Когда я была подростком, взрослые люди виделись мне глуповатыми. Казалось, они туго соображают и ни в чём не разбираются, ведь постоянно нуждались в моих подсказках.

Мама не знала, как подключить видеомагнитофон к телевизору, а бабушка даже не умела пользоваться пультом. Не могла запомнить, где кнопка включения.

То, что для меня было очевидно, для них – тёмный лес.

Родителям совершенно не нравилась музыка, которую я слушала. Да и в принципе они не имели своих музыкальных предпочтений, лишь иногда смотрели старпёрские концерты, которые крутили в эфире.

Если им попадалось какое-нибудь незнакомое слово, то они спрашивали меня: «Что это такое?»

Мы будто поменялись ролями: сначала родители учили меня разговаривать и объясняли, как вокруг всё устроено, а стоило мне чуть повзрослеть, и я стала для них проводником в быстро меняющемся мире.

Включить фильм на видеокассете, запустить новую стиральную машинку, научить пользоваться микроволновкой – это всё ко мне.

Это позволяло мне чувствовать себя прогрессивной девчонкой или, как тогда говорили, «продвинутой».

Зато теперь я отстала от жизни, а мои дети запросто схватывают всё на лету.

Мой тринадцатилетний сын Глеб разбирается в компьютерах и гаджетах намного лучше меня. Да и одиннадцатилетняя Маришка давно уже не задавала вопросов «почему?». Ей легче спросить что угодно у искусственного интеллекта.

Дети иногда разговаривают словечками, смысл которых не понятен без объяснений.

И мне всё чаще нужны их советы, чтобы разобраться с очередным приложением в телефоне.

А мне казалось, что я не стану таким же динозавром, какими были мои родители, сохраню пластичность ума и не обрасту предубеждениями. Но мир меняется с бешеной скоростью, а я уже не такая быстрая, чтобы поспевать за ним.

Всё поменялось, лишь одно осталось прежним. Детские страхи!

Недавно моя дочь начала бояться засыпать одна в комнате. Она попросила включать ночник и плотно-плотно закрывать шторы, не оставляя ни единой щёлочки.

– Маришка, почему тебя так беспокоят эти занавески? – однажды спросила я.

– Я боюсь бескожего монстра! – ответила дочь.

– Какого монстра? Бескожего? – я присела на край кровати, готовясь внимательно слушать.

– Да, я его так называю, потому что у него нет своей кожи – одно мясо, – еле слышно сказала Марина.

– А что ему делать за твоим окном? – спросила я, глядя в её испуганные глаза.

– Не знаю. Он висит и смотрит. Наверное, он хочет забрать мою кожу и надеть на себя, – дочка натянула одеяло до подбородка, будто желая защититься.

– А давай поставим твоего тигра на подоконник, и он будет тебя охранять? – предложила я, взяв с кресла её любимую мягкую игрушку.

– Лучше дай мне его сюда, – Марина взяла тигра, обняла и закрыла глаза.

Мне бы хотелось быть одной из тех взрослых, которые не верят в монстров и списывают всё на яркое детское воображение. К сожалению, я верила! Потому что хорошо помнила своё жуткое детство. Чудовища существуют! Я всегда это знала. Одно из них охотилось на меня в юности!

Марина – всего лишь ребёнок. Ей могло что-то присниться. Или она могла услышать страшилку в школе. Как разобраться: её слова вымысел или реальность?

Бескожий монстр… В этом было что-то знакомое. Похожую историю рассказывали в моём детстве. Ребята говорили о чудовище, которое срывало с людей кожу и носило её, точно костюмы.

В девяностые годы наш город был переполнен подобными слухами…

– Мама! – закричала моя маленькая девочка из комнаты.

Я в страхе бросилась к ней. Марина сидела на кровати и указывала на окно.

– Он сейчас там! Я его слышу! – кричала она.

Шторы были всё так же плотно задёрнуты. Между ними ни щёлочки.

Комнату освещал слабый свет ночника-черепашки. Марина не сводила глаз с моего лица.

Я не хотела показывать, что тоже напугана. Подавляя свой страх, шагнула вперёд, взялась за шторы и отдёрнула их.

