| | |

Из высокого окна било копье белого света, и она сидела в кресле в центре этого холодного света. Ее серебристые волосы были элегантно уложены на плечах, пальцы цвета слоновой кости покоились на коленях. Колени и ступни были плотно сжаты — само воплощение скромности и печали. Все это напоминало сцену с какой-то великой картины: бледная прекрасная девушка, скорбящая у могилы своего отца.

— Я бы, конечно, пришла раньше, — сказала Файязи. И снова ее огромные ресницы затрепетали. — Но я понятия не имела, что смерть моего отца была преднамеренной. И только сегодня, когда коммандер апотов рассказал мне, что несколько инженеров погибли от похожего недуга — и что это действительно был злой умысел, акт убийства, — я решила обратиться за помощью.

Я огляделся. Стены зала были погружены в тень, но доспехи охранников вдоль стен поблескивали, как кошачьи глаза, наблюдающие из темноты за костром. Двое сублимов Файязи сидели по обе стороны от нее. Первый, запечатлитель, был невысоким, бледным мужчиной с довольно мягкими чертами лица, кораллового цвета, и высоким воротником. Глаза настороженные и обиженные, как у отличника, опасающегося, что другие могут превзойти его по успеваемости. Другая, аксиом, была женщиной, высокой и худой, как жердь, с маленькими темными глазками, похожими на иголки, и большим гладким лбом, придававшим ее лицу сходство со скелетом. Пока Файязи говорила, она не двигалась, но ее немигающий взгляд блуждал по комнате и часто останавливался на нас с Аной.

— Пожалуйста, опишите обстоятельства его смерти, — резко сказала Ана.

Аметистовый взгляд Файязи остановился на ней. Уголок ее крошечного рта дернулся — ухмылка. Возможно, насмешка.

— Я знакома с коммандером-префекто, — сказала Файязи. — Но, боюсь, я не знаю вас.

— Это иммунис Ана Долабра из Юдекса, — сказала Вашта. — Она руководит расследованием нескольких недавних убийств здесь, в Талагрее.

— Мм, — тихо сказал Файязи. — Это имя мне знакомо… Но я пока не могу определить, где я его слышала. Неважно.

Холодная, безрадостная улыбка промелькнула на лице Аны, затем исчезла.

— Мой отец... — Губы Файязи трагически скривились. — Мой отец погиб от нароста, похожего на растение. Это было очень странно. Он вырос из его тела, пробив ему грудь. Мы отнеслись к этому как к инфекции и немедленно заперли все наши залы, чтобы попытаться изучить ее. Видите ли, здесь, во Внешнем Кольце, мы часто закрываемся — боязнь заражения особенно велика вблизи земель, где обитают левиафаны. Однако мы ничего не смогли найти, и никто в наших залах больше не пострадал от этого недуга. Это очень загадочно.

— И вы не сообщили об этом апотам? — спросила Ана.

— Если бы мы это сделали, — сказала Файязи, — то это наверняка нарушило бы нашу изоляцию, верно? Дыхание слов, несущих послание, может также нести смерть.

— Тогда как вы узнали, что смерть вашего отца могла быть преднамеренной? — спросила Ана.

— Мы сняли изоляцию через семь дней, поскольку больше никаких инцидентов не было, — сказала Файязи, — хотя, конечно, мы продолжали пытаться выяснить причину смерти моего отца. Сегодня рано утром мы получили известие от... — Она повернулась к своему запечатлителю. Глаза мужчины дрогнули, и он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — От коммандера Хованеса, — продолжила она, — что были и другие вспышки, подобные этой, которые держались в секрете от граждан Империи. Но мы понятия не имели. — Хотя ее голос все еще звучал с придыханием и по-детски, в последних словах прозвучали резкие нотки.

Вашта сузила глаза.

— Мы делаем то, что должны, чтобы предотвратить панику, — сказала она. — Потому что, если начнется паника, мадам, мы не переживем сезон дождей.

