«Я мог бы поручить Францу Мартини заняться ею».

«Неприятно это говорить, но это хороший план».

Она снова взяла трубку и позвонила Мартини, упомянув не только эту женщину, но и Конрада с его исследовательским бизнесом в области нанотехнологий. Учитывая всё, что произошло в последнее время – бар «Донау», два священника в Братиславе, стрельба в Будапеште, а теперь ещё и «крот», подвергшийся нано-зачистке, – было слишком большим совпадением, чтобы не думать, что Конрад как-то причастен ко всему этому бардаку.

●

Вернувшись в Вену примерно через десять утра, Герман Конрад сидел перед квартирой Александры в арендованном BMW, двигатель работал, и он слушал прогноз погоды. Снег, и его было много. Прекрасно. И вот Александра забыла своё любимое нижнее бельё и бежала обратно в квартиру, чтобы его забрать. Что ж, это было ему на руку. Он купил ей откровенный, сексуальный чёрный пояс для чулок, бюстгальтер, бюстье и трусики.

В этом наряде она выглядела как самая сексуальная доминатрикс, какую он когда-либо видел.

Боже, у него начинался стояк, стоит только подумать о ней в этом образе.

И вот она выходит из дома в шиншилловой шубе длиной до талии, чёрных кожаных брюках и чёрных сапогах на высоком каблуке чуть ниже колен. Дополняла образ подходящая шиншилловая шапочка, что делало её поистине впечатляющей. В правой руке она, очевидно, держала сумку Gucci.

Набитая своим нарядом. Она улыбнулась и села в машину, поблагодарив его за то, что он позволил ей вернуться за нарядом.

«Все для тебя, моя дорогая», — сказал Конрад, включая передачу и трогаясь с места.

●

На тротуаре Франц Мартини и Джек Донихт прошли мимо BMW, как раз когда тот отъезжал от обочины. Мартини пристально посмотрел на женщину на пассажирском сиденье. Она была просто потрясающая, подумал он, оглядываясь через плечо на машину, мчавшуюся по Картнер-рингу.

Не дождавшись ответа на звонок в дверь квартиры, Мартини показал свой бейдж и убедил консьержа элитного отеля впустить его в квартиру Александры Быкофски. Вместе с Донихтом они осмотрели это уютное место с великолепным видом на Государственную оперу, стараясь не слишком навязываться окружающим — консьерж настоял на том, чтобы наблюдать за ними из двери.

«Я же говорил вам, что её здесь нет», — сказал консьерж. «Я просто разговаривал с ней, когда она выходила из здания».

Мартини повернулся к невысокому мужчине с идеальной причёской и в изысканном итальянском костюме. «Ты этого раньше не говорил».

«Ты не спросил».

Подойдя ближе к консьержу, обняв его за плечи и развернув к двери, Мартини прошептал ему на ухо: «Вы знаете, куда она пошла? Я должен поговорить с ней. Она может быть в опасности».

Глаза консьержа округлились. «Серьёзно? Как так?»

«Не могу объяснить», — сказал Мартини, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица мужчины. «Куда она делась?»

Пока консьерж рассказывал, как Александра разговаривала с ним перед самым уходом, Мартини слышал на заднем плане, как Донихт выполняет поручение. Уровень его скрупулезности мог бы сделать его почётным инспектором полиции.

«Вы говорите, что на ней были одинаковые шиншилловая шуба и шапка», — спросил Мартини, думая о женщине в машине.

«Да. Как я уже сказал, она уехала на выходные с герром Конрадом.

Он сказочно богат. Но я же тебе уже говорил. — Консьерж положил руку на пиджак Мартини.

Оглянувшись, Мартини увидел кивок Донихта, означавший, что он получил информацию.

Они оба поблагодарили консьержа и настоятельно рекомендовали ему быть осмотрительным в этом вопросе и не упоминать об их присутствии. Мартини сказал, что от этого зависит жизнь Александры.

Вернувшись в полицейскую машину без опознавательных знаков, Мартини вытащил сигарету и сунул ее в рот.

Донихт разговаривал по телефону с офисом, ожидая информации о звонках из квартиры Александры, а также о мобильных телефонах, которыми могла владеть эта женщина. В Европе теперь вполне возможно было пользоваться исключительно своими мобильными телефонами, и у многих было не один. Функции были решающим фактором.

«Думаешь, ты навсегда бросил курить, Франц?» — спросил Донихт, положив руку на трубку своего мобильного телефона.

Мартини закурил сигарету и затянулся дымом. «Как только это дело закончится. Обещаю». Он не хотел беспокоить своего старого друга из-за рака простаты.

«Да», — сказал Донихт в телефон. Он послушал больше минуты, а затем повесил трубку.

"Хорошо?"

«Эта Александра Быкофски... до недавнего времени этой женщины не существовало». Донихт продолжил объяснять, как она начала работать в местном клубе, получив разрешение на работу, и как её старая квартира сдавалась помесячно. Но она прожила в Вене всего несколько недель, прежде чем переехать в свою нынешнюю квартиру на Картнер-Ринг.