Фух! Никого!

– Маришка, тут нет монстра, посмотри сама.

– Он был там только что! Он лез по стене, а потом сопел вот так: хе… хе… хе… – дочь высунула язык, изображая дикое сбивчивое дыхание.

Я отдёрнула тюль, присмотрелась к стеклу. На той стороне таял мутный след испарений. Марина не обманула: кто-то был за окном несколько секунд назад. Кто-то дышал в стекло!

На пыльном отливе остались длинные следы, точно от пальцев. Их было много. Уже не в первый раз кто-то держался за жестяной лист и расцарапал краску.

Но кто мог забраться по стене на седьмой этаж?..

– Ничего не бойся, Маришка. Мама тебя защитит от любого монстра, – сказала я, но сама себе не до конца верила.

Все родители думают, что смогут уберечь своего ребёнка. Но так ли это? Не каждый может хотя бы представить опасности, которые грозят детям.

Я не спала почти всю ночь. Постоянно приглядывала за дочкой. Она мирно спала, свернувшись калачиком под одеялом и обнимая своего плюшевого тигра.

С тех пор обманчивая картина спокойствия рухнула, как театральная декорация, и передо мной снова открылся страшный мир. Я уже давно принципиально не читала тревожных новостей, но, когда надо, они сами доходят до наших ушей.

В другой части города, в районе железнодорожного вокзала нашли обглоданные человеческие кости. И не где-нибудь, а в мусорном баке.

Для меня это был знак возвращения кошмара.

Детоедка… Так звали существо, что охотилось за мной, когда я была подростком. Высокая страшная женщина. Я помнила её, словно видела вчера. Её чёрные волосы, глаза, вылезшие из орбит, и хриплый смех. Она почти втянула меня в свою пасть, но я выдернула одну руку и разбила ей череп своим кассетным плеером.

Это произошло на Снежской улице. В девяностые годы было столько разговоров о том загадочном месте. Одни говорили, что такой улицы не существует, другие твердили, что она была, а затем исчезла.

Но все эти истории закончились так же внезапно, как и начались. Мы выросли, и наши кошмары как будто растворились в воздухе. Они остались в виде странных воспоминаний о далёком прошлом, без последствий для настоящего. Почему?

Почему закончилось тогда и почему вернулось сейчас? Мы вынесли испытание, но теперь настала очередь наших детей?

Однако стоило мне встревожиться, как наступило затишье. Только недавно казалось, что в мою жизнь ворвётся что-то жуткое, но ничего не произошло.

Дни снова стали рутиной, а ночи спокойными. Это потихоньку усыпляло мою бдительность. Мои подозрения теперь выглядели как глупая паника. На первое место вышли другие проблемы.

Я вдруг распереживалась насчёт лишнего веса.

На выходных Маришка нашла альбом со свадебными фотографиями и поразила меня вопросом:

– Мама, а вы что, с папой раньше были худые?!

Она сделала такое удивлённое лицо, будто это повергло её в шок.

– А что, мы сейчас очень толстые? – спросила я.

Моя девочка кивнула и сказала:

– Ну да, пухленькие.

Тут и Глеб из соседней комнаты выкрикнул своё новомодное обзывательное словечко, означающее: неухоженные взрослые с чрезмерно лишним весом.

Мне бы хотелось принимать себя какой есть, но я правда себя запустила. Изменения происходили настолько постепенно, что я просто не заметила, как располнела.

И с мужем произошло то же самое. Антон был в хорошей форме, а теперь, если полистать наши фотографии за пятнадцать лет брака, то получится история ожирения.

На ужин в понедельник я приготовила гречку с куриной грудкой и объявила мужу:

– Пора садиться на диету! Как ты на это смотришь?

– Положительно! – с готовностью ответил он. – Давно мечтаю вернуться в форму.

– Ну вот, посидим на гречке и будем стройными, как в двадцать пять! – пошутила я.

Дети засмеялись.

Маришка сказала:

– Мама, папа, вы не сможете! Вы очень любите кушать!

Ну ещё бы. Еда была моей слабостью. Я обожала сочную курочку, жареную картошечку, домашние драники со сметанным соусом, свиные стейки, пончики, пиццу, хот-доги, шаурму… Стоит только подумать о них, и слюнки текут.