Файязи кивнула, и ее копна серебристых волос качнулась из стороны в сторону.

— Многое можно простить, — признала она, — когда мы все живем под такими угрозами.

И все же я отметил, что это было не совсем согласие со словами Вашты.

— Вы сняли изоляцию через неделю после смерти вашего отца, — сказала Ана, — но это было почти неделю назад. Итак... вы не сообщили апотам о заражении за все это время?

— Да, — сказала Файязи. — Потому что сразу после того, как мы сняли изоляцию, произошел прорыв. Мы приготовились к немедленной эвакуации, а не к опасному выходу в город, чтобы уведомить иялеты. Это был момент огромной неразберихи и чрезвычайной ситуации. Мы просто наблюдали за вспышками в небе на востоке. Я опасалась за свою жизнь и жизнь моих сотрудников.

Вашта выглядела несколько довольной этим, но Ана, опустив голову, прикусила губу.

— Однако смерть вашего отца, — сказала Ана, — произошла через семь дней после смерти коммандера Бласа в Даретане.

Взгляд костлявой аксиом был теперь прикован к Ане. Я начал сомневаться, способна ли эта женщина вообще моргать.

Файязи выглядела озадаченной:

— Коммандера Бласа? Почему это так важно?

— Разве вы не знаете, — спросила Ана, — что коммандер Блас умер точно так же, как и ваш отец?

— Мне сказали, что коммандер Блас заразился, — сказала потрясенная Файязи. — Так мне сообщили. Способ заражения не упоминался.

— Разве ваша собственная экономка, мадам Геннадиос, не сообщила вам, — спросила Ана, — что садовник в поместье сотрудничал с ассасином, чтобы убить коммандера?

На лице Файязи отразилось полное изумление.

— Может быть, эта информация была передана моему отцу, — сказала она, — но не мне. Я даже не знаю, кто такая эта Геннадиос.

— И никто в вашей семье, ни один из руководителей вашего клана не сообщил вам, что ваш отец и Блас умерли точно таким же образом?

— Мы были в изоляции, — сказала она. — И я была глубоко опечалена. У меня не было ни знаний, ни ресурсов, чтобы отреагировать так, как следовало бы.

Я опустил взгляд. Костяшки пальцев Аны побелели, ногти впились в ладони.

Она коротко кивнула:

— Угу. И каково текущее состояние тела вашего отца?

— Его кремировали, согласно нашему обычаю, — сказала Файязи. — Его прах ожидает в нашем зале, чтобы его вернули в дом наших предков в первом кольце. Я намерена сопровождать его для проведения погребальных обрядов в течение недели.

— Вы сожгли его. Немедленно.

— Конечно, — сказала она, печально моргнув. — Это моя прерогатива, поскольку я его наследница.

У Аны задрожали кулаки.

— Я так понимаю, вы теперь знаете, что несколько инженеров погибли от этой же инфекции?

— Я полагаю, — печально сказала Файязи, — что коммандер Хованес предположил такое...

— Известно ли вам, что у нас есть доказательства того, что эти инженеры были отравлены в вашей усадьбе? Вероятно, в ту же ночь, что и ваш отец? Предположительно, в то же время?

— Мы... в тот вечер у нас было общественное мероприятие, — сказала потрясенная Файязи. — На нем присутствовало много людей. Но я не слышала, чтобы у наших гостей были какие-либо признаки заражения. И я понятия не имела, что были еще какие-то отравления. — Она указала на Вашту. — Это, очевидно, держалось в секрете, чтобы сохранить порядок.

— Среди этих гостей была сигнум Мисик Джилки? — спросила Ана. — Или сигнум Джинк Ловех?

И снова запечатлитель прошептал что-то на ухо Файязи.

— Мы не знакомы с этими именами, — сказала Файязи.

Ана перечислила остальных погибших инженеров. Запечатлитель Файязи качал головой, слыша имя каждого из них, в том числе и Джолгалган.

— Тогда, может быть, вы скажете мне, мадам, — спросила Ана, — почему у некоторых из этих инженеров были реагент-ключи от ваших ворот?

