. — Галина такая невероятная повествовательница...

По дороге домой Ядвига бросила на него лукавый взгляд.

- Так что, сын? Вы готовы выбирать невесту? Нужно ли еще время на размышления?

И тут он решил.

— Готов, — ответил флегматично Ярема.

Госпожа Яровая была изумлена: не надеялась немедленного ответа.

- В самом деле? О, сынок, это такая приятная новость, я счастлива! Кто же станет вашей избранницей?

– Галина.

Характерник не без удовольствия наблюдал, как счастье треснуло и чешуей осыпалось с лица госпожи Яровой.

— Сын, а вы не перепутали? – осторожно начала Ядвига. — Вот только мы были у Галины, а первую девушку зовут Агнессой. Видимо, вы ее имели в виду...

— Нет-нет, я ничего не перепутал, маменька, — спокойно ответил Ярема. — Именно Галина, от которой мы сейчас уезжаем.

Пани Яровая будто сырую лягушку проглотила.

— Может, я слишком давила на вас? Не стоит так торопиться. .. Сын, хорошо подумайте и хорошенько взвесьте все без лишней спешки, на свежую голову...

– Я свой выбор уже сделал.

Она нервно стянула с шеи черный шарф и невольно завернула вокруг руки. Помолчала. Подняла глаза, там была вина.

– Значит, вы так хотите, – сказала Ядвига тихо. – Решили проучить меня.

— Маменька, вы до сих пор не воспринимаете меня всерьез, хотя я два года воевал, — вздохнул Ярема. — Действительно, воевал, не отсиживался по штабам или в тылу.