Мои пищевые привычки оставляли желать лучшего. Но я была полна решимости! И муж поддержал меня: он почти без усилий перестроился на новый рацион. Наверное, ему было проще – когда мы познакомились, он был атлетом. Это я его потом разбаловала.

Отныне каша на завтрак, индейка с овощами на ужин… без соусов, без майонеза. Овощной салат.

Приём пищи превратился в нудное занятие, лишь бы утолить голод.

Я привыкла что-то жевать, когда смотрела фильмы, а теперь было нельзя. Желание поглотить что-то сочное, сладкое, пряное преследовало меня изо дня в день.

Отказ от привычной еды причинял мне боль. Разве я могла думать о каких-то там чудовищах?

Немного порадовали первые результаты. За неделю ушли аж полтора килограмма.

Но муж сказал, что это вода уходит, а вот бороться с жиром будет посложнее. Нужно вести активный образ жизни, больше гулять, дышать свежим воздухом, а лучше бы записаться в тренажёрный зал.

Ох ты, ё-моё…

Он-то бывший качок, а мне от вида гантелей становилось плохо. Но на прогулки я ещё согласилась.

Антон таскал меня на улицу каждый вечер. Ему это доставляло удовольствие.

А для меня было пыткой тащиться мимо закусочных, которые дразнили ароматами и видами всевозможного фастфуда.

Ещё хуже, когда вместе с нами шли дети. Они обязательно просили купить им что-то и ели у меня на глазах то, чего хотела я!

У детей хороший метаболизм, они безнаказанно могут поглощать всё, что им хочется. Но однажды им тоже придётся отказаться от всей этой высококалорийной вредности. Так может, и не стоило приучать их к еде с насыщенными и сладкими вкусами? Пусть бы с детства учились наслаждаться варёной морковью, чтобы жизнь потом не казалась сплошным разочарованием.

Маришка и Глеб с удовольствием уплетали свои хот-доги. И Антон, будто издеваясь, напоминал, что дома нас ждёт рыбка с овощами на пару.

Сама всё это затеяла и сама же страдала… Ненавижу взрослые проблемы!

Он и на работе меня контролировал. Мы ведь трудились в одном офисе, в соседних отделах. Стоило мне в столовой заглядеться на картофельную запеканку, муж появлялся, как живая совесть, и любезно спрашивал, что сегодня предпочту: лёгкий чечевичный супчик или винегрет?

Спустя две недели мучений я впервые решилась пойти на преступление. Нарушить собственное правило – съесть что-то перед сном.

Муж и дети давно спали, а я лежала в муках, смотрела в потолок и представляла сочную куриную ножку. Голод сводил меня с ума. Проглотить бы хоть кусочек чего-нибудь. Даже диетическая дрянь сгодится. Хоть лист салата, хоть сельдерей с нулевой калорийностью, как о нём говорят.

Я тихо, насколько это возможно, выбралась из кровати и на цыпочках пошла к двери.

Муж что-то пробормотал во сне. Я замерла на пороге. Не проснулся!

Дети сопели в своих комнатах. Никто не должен был помешать мне в этом коварном деле.

Я прокралась на кухню, медленно и неслышно открыла холодильник, а там! Двойной бургер в приоткрытой картонной коробочке!

В золотом свете лампочки он выглядел, словно дар небес.

В голове так и прозвучало: «А-а-а-а-аллилуйя!»

Румяная булочка, расплавленный сыр, листья свежего салата, кружок помидора, зажатый между двумя сочными котлетками, дразнили меня, словно пиратское сокровище.

Наверное, муж купил бургер по просьбе сына, а он передумал. Такое частенько случалось. Избалованный мальчишка, не понимал своего счастья.

Я была уверена, что утром Глеб про него не вспомнит, поэтому без зазрения совести достала коробочку из холодильника и тихо положила на стол.

Ладони буквально обняли нежную булочку, сами поднесли ко рту.

– М-м-м-м-м-м-м-м-м! – не сдерживаясь простонала я, сделав первый укус.