Файязи была потрясена.

— Я понятия не имею! Я... я бы предположила, что они были украдены. Вы проверяли этих инженеров? Возможно, именно они прокрались ночью и убили моего отца?

Воцарилось долгое молчание, на лице Аны с завязанными глазами застыло выражение мрачного разочарования, в то время как Файязи вяло смотрела в ответ.

— Итак, — сказала Ана. — Подведем итог: ваша позиция заключается в том, что вы совершенно не знали о смерти коммандера Бласа в одном из ваших владений; поэтому, когда ваш отец также умер от этой ужасной инфекции, вы понятия не имели, что это было второе убийство подобного рода. Затем вы сожгли его тело и поместили все свое имение в изоляцию, и из-за этого, а также из-за хаоса, вызванного прорывом, вы воздержались от уведомления каких-либо имперских чиновников о подозрительной смерти вашего отца — до сегодня. Вы также ничего не знаете об инженерах, которые, вероятно, были отравлены в вашем поместье в ту же ночь, или о том, как у них оказались реагент-ключи, позволяющие им получить доступ к вашей собственности. И это все?

Двое сублимов холодно уставились на Ану. Лицо Файязи исказилось, когда она попыталась переварить все это.

— Я... я полагаю, что все это правильно.

— Я понимаю! — сказала Ана, кивая. — У меня остался только один вопрос.

— Конечно.

— Какого цвета была глина?

Файязи растерянно моргнула:

— Глина? Какая глина?

— Ты, должно быть, залепила глаза и уши глиной, — ухмыльнулась Ана, — раз остаешься такой чертовски невежественной во всем, что касается тебя.

Глаза Файязи слегка расширились, но она никак не отреагировала.

Вашта вскочила на ноги. «Иммунис!» — проревела она.

— Да, мэм? — вежливо ответила Ана.

— Туда! — рявкнула Вашта. Она указала на дверь в кабинет судьи. — Сейчас!

— Конечно, мэм.

Она схватила меня за руку, и мы встали.

КАК ТОЛЬКО ДВЕРЬ закрылась, Вашта высказала Ане все. Ее легкие были в прекрасной форме, и, казалось, у нее были энтузиазм и талант к реву. Я не сомневался, что одной из причин, по которой она говорила так громко, было то, что она хотела, чтобы Файязи услышала, какую выволочку получила Ана.

Наконец, она начала заканчивать: «Разве я не ясно сказала, иммунис, что весь Талагрей зависит от этих людей? — сказала она. — Что мы нуждаемся в них не меньше, чем они в нас?»

— Вы сказали, — ответила Ана. — Но она лжет, мэм. Это очевидно. Она нагло врет. Это нелепо! И когда кто-то лжет Юдексу, на него смотрят, как на лжеца.

Вашта мгновенно вскипела, подумав об этом.

— Вы верите, иммунис, что Файязи Хаза убила своего отца, Бласа и тех инженеров?

— Я... думаю, это маловероятно, мэм, — призналась Ана.

— И вы по-прежнему считаете, что эта Джолгалган — наиболее вероятный преступник?

— На данный момент — да, мэм.

— Но, чтобы доказать что-либо из этого, нам нужно получить доступ к поместью Хаза, чтобы узнать, была ли там Джолгалган, и в надежде, что там есть что-то, что могло бы указать на ее текущее местонахождение. Да?

Ана ничего не сказала.

— Я не знаю, почему Файязи лжет, — сказала Вашта. — Я вообще не в курсе ее дел. Но я знаю, что есть кто-то, кто убил многих инженеров и поставил под угрозу весь Талагрей, и они могут нанести еще бо́льший ущерб. Главное — найти их. А не копаться в обидах от старых врагов!

Ана по-прежнему молчала.

— Вы оба останетесь здесь, — сказала Вашта, — пока я попытаюсь спасти ситуацию и придумаю способ, как вам продолжить расследование!