«Странно», — признал Мартини. «Нам придётся обработать отпечатки, которые вы получили у неё дома. Она так быстро забрала такого благодетеля, как Герман Конрад». Что-то было не так с этой женщиной. Скоро он выяснит, что именно.

«А, да», — сказал Дёнихт. «Шмидт звонил из Линца. Он узнал, где остановился герр Альбрехт в Штайре. В гастхаусе у реки».

«Альбрехт у него?»

Дёнихт помедлил, а затем сказал: «Нет, сэр. Работника гостиницы избили трое мужчин. Они забрали Альбрехта».

Отлично. Мартини закурил ещё одну сигарету из предыдущей и откинулся на спинку сиденья. Всё становится всё сложнее и сложнее, подумал он. Может, стоило остаться в Тироле. Сделать операцию, а потом вернуться в Инсбрук. Звучало как план.

OceanofPDF.com

20

Самолет доктора Вильгельма Альтенштейна чуть не изменил маршрут в последнюю минуту из-за снегопада в аэропорту Санкт-Иоганна-ин-Тироль. Сначала он летел из Дрездена в Зальцбург, а затем, на этом крошечном самолете, преодолел последний этап пути до горнолыжного курорта. Нервы были на пределе. Что, если бы его самолет разбился?

Конечно, кто-то другой мог бы продолжить его исследования, но никто не сделал бы этого с таким энтузиазмом, как он. Он был на пороге серьёзных прорывов и должен был быть осторожен.

Стоя у единственной багажной ленты в зоне прилёта аэропорта, Альтенштейн ждал, когда опустится его небольшая сумка. В левой руке он держал металлический чемодан с мягкой подкладкой, а на плечах висел ноутбук – и то, и другое было слишком ценно, чтобы позволить какому-то низкооплачиваемому грузчику разбрасывать их, словно мешок с тряпками. А вот его одежда не имела значения. Это было заметно по потёртым джинсам, рубашке, наполовину вылезшей из штанов, и зимней куртке, расстёгнутой и застёгнутой не по размеру. Волосы торчали дыбом, словно его ударило током.

Наконец он схватил свою сумку, и тут рядом с ним появился мужчина.

«Я могу это сделать, герр доктор», — сказал мужчина.

Альтенштейн вздрогнул, взглянув на этого человека. Его челюсть была точёной и небритой, а шрам пересекал лицо с одной стороны.

«Я Миколас Крупяк», — сказал он. «Но вы можете звать меня Мико». Он попытался улыбнуться. У мужчины не хватало одного коренного зуба, а изо рта пахло гнилой капустой.

«Спасибо. Герр Конрад сказал, что пришлёт кого-нибудь. Как далеко до его дома?»

Мико покачал головой. «Недалеко. Но нам пора. Снег, похоже, усилится».

Поездка заняла всего двадцать минут, но Альтенштейн предположил, что, если бы не скользкие дороги, она заняла бы гораздо меньше. Увидев замок, он…

Другого слова для этого не нашлось, он на мгновение лишился дара речи, думая, что это, должно быть, ошибка. Он знал, что Конрад богат, но в это было трудно поверить.

«Что это за место?» — спросил Альтенштейн.

Мико остановил «Шкоду» на парковке, где после его отъезда в аэропорт припарковались ещё несколько машин, и заглушил двигатель. «Много лет назад здесь был монастырь», — сказал Мико. «Конрад нашёл его после того, как он несколько лет простоял без дела. Предыдущий владелец пытался превратить его в отель, но у них не очень получилось с управлением. К тому же, он находился слишком далеко от горнолыжных склонов. Так что им это не удалось. Но, как вы, уверен, знаете, Конрад ни в чём в своей жизни не ошибся».

«Я начинаю это понимать, Мико».

Они вышли из машины, Мико нес сумку с одеждой, и они побрели по небольшому сугробу к двойным деревянным дверям главного входа.

«Как вы познакомились?» — спросил Альтенштейн.

«Видишь этот шрам», — сказал Мико, проводя пальцем по лицу.

Альтенштейн кивнул.

«Конрад сделал это хоккейной клюшкой».

"Боже мой."

Мико покачал головой. «Нет, это был несчастный случай. Это было до того, как на международных соревнованиях начали носить маски. Я толкнул Конрада на борт, и его клюшка вонзилась мне в лицо».

«Я слышал, Конрад играл за сборную Германии. А ты играл за Чехию?»

«Ну, тогда это была Чехословакия», — сказал он с ноткой раздражения в голосе. «Но я же чех. Пойдём. Давайте отведём вас в вашу комнату».

Они прошли через массивную парадную дверь. Потолок в фойе, должно быть, был десятиметровой высоты, его подчёркивали витражи с двух сторон, а в центре комнаты свисала огромная многоярусная хрустальная люстра, освещавшая пространство. Полы были из белого мрамора с серыми завитками, а винтовая мраморная лестница, освещённая белыми свечами в позолоченных подсвечниках, поднималась вдоль левой стены.