А потом чуть не поперхнулась, когда открыла глаза. Прямо передо мной за окном висел бескожий монстр! Глаза без век торчали из орбит. Тело напоминало картинку из анатомического атласа: ужасающая мозаика из красного, белого и розового. Мышцы, сухожилия – всё обнажено. Среди волокнистой плоти пульсировали алые нити кровеносных сосудов.

Он смотрел на меня, открыв рот, будто ждал чего-то. По стеклу расползалось мутное пятно испарений от его частого дыхания.

– Исчезни! – крикнула я, брызнув слюной вперемешку с хлебными крошками.

Бескожий монстр, словно муха, отлепился от окна и бесшумно упал вниз.

Сердце ухало, как барабан. Это о нём мне рассказывала Марина! Он никуда не делся – всё ещё приходил по ночам. Ему было что-то нужно от нашей семьи. И это что-то совсем не доброе!

Марина такая хрупкая и невысокая. Даже на пятиклассницу не похожа. Совсем ребёнок. Глеб тоже худощавый мальчишка. Я должна была защитить своих детей…

Как раз кстати мне написал человек, с которым мы не общались со школьных времён:

«Привет, Саша! Узнаёшь? Я Рудольф. Мы общались, когда учились в школе. Тогда меня называли Руд».

На фотографиях был стройный мужчина с унылым лицом и с сединой в волосах. В жизни бы его не узнала, если бы он не представился.

Руд. Тот мальчишка, который обожал играть в приставку. Я была у него в гостях несколько раз. Мы обсуждали наши проблемы. Меня чуть не сожрала Детоедка, а его едва не задушил некий Дядя Улыбка. Потом всё это забылось, и общение постепенно затухло. С тех пор прошла целая жизнь.

«Здравствуй, Рудольф. Помню, конечно», —

написала я в ответ и смотрела в экран, ожидая следующего сообщения. Он не мог написать просто так!

Рудольф наконец закончил набирать текст:

«У меня есть к тебе важное дело. Это касается нашего прошлого. Я и ещё несколько ребят собираемся встретиться. Ты сможешь прийти?»

Я страшно беспокоилась, но знала, что нельзя отказываться. Это касалось меня и других. Мы явно что-то не закончили, а только отложили.

«Где и когда?» —

ответила я, не задумываясь.

Это не было похоже на встречу одноклассников или на вечеринку старых друзей. Меня позвали не в кафе, а попросили подъехать к стадиону «Труд».

Место, заросшее травой, спрятанное в тени давно закрытой фабрики. Честно говоря, я думала, что его давно снесли, а он всё стоял и даже почти не изменился за пару десятков лет. Разве что сиденья на трибунах поменяли и подкрасили перила. Дождь моросил, в небе бурлили тучи. Я вошла на территорию и увидела толпу знакомых и незнакомых людей.

Лысый мужчина с круглым лицом и заметным животом представился Костей. Он выглядел усталым и потрёпанным жизнью.

Мужчина со шрамами на щеке назвался Ильёй. И я сразу вспомнила его. Когда-то мы жили в одном доме и даже немного общались. У него был брат-близнец по имени Кирилл. А ещё однажды у Ильи появились эти глубокие рубцы. После этого он стал молчаливым и никогда не рассказывал, как поранил лицо…

Ещё в той компании была женщина. Красивая, ухоженная, в дорогом пальто. Её звали Дарья.

Рудольф не отводил от неё взгляда и держался к ней поближе. Было видно, что она ему нравится. А лидером этой группы был особенный человек. С неухоженной длинной бородой, одетый в заношенную куртку. Но взгляд довольно пронзительный.

– Меня зовут Гоша, – сказал он мне хриплым голосом, а потом поглядел на остальных и добавил: – Спасибо, что не побоялись прийти. Не все отозвались на мою просьбу. Многие давно уехали из этого города. Наверное, они правильно сделали, но я рад, что вы всё ещё здесь.

Мы собирались присесть на трибуны, но пластиковые сиденья покрылись каплями дождя и мокрыми листьями. Тогда мы встали кружком у ржавых футбольных ворот. Я подумала, что со стороны наша компания выглядит странно: люди за сорок собрались на стадионе, стоят и о чём-то договариваются. Можно подумать, решили тряхнуть стариной и погонять мяч под мелким дождём.