— Поняла, мэм, — сказала Ана.

Бросив последний взгляд, Вашта повернулась, распахнула дверь, влетела внутрь и захлопнула дверь за собой.

— ЧТО Ж, ДИН, — сказала Ана со вздохом, — я должна признать... дела идут неважно.

— Согласен, мэм, — подтвердил я.

— Без сомнения, ты бы посоветовал мне держать рот на замке.

— Совершенно верно, мэм.

— Но я не могла этого вынести. Я просто не могла вынести того абсурдного количества дерьма, которое вылили нам под ноги.

Мои глаза затрепетали, когда я вспомнил историю Файязи.

— Ее объяснение кажется... по крайней мере, правдоподобным.

Лицо Аны медленно повернулось ко мне, ее рот открылся от возмущения:

— Ты, что, получил удар по голове во время вашей кровавой потасовки, мальчик? Если грудь твоего отца внезапно взорвется зеленью, ты вскакиваешь и бежишь звать на помощь! Чего ты не делаешь, так это не сидишь в полной тишине — если, конечно, ты не надеешься, что никто не заметит смерти твоего отца, потому что, если это произойдет, люди начнут спрашивать, почему он умер точно так же, как другой тупой ублюдок в соседнем кантоне! Без сомнения, она надеялась, что мы никогда не проследим за отравлением до ее дома. Но потом мы это сделали, и кто-то из участников расследования, должно быть, случайно обмолвился другу: «Гребаный ад, бро, ты знаешь, что я чуть не умер на этом приеме у Хаза?» Затем до Хаза дошли слухи, и они поняли, что мы узнали об отравлении в их проклятом доме. И если ты не можешь уклониться от расследования, то, вместо этого, ты пытаешься повлиять на него. И вот мы здесь. Благородный, знаменитый клан Хаза рассказывает чистую правду, но только для того, чтобы замутить воду.

— Что теперь будет, мэм? — спросил я.

— Понятия не имею. Ни малейшего хренового понятия. Но я чувствую некоторое удовлетворение. В конце концов, я предсказала, что произошло еще одно убийство до того, как мы приехали сюда. Разве ты не помнишь, запечатлитель?

Мои глаза затрепетали. Я вспомнил ту первую ночь здесь, в Талагрее, когда Ана сказала: А что, если они убили кого-то еще, кроме инженеров, причем никто этого даже не заметил?

— Да, но...…вы предугадали убийство Хаза, мэм? — сказал я.

— О, черт возьми, нет. Я полагала, что отравитель, скорее всего, убил кого-то, кто мог бы связать погибших инженеров с коммандером Бласом. Но я не думала, что это может быть один из главных сыновей проклятого клана Хаза!

Я бросил на нее сердитый взгляд:

— Почему бы и нет? В конце концов, вы знали, где произошло отравление. Вы знали с самого начала.

— О, — сказала она. — Ты заметил.

— Да, мэм.

Она вздохнула и плюхнулась на пол.

— Я бы не сказала, что знала, где были отравлены инженеры, Дин. Я бы сказала, что у меня просто была высокая степень уверенности в том, что все это в конечном итоге приведет к Хаза. Если ты хочешь выяснить, откуда у всех взялись блохи, посмотри на самую большую стаю диких кошек. Даже если они и прячутся за высокими стенами и причудливыми воротами.

Я склонил голову набок, прислушиваясь. Я услышал небольшую дискуссию в соседней комнате. Это прозвучало так, словно Ваште удалось повернуть переговоры в лучшую сторону.

— Что вы знаете о Кайги Хаза, мэм? — спросил я.

— Многое, — сказала она. — Может быть, даже слишком многое. Я знаю, что он был третьим в очереди на наследство всего клана. Старший сын в одной из линий. Кроме этого, мало что отличает — отличало? — его от остального жирного выводка. Он был богат, коварен, амбициозен и влиятелен. И стар. Как и многие Хаза, он имел доступ к некоторым очень дорогим суффозиям для жизнестойкости — я думаю, что этому человеку было около ста тридцати, когда он умер. Даже Файязи, по-моему, отведала их. По моим подсчетам, ей должно быть около шестидесяти.

