| | |

Я ВЕРНУЛСЯ В поместье Хаза в последний раз, чтобы забрать материалы у Геннадиос. Она поманила меня в свою комнату, чтобы передать их — тайком, с чувством вины, — и я взял это у нее и внимательно рассмотрел.

Это был маленький тонкий томик в красном кожаном переплете. Я открыл его и, прищурившись, вгляделся в буквы. Как и в любом другом тексте, который я видел, буквы, как правило, колебались, тряслись и танцевали, но я был уверен, что все это было написано сокращенно, например, CV.-4.1127 и тому подобное.

— Это код? — спросил я у Геннадиос.

— Это даты! — рявкнула она на меня. — Если ты настолько глуп, что не можешь это прочитать, то твой расследователь должна уметь! Она попросила у меня книгу, и теперь книга у нее.

Она захлопнула дверь, и я решил побродить по имению. Там целая толпа апотов осушала котел и обыскивала сточные канавы, все они носили кожаные защитные шлемы и костюмы — оберегающее снаряжение, разработанное их иялетом для предотвращения заражения.

Один апот увидел меня издалека и помахал рукой. Он неуклюже подошел и снял защитный шлем, открыв раскрасневшееся, потное лицо принцепса Отириоса.

— Нашли, сэр! — сказал он. Он мотнул головой в сторону водостоков. — Тонкий стебелек травы. Его смыло в канализацию, как и предполагала ваша расследователь.

— Насколько большим он был? — спросил я.

Он развел руки в стороны примерно на восемь малых спанов.

— Совсем небольшой. Странно думать, что такая мелочь может так ужасно убить человека. Но это, должно быть, другая порода, возможно, измененная или привитая. Обычно яблонетрава распространяется повсюду, и, если она все-таки попадает в людей, то растет только небольшими скоплениями.

— Что вы предполагаете?

— Пока не могу делать выводов, сэр. Но если бы я рискнул высказать предположение, я бы сказал, что это растение было изменено таким образом, чтобы выделять плодородные споры только при контакте с горячей водой, а затем эти споры могли расти только при попадании в живую ткань, человеческую или иную. Более того, растение, которое произрастает из этой ткани, не способно к образованию спор. В противном случае весь дом был бы мертв, а папоротниковая бумага почернела бы до последнего кусочка. Все это выглядит очень целенаправленно.

— Вы хотите сказать, что кто-то превратил инфекцию в оружие?

— Это кажется весьма вероятным. Созданное для того, чтобы убивать одним быстрым ударом. В Империи такое случается не в первый раз. Я смогу рассказать вам больше, как только мы на это посмотрим. — Он снова надел шлем на голову. — А пока, сэр... возможно, вы захотите посоветовать всем, кого вы знаете, тщательно осматривать их ванну, прежде чем запрыгивать в нее. Если, конечно, они вам нравятся.

Я вышел через боковой вход. Проходя мимо хижины садовника, я задержался, чтобы взглянуть на ее стены, оклеенные папоротниковой бумагой. Все они были почерневшими и облепленными плесенью, на стенах виднелись густые темные пятна. Они, казалось, увеличивались у меня на глазах. Я тщательно запечатлел это зрелище в своей памяти — одну из многих неприятных вещей, которые теперь хранились в моей голове, — и ушел.