– Я уже всё объяснил ребятам, а вам нет, – сказал Гоша, глядя на меня. – Всех нас связывает прошлое. И мы никуда от него не денемся, пока не сделаем то, что должны сделать… Я бы не стал вас просить, зная, что справлюсь один. Но увы, мне нужна помощь.

– Можно поконкретнее? – попросила я.

– У каждого из вас в детстве был свой кошмар, и вы здесь, потому что с ним справились, – объяснил Гоша. – У меня тоже был свой враг. Я называл его Реверс. Мой двойник из зазеркалья. Это он привёл с собой чудовищ! Лицедей, Дядя Улыбка, Простудень, Детоедка… Они все его сообщники. И все они оказались в нашем мире благодаря ему. Он их якорь.

– Мы прожили целую жизнь и не вспоминали о них, – сказал Илья, тронув старые шрамы на лице, будто они до сих пор болели. – Но вот буквально на днях я увидел на дороге синие липкие следы… А потом мне написали вы. Почему всё началось сначала?

Видимо, все эти годы один из близнецов хранил какую-то тайну. В детстве он не рассказывал про липкие следы, хотя не раз интересовался моей историей. Мне вдруг захотелось расспросить его, что случилось с ним тогда и кто изранил его лицо. Но сейчас не очень подходящий случай, спрошу потом.

Мы слушали бородатого мужика в заношенной куртке.

– Реверс испугался нас, – уверенно ответил он на вопрос Ильи. – Двойник увидел, что многие справились с чудовищами даже поодиночке. Его пугала мысль, что мы можем объединиться… Он посчитал нас опасными врагами, поэтому затаился, дожидаясь, когда мы всё забудем. Кажется, сейчас Реверс осмелел и собирается отомстить за своё унижение… Из-за него я когда-то потерял семью, потерял дом. Он забрал себе целый район, превратив его в размытую границу между реальностью и кошмаром. Напуганный его угрозами, я всю жизнь бродяжничал. Но теперь уже ничего не боюсь. Надеюсь, вы тоже не испугаетесь пойти со мной на Снежскую улицу. Мы должны вернуть злого двойника в его мир… Если у нас получится, то все кошмары исчезнут.

Я задумалась о Маришке и Глебе. Могла ли я подвергать себя опасности, отправляясь в рискованное путешествие? Если со мной что-то случится, дочь и сын потеряют маму.

– Мы уже не так молоды, – вдруг усмехнулся Костя. – Седеющие, лысеющие, с больными спинами. Нам поздновато становиться героями.

– У нас есть дети, – добавила Даша. Казалось, что она боится больше всех остальных.

Гоша окинул нас проницательным взглядом и сказал:

– Никто больше не сможет этого сделать. На Снежской улице время остановилось. Там всё осталось, как в нашем детстве. И войти туда могут только те, кто жил в девяностых. Для остальных путь закрыт.

Я не знала, что думать и какое решение принять. Нельзя оставить свою семью. Мои дети и муж ведь даже не знали, куда я пошла… Но с другой стороны, нельзя позволить кошмарам снова захватить наши жизни.

«Теперь, когда я здесь, нет пути назад», – подумала я, посмотрев на остальных. Казалось, что никто не собирался уходить.

Лишь Рудольф засомневался, глядя в испуганные глаза Даши:

– А если не получится? По слухам, та забытая улица кишит чудовищами. И мы будем рыскать там в поисках твоего двойника? Нас могут убить.

– Снежская улица – особенное место, – ответил Гоша. – Это кошмар и реальность одновременно. Вы когда-нибудь осознавали, что спите, будучи во сне? В такие минуты можно подчинить себе события… Можно представить наше путешествие туда как некую игру. Мы – герои, а чудовища – враги. Придумайте им слабости, представьте, как сможете победить их, и побеждайте… Вы вправе отказаться. Даже если мне придётся пойти одному – я пойду. Но кто со мной, тот герой!

– Мы пойдём туда прямо сейчас? – спросила я, будто уже всё решила.