— Этой девушке там шестьдесят лет?

— Девушка... Ха! Я так понимаю, ты сражен ею наповал. Неудивительно. Каждая частичка этой женщины изменена, и ходят слухи, что некоторые Хаза используют феромонные прививки — конечно, не такие продвинутые, как у придворных шансонеток, но ненамного ниже допустимого уровня. Запах Хаза проникает в сознание тех, кто находится рядом, совсем чуть-чуть. Когда Файязи заходит в комнату, вы практически слышите, как шуршат штаны, когда все члены напрягаются. Я удивлена, что она вообще здесь одна. Она дочь третьего в очереди на наследство семьи — не самая влиятельная фигура в их зловредном клане, если можно так выразиться… Но теперь нам придется работать с ней, чтобы выяснить, почему Джолгалган пошла на то, чтобы убить ее отца, а также десять инженеров, которых, по ее словам, там вообще не было! — Ана фыркнула. — Это будет нелегко. Если это Джолгалган, то она принадлежит к немаленькой компании. Число людей, затаивших обиду на Хаза, не поддается подсчету.

— Вас тоже можно считать членом этой компании, мэм? — спросил я.

Она подняла брови, глядя на меня из-под повязки на глазах.

— О! Это довольно дерзко с твоей стороны, верно?

— Я просто обратил внимание, мэм, что Вашта только что рассказала нам о ваших старых обидах.

— Слухи, — пренебрежительно сказала она.

— А еще вы как-то сказали о Хаза: Я была бы не прочь увидеть, как все их потомство гниет в земле, как кучка гребаных дохлых собак. Именно так, по-моему, говорят о своих врагах.

— О, да, хорошо, — сказала она, вздыхая. — Вот почему люди так не любят разговаривать в присутствии запечатлителя… Они никогда не забывают ни одного твоего гребаного слова! Однажды, Дин, когда все это закончится, я расскажу тебе много правдивых рассказов обо всем, что произошло между мной и кланом Хаза во внутренних районах Империи. Я не сомневаюсь, что до тебя дошли слухи об этом… Но сегодня не время для моих историй.

Мгновение я сердито смотрел на нее. Потом у меня появилась идея.

— Не Хаза ли ответственны за ваше изгнание в Даретану, мэм? — спросил я.

Ее улыбка превратилась в усмешку:

— Это не совсем правда.

— Они убили вашего предыдущего помощника?

К моему удивлению, ее улыбка не дрогнула ни на йоту:

— Это тоже не совсем правда.

— И что здесь неправда? То, что это были Хаза, или то, что ваш помощник был убит?

— Сосредоточься, Дин. Мы здесь для того, чтобы выяснить, как произошло это несчастье, и кто несет за него ответственность. Нужно следовать за этой нитью, и только за ней, и мы одержим победу. — Затем она склонила голову набок, встала на колени и ощупала фретвайновый пол. — Вашта возвращается. Я чувствую ее шаги в самом дереве… И я думаю, что Мильджин и Строви с ней. Приготовься. Давай притворимся профессионалами, ты и я, потому что нас ждут ад и джентри.

— ВОТ, — ХОЛОДНО СКАЗАЛА Вашта, — что мне удалось спасти. Во-первых, Файязи Хаза больше не желает находиться с вами в одной комнате, иммунис. То, что вы предприняли такую атаку на ее репутацию в период такого горя, выходит за рамки терпимости. Это ясно?

Ана пожала плечами:

— Это ясно, хотя и не приветствуется, мэм.

— Во-вторых… Файязи Хаза разрешит провести осмотр ее помещений. Исключительно для того, чтобы установить обстоятельства смерти ее отца. Мы не будем вмешиваться в их дела более, чем это предусмотрено. Эта проверка должна состояться сегодня, немедленно. Это означает, что мы должны отложить опрос ваших коллег об их участии в этом... этом приеме.