На смотровой площадке. На каждой стене висели картины маслом и акварелью, но мебели было мало. Несколько стульев и растений.

Наверху было не так роскошно, но уютнее. Полы в коридоре были выложены тем же мрамором, но потолки были ниже и освещались светильниками в форме свечей.

Мико остановился у двери и открыл её Альтенштейну. «Комната в конце коридора — комната герра Конрада».

«Он уже здесь?»

«Нет. Он звонил мне на мобильный некоторое время назад, чтобы напомнить за тобой, и они были ещё около часа в пути. Снег замедлил их движение».

Альтенштейн вошел в комнату и спросил: «Они?»

«С ним дама. Подруга из Вены».

«Понятно». Альтенштейн оглядел комнату. Она напоминала люкс в дорогом отеле, который он видел лишь изредка в своих не слишком длительных путешествиях. Над кроватью был балдахин, поддерживаемый закрученным тёмным деревом. В том, что когда-то было настоящим камином, горел газовый камин.

«Ужин в восемь», — сказала Мико у двери. «Я позволю тебе распаковать вещи.

Здесь есть небольшой персонал. Повара и уборщица. Есть сторож. Но мы здесь в основном одни. Телефоны пока не работают. Зато есть мобильная связь.

«Спасибо», — сказал Альтенштейн, кладя ноутбук на кровать, а металлический кейс — на пол.

Мико кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Стоя перед французскими окнами, Альтенштейн смотрел на сад за домом, теперь засыпанный падающим снегом. Двое мужчин гонялись друг за другом, бросая снежки. Наконец один из них схватил другого, и они оба скатились в снег. Затем они, словно дети, начали лепить снежных ангелов. Он обернулся и снова посмотрел на комнату. Это превзошло его ожидания. Но, возможно, только возможно, именно так он и начнёт жить. Если его открытия оправдают его надежды и желания, как же иначе?

●

Через три двери от него Густав Альбрехт, великий магистр Тевтонского ордена, сидел на кровати, глядя на сад и лес внизу. «Посмотрите на них», – подумал он, видя этих идиотов Иржи и Граго, лепящих снежных ангелов. В одну минуту они бьют его и заклеивают ему рот скотчем, а в следующую – играют с ним, как с киндером. Несколько мгновений назад он услышал, как в коридоре открылась и закрылась дверь, и подумал, что, может быть, они идут за ним. Но если они хотели его убить, зачем притащили его в это величественное место?

Почему бы просто не выстрелить ему в затылок и не сбросить его тело в реку в Штайре?

Вот что вертелось у него в голове весь последний день. Сомнения и недоумение. Сначала его попытались убить в баре «Донау» в Вене.

И вот, хотя они и не обращаются с ним как с гостем, они похищают его и привозят в этот прекрасный замок. Что всё это значило?

Он также думал о Джейке Адамсе. Джейк велел ему оставаться в номере, за исключением спуска в бар гастхауса, чтобы поесть. И всё же он совершил такую глупость, что теперь корил себя за свой идиотизм. Воспользовался своей визой.

И вот как, по словам Мико, они его нашли. Простая и неосознанная ошибка. То, что он делает каждый день. Но на этот раз всё оказалось хуже. Они его нашли, и теперь его могут убить. Но почему?

Что на самом деле хотели от него эти люди? Слишком много вопросов.

Он откинулся на кровати, заложив руки за голову, и стал размышлять, что же будет дальше. Дверь была надёжно заперта. Он много раз пытался её открыть. Спасения не было. Придётся сотрудничать. Это был единственный способ выжить.

●

Снег падал пушистыми хлопьями размером с монету в один евро. Тони Контардо сидела в своей «Альфа-Ромео» в километре от замка, в конце длинной подъездной дороги, и открывала вид на замок сквозь деревья.

На пассажирском сиденье сидел Курт Ламар, работая на ноутбуке и печатая что-то.

Они знали, что замок принадлежал Герману Конраду, где они следовали за людьми на «Шкоде» — теми, кто необъяснимым образом похитил герра Альбрехта и привез его сюда. Но Тони всё ещё не понимал, зачем они это сделали.

«Что ты думаешь?» — спросил ее Курт.

«Не знаю», — сказала она. «Новый мужчина, которого они только что подобрали в аэропорту, совсем не похож на Мико, Джири или того Граго».

«Я получил доступ к записям о полётах», — сказал Курт. «Этого парня зовут Вильгельм Альтенштейн из Магдебурга, Германия. Оказалось, он профессор нанотехнологий в местном университете. У компании Конрада огромный контракт с университетом. Согласно обоим сайтам, они пытаются найти нанотехнологические лекарства от различных заболеваний. Правда, довольно расплывчато».

«Не хочу раскрывать это конкурентам», — сказала Тони. Она посмотрела в бинокль на парковку, где сейчас стояли шесть машин. «Поэтому логично, что ведущий исследователь приехал пообщаться с Конрадом в его особняке в Австрии. Вы проверили номера этих машин?»