– Да, здесь же недалеко, – ответил Гоша, посмотрев на выход со стадиона.

Никто не отступил и не передумал. Я, Рудольф, Даша, Илья и Костя шли за Гошей по осенней улице. Этот мужчина хорошо помнил дорогу, ведь там когда-то был его дом.

Наша разношёрстная компания шла через гаражи, через заросли кустарников, пробиралась дворами и закоулками.

Я не верила, что решилась на это. Попёрлась куда-то с толпой малознакомых людей, не осознавая рисков. Взрослый скептицизм мешал воспринимать происходящее всерьёз. Казалось, что всё это так, понарошку. Сейчас поблуждаем среди старых домов, ничего не найдём и разойдёмся.

Но внезапно мы оказались в странном месте: узкий переулок, серые стены, старые мусорные баки, каких уже давно нет. Я была здесь раньше?

Переулок выглядел каким-то бесцветным. Всё вокруг такое бледное…

Вдруг я увидела на асфальте знакомую вещицу и как заворожённая протиснулась вперёд.

Там лежал кассетный плеер. Мой плеер! Чёрно-серый корпус с надписью STEREO и с наклейкой от жвачки. На ней весёлый оранжевый череп с двумя костями… А на уголке чернела трещина и блестели свежие кровавые разводы.

– Поверить не могу! Он до сих пор здесь! – мой голос прозвучал как-то по-детски высоко.

Я наклонилась, протянула руку и удивилась, какими тонкими стали мои пальцы. Да ещё чёрный лак на ногтях… Это была рука подростка!

У меня перехватило дыхание. Я оглянулась и увидела, что рядом уже не те люди за сорок, а подростки тринадцати-четырнадцати лет. Руд стал светловолосым пацаном, каким я его помнила. Рядом с ним стояла Даша – хорошенькая девочка с веснушками на лице. Илья снова превратился в низенького круглолицего парня со взъерошенными волосами. Бородатый Гоша теперь был мальчишкой с длинной чёлкой, и лишь глаза остались прежними – всё такие же огромные, синие. А лысый, пузатый Костя вдруг стал худым, кудрявым подростком.

И все они были одеты, как раньше: широкие джинсы, кроссовки, олимпийки. И сама я узнала на себе свою старую джинсовую куртку из девяностых. Ребята оглядывали себя и друг друга с удивлением.

– Мы снова дети, что ли? – воскликнул Костя, и в его голосе послышался не страх, а скорее восторг.

Он трогал свои густые кудрявые волосы, ощупывал плоский живот.

– Какая я тонкая! Руд, я что, правда такой была? – удивлялась Даша, кружась на месте, как будто не могла поверить, что опять стала маленькой, хрупкой девочкой.

Снова очутиться в образе подростка было настоящим чудом. Какой неожиданный сюрприз! Груз прожитых лет слез с меня, словно змеиная кожа.

Я чувствовала себя как в детстве, перед днём рождения! Такой волнующий трепет, такая жажда приключений и неуёмный оптимизм!

Я задышала полной грудью. В сердце проснулись почти забытые чувства свободы, молодости, жизни!

– Тише, тише, соберитесь, ребята, – просил Гоша уже не хриплым, а юным мальчишеским голосом. – Давайте: расходимся по сторонам, ищем его. Ничего не бойтесь. Представьте, что вы в игре! Нужные вещи обязательно попадутся вам под руку. А увидите кого-то похожего на меня – сразу кричите и зовите остальных.

Мы прошли через переулок и оказались на широкой туманной улице. Пейзаж другого времени: старые бетонные дома, старые автомобили, пустые дворы, разбитый газетный киоск.

– Идём в разные стороны, – уверенно командовал Гоша.

– Я не отпущу Дашу одну, – возразил Руд, взяв подругу за руку.

Гоша кивнул:

– Хорошо. Главное, не теряем время! Ищем его!

Каждый из нас отправился в свою сторону. Я побрела по тротуару куда глаза глядят. Душу разрывало от противоречивых чувств. Вроде бы до жути страшно, но при этом приходилось бороться с соблазном вставить наушники в уши и включить музыку на плеере.

Во мне проснулся подростковый дух. Я чувствовала, что готова рисковать и сражаться.