— Хорошо, — сказала Ана. — Мы свяжемся с ними достаточно скоро.

— И последнее, однако... Файязи не устраивает большое присутствие Юдекса. Поэтому она согласилась открыть свои залы только для одного офицера. — Взгляд Вашты переместился на мое лицо. — Это должны быть вы, сигнум.

Я уставился на нее, затем на Мильджина, который выглядел недовольным, затем на Строви, который выглядел встревоженным.

— Я? — спросил я. — Только я? В залах Хаза, мэм?

— Это действительно так, — холодно сказала Вашта.

— Мне не кажется, — фыркнула Ана, — что Хаза должны диктовать, кто может, а кто не может расследовать убийство, даже если оно произошло в их роскошном доме.

— Нам повезло, что мы вообще можем кого-то послать! — огрызнулась Вашта. — Хотя я могу заставить Хаза открыть свои двери, на это потребуется время, а землетрясения становятся все сильнее. Мы должны решить эту проблему как можно быстрее. Насколько я понимаю, Кол был вашим единственным помощником в Даретане, верно? Тогда его должно хватить и на этот раз. Файязи даже готова взять его в карету Хаза.

Первоначальная ярость Аны сменилась беспокойством. Она повернула ко мне голову, словно могла слышать биение моего сердца, и на мгновение задумалась.

— Я согласна, — сказала она, — Но я хотела бы поговорить об этом с Дином и Мильджином.

— Как пожелаете, — сказала Вашта. Мы поклонились ей, и она ушла.

Уходя, Строви оглянулся на меня. Он казался таким потрясенным, как будто это он был приговорен к этой задаче, а не я.

— Будь осторожен, Кол, — сказал он. — Залы Хаза — опасное место. Не все, кто идет туда, возвращаются. — Затем он последовал за Ваштой.

— ПОЧЕМУ... ПОЧЕМУ ОНА попросила меня? — спросил я. — Я имею в виду, что из всех в Талагрее...

— Похоже, они хотят видеть тебя там, чтобы иметь возможность командовать тобой, да? — сказал Мильджин. Он повернулся к Ане. — Кто-то молодой. Новый. Хорошенький. Подозреваю, она думает, что мальчик станет податливым в ее руках. — Он сплюнул на пол. — Обычно я бы разозлился на тебя за то, что ты обманул меня с телом Аристан, парень, но, учитывая, что сейчас произойдет, я не испытываю ничего, кроме жалости.

— Но что, черт возьми, Файязи выиграет от того, что будет командовать Дином? — спросила Ана. — Этот парень ни хрена не знает ни о чем важном!

— Я стою, — кротко сказал я, — прямо здесь.

Ана проигнорировала меня, барабаня пальцами по ногам сбоку.

— Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что Файязи хочет найти убийцу раньше нас.

— Вы думаете, она жаждет мести? — спросил Мильджин.

— Не совсем. Я подозреваю, что Джолгалган что-то знает о Хаза и Бласе. Что-то, что заставило ее пойти на большие неприятности, чтобы убить двух мужчин так символично. Что-то, что, как мне кажется, Хаза отчаянно пытаются сохранить в тайне. А тут еще убийства Аристан и Суберека... — Она замолчала, ее лицо стало серьезным. — Именно это Файязи и попытается у тебя выпытать, Дин. Она хочет, чтобы ты дал ей то, что поможет ей найти убийцу первой и покончить со всем этим, прежде чем мы сможем копать дальше.

— Как она собирается это сделать? — спросил я. — Ее телохранители приставят лезвие к моему горлу?

— О, нет, — сказала она. Она отбросила прядь белоснежных волос со своего лица. — Скорее, Дин, я гораздо больше обеспокоена тем, что Файязи Хаза может попытаться трахнуть тебя.

Я уставился на нее, потеряв дар речи. Я посмотрел на Мильджина, который мрачно смотрел на меня в ответ.

