Одной из важнейших институциональных реформ, проведенных после распада Бреттон-Вудской системы, стало создание современных независимых центральных банков, которые, как предполагалось, начнут проводить монетарную политику на более технократических основах и освободят ее от периодического политического давления с требованием увеличения инфляции. Однако, к сожалению, многие центральные банки избрали политику, которая была слишком негибкой. В своей статье, написанной в 1985 году, я выдвинул идею о создании независимого центрального банка, что, с моей точки зрения, позволило бы решить проблему доверия к действиям центрального банка по отношению к инфляции. (Эта проблема впервые была проанализирована Кидландом и Прескоттом[378].) Главный вопрос, который я поднимал в этой статье, касается того, каким образом обеспечить равновесие между гибкостью и осуществлением взятых на себя обязательств. Преимущество более гибкой системы состоит в том, что она лучше реагирует на стрессовые ситуации. Однако в нормальной ситуации гибкая система оставляет центральному банку больше возможностей для различных махинаций. Так, например, центральный банк может пожелать установить слишком низкие процентные ставки, и тем самым способствовать снижению государственных финансовых издержек и одновременно повышению уровня занятости. Но население может угадать эти намерения центрального банка и изменить соответствующим образом свои ожидания, что может привести к отклонению инфляции от ожидаемого уровня. А это, в свою очередь, отразится на процентных ставках, ценах и заработных платах. С другой стороны, строгое исполнение обещаний может понизить инфляционные ожидания, но может также связать по рукам и ногам центральные банки, которые будут не в состоянии быстро реагировать на шоковую ситуацию. Если посмотреть