Вдруг мне на глаза попалась небольшая картонная коробка. Она стояла на тротуаре и будто говорила: «Открой меня!» Я подошла и подцепила крышку носком кроссовка. Внутри стояла всего лишь стеклянная перечница с серебристой крышкой. А в ней чёрный молотый перец.

– Ха-ха! Серьёзно? – рассмеялась я, вынув из коробки то, что мне досталось.

«Нужные вещи или оружие обязательно попадутся вам под руку», – говорил Гоша. Значит, это место в самом деле реагирует на мысли.

И вдруг, будто отвечая на мой смех, издалека послышалось такое знакомое, дикое дыхание:

– Ха-а-а-а!

Раздался стук каблуков по асфальту. Впереди прорисовалась высокая тень. Затем из тумана вынырнула она – Детоедка!

Эта ужасная женщина неслась по тротуару, разинув гигантскую пасть и выпучив глаза.

Я не растерялась и швырнула в неё перечницу. Попала точно в рот, прямо в её широкое горло!

Высокая женщина тут же споткнулась на ровном месте, упала, схватилась за шею и начала истошно кашлять. Детоедка задыхалась у меня на глазах, а я просто смотрела, как она корчится, хрипит и сотрясается всем телом.

И вдруг из её горла вместе с кашлем посыпались мокрые кости. Это был её собственный скелет! Череп покатился по дороге, рёбра и позвонки сложились высокой грудой.

Исторгнув своё нутро, Детоедка расползлась по асфальту, как пустой кожаный мешок. Её тело лежало складками, глаза не двигались. Она была мертва!

И я поняла, что сделала всё правильно, когда представила, что у Детоедки смертельная аллергия на перец! Это была первая мимолётная мысль после того, как Гоша попросил придумать слабости нашим монстрам.

Он был прав! Снежская улица – кошмар, которым можно управлять. Стоит только поверить в это!

Вокруг творилось что-то странное. Где-то вдалеке ухнул взрыв, и с неба начали падать синие желеобразные комки. Кто-то ещё из ребят справился со своим чудовищем?

Позади раздался крик Даши:

– Сюда! Он здесь!

– Ребята, бейте его! – закричал Руд.

Я понеслась назад в сплошную пелену тумана, где кипела битва.

Прибежав, я увидела, что Руд, Даша и Костя подбирают с земли камни и беспощадно кого-то закидывают. Их целью был парень, похожий на Гошу. Только он выглядел немного иначе. Его лицо искажала злоба, глаза светились голубым светом, а пальцы были острые и блестящие, как осколки зеркала.

Этот мальчишка беспомощно закрывался руками от летящих камней и кричал:

– Хватит! Хватит! Перестаньте!

Но ребят было не остановить. Они знали, что перед ними не человек, а зазеркальный монстр, который прикидывался мальчишкой.

– Ты меня изуродовал! – закричал Илья, швырнув большой камень в Реверса.

Он попал ему в лицо, и оно лопнуло, как стеклянное. Широкая трещина прочертилась молнией от лба до подбородка.

Вдруг к толпе разъярённых подростков подошёл Гоша и крикнул:

– Остановитесь, ребята! Он мой!

Все тут же замерли и расступились. Гоша прошёл вперёд, встал напротив своего двойника и сказал:

– Ты моё отражение! Ты подчиняешься мне! Повторяй мои движения!

Он и договорить не успел, как полуразбитый зеркальный двойник принял такую же позу и начал беззвучно шевелить губами, повторяя за ним. Реверс стал марионеткой Гоши.

Я и другие ребята молча смотрели, что будет дальше.

Гоша властно приказал:

– А теперь иди туда, откуда пришёл!

От лица его двойника отвалился большой кусок, со звоном упал на асфальт и разбился на сотни маленьких осколков. Реверс оказался пуст внутри, как ёлочная игрушка.

Он подчинился приказу, развернулся и пошёл куда-то вдаль, постепенно растворяясь в густом тумане.

Гоша посмотрел на нас с улыбкой и сказал:

– Спасибо, ребята! Это всё! Вы можете возвращаться домой, а я его провожу. Пусть убирается в свой зазеркальный мир!