— Я не уверен, — сказал я, — что правильно расслышал вас, мэм.

— О, ты был бы не первым, — сухо заметила Ана. — Ты молод и самец, а мальчики всегда намного глупее в таких делах. И в ее распоряжении несколько тысяч талинтов красоты, не говоря уже о ее феромонных прививках. Как бы то ни было, хорошо известно, что Хаза используют любовные связи и шантаж, чтобы получить то, что они хотят. Файязи, вероятно, хочет держать тебя в кулаке, Дин. — Она на мгновение задумалась. — Или в какой-то другой части своего тела. Или, возможно, в ком-то из ее домочадцев...

— Эта метафора, — огрызнулся я, — довольно неубедительна.

— Да, да. Но! Возможно, ее ждет сюрприз. Потому что ты не только удивительно сосредоточенный человек, мальчик, но и один из самых эмоционально подавленных человеческих существ, которых я когда-либо встречала. Если и есть кто-то, кто может устоять перед очарованием Хаза, так это ты. Или, что ж, я надеюсь, что это будешь ты.

— Помимо того, что я буду отбиваться от нежелательных ухаживаний, — сказал я расстроенно, — что я еще должен там делать?

Ана на мгновение задумалась. Затем она просияла:

— Переписка!

— Прошу прощения? — сказал я.

— Переписка! Сообщения. Письма. Это именно то, что нам нужно. Новость об убийстве Бласа наверняка дошла до ее отца в ту же секунду, как мы начали расследование в Даретане. Так с кем же он разговаривал после смерти Бласа? Кому он отправлял сообщения? И что было в этих сообщениях? Это то, что ты должен найти.

— Как я их найду, мэм? — спросил я.

— Известно, что Хаза владеют небольшим флотом письмо-ястребов, — сказала она. — Все, что тебе нужно сделать, парень, это добраться до их птичника и поискать там что-нибудь полезное.

Конечно, я был знаком с письмо-ястребами, поскольку иялеты использовали их для передачи срочных сообщений по всей Империи — они летали с ошеломляющей скоростью между двумя фиксированными точками. Однако мысль о том, что кто-то в частном порядке владеет их небольшой флотилией, была для меня полной неожиданностью.

— И... как я, по-вашему, могу попасть в их птичник, мэм? — спросил я.

— Ты ищешь инфекцию на месте гребаного убийства! — рявкнула она. — Это дает тебе доступ в самые разные места! Придумывай какую-нибудь идиотскую хрень, импровизируй и быстро соображай, ребенок!

— Придумывай какую-нибудь идиотскую хрень, — кисло сказал я. — Очень четкие приказы. Что еще, мэм?

— Расследуй! Иди, смотри, спрашивай — и оставайся холодным и отчужденным. Ищи доказательства того, как убийца выполнял свою работу, говори мало и свирепо смотри на всех. Я имею в виду, это твоя специальность, так? И помни, это уже второй раз, когда убийцы нападают на дом Хаза. Я подозреваю, что они использовали похожие методы. Моя мысль ясна?

— Как горная вода, мэм, — проворчал я.

— Хорошо. — Она схватила меня за плечо. — Не ешь ничего из того, что она вам даст, Дин. Не пей предложенные напитки. Будь внимателен к запахам табачного дыма, которые почувствуешь. Не мочись и не испражняйся на территории усадьбы и постарайтесь оставить как можно меньше волосков. И наконец, держись на расстоянии от Файязи — и не позволяй ей касаться твоего лица обнаженной кожей. Понял?

Я обдумал ее слова.

— Полагаю, я не могу уволиться, так?

— Уволиться?

— Да. Не уверен, что какое-либо распределение может стоить этого, мэм.

Она усмехнулась.

— Может быть, нет. Но Хаза знают твое имя, ребенок. Если ты сейчас уйдешь, они удивятся, почему, и придут спрашивать, и с ними будет не так весело работать, как со мной. Единственный выход — пройти через это. А теперь приведи себя в порядок и начинай, черт возьми, действовать!