– Мы подождём тебя, – пообещала я.

Парень помотал головой:

– Нет. Это место теперь всегда будет границей двух миров. Кто-то должен её охранять. Я останусь здесь, чтобы Реверс больше никогда не вернулся.

Его голос звучал тихо и печально, но в глазах была не грусть, а спокойствие, будто он уже принял свою судьбу.

– Ты останешься здесь навсегда? – сочувственно спросила Даша.

– Мне будет немного одиноко, но я уже к этому привык, – ответил Гоша с напускной бодростью. – Но с другой стороны, мне не придётся стареть. Вы станете дедами и бабками, а я нет! И кстати, когда состаритесь, скрючитесь и почти доживёте свой срок – приходите сюда! Составите мне компанию.

– Идея шикарная! – сказал Костя.

– Всё, мне пора, ребята! Спасибо вам! – крикнул Гоша, убегая вдаль за исчезающей фигурой Реверса.

Костя, Илья, Руд и Даша наперебой закричали:

– Пока!

– Пока!

– Пока!

– Пока!

Будто этот парень исчезал из нашей жизни не навсегда, а так, ненадолго…

Мы смотрели ему вслед, пока он не пропал в тумане, и только потом повернули обратно. Я задумчиво брела позади всех, смотрела, как смешно болтаются мои тонкие руки, и слушала разговоры ребят.

Они быстро отвлеклись и говорили кто о чём.

Илья хвастался, как мальчишка:

– И я иду по улице, вижу: валяется коробка. А в ней динамитная шашка. Я сразу понял, что ею можно подорвать Простудня! И вдруг появляется он, синий липкий монстр. А фитиль шашки сам загорелся. И я как в него запульнул! Динамит к нему приклеился, а он такой пытается его оторвать, но без толку. Фитиль догорел. И бабах! Вы это слышали? Его на куски разнесло, а потом желейный дождь с неба посыпался!

– А я бескожего монстра порубил на куски! – хвастался в ответ Костя.

– Фу! – сморщилась Даша.

Руд снова взял её за руку и потихоньку произнёс:

– Даша… А когда мы станем обратно взрослыми… Ты выйдешь за меня замуж?

Девочка отвернулась и так густо покраснела, что веснушки на её лице стали незаметны:

– Это неожиданно и очень мило… Но я подумаю об этом взрослой головой, ладно?

– Конечно! – ответил Руд.

«Сделал ей предложение? А я когда-то думала, что нравилась ему. Но оказалось, что была всего лишь заменой исчезнувшей подружки? Она вернулась, и теперь я как будто не существую. Обидно… Хотя ладно! Руд мне никогда не нравился как парень», – крутились у меня в голове странные подростковые мысли.

Я на время забыла, что уже давно не юная девочка. У меня самой двое детей и любящий муж, с которым всё хорошо.

Там, на Снежской улице, моя настоящая жизнь казалась нереальной. Вспомнились сразу все наивные мечты: ездить по концертам любимых групп и тусоваться с другими рокерами.

Не думала, что вместо этого я стану матерью.

Близился выход. Неужели это всё? Конец нашему приключению… Остаться бы в этом странном мире ещё ненадолго, но увы, пора возвращаться. Дома ждёт семья, всякие скучные взрослые дела.

Мы с ребятами пересекли узкий переулок и снова оказались за пределами Снежской улицы. Я почувствовала тяжесть своего тела и ломоту в спине. Костя опять стал лысым и пузатым. Илья снова был выше всех, а шрамы на его лице переплелись с глубокими морщинами. Даша из девочки превратилась в красивую женщину, и седой Рудольф смотрел на неё всё так же влюблённо.

Все уже как будто забыли, что Гоше пришлось остаться там – на границе двух миров, чтобы нас и наших детей не беспокоили кошмары наяву.

В моей руке всё ещё лежал старый кассетный плеер. Давно потерянная и вновь обретённая любимая вещица. Последний привет из детства.

Интересно, а батарейки не сели?

Я вставила наушники и нажала на Play. В ушах зазвучала та самая песня группы «Король и Шут», которую я недослушала много-много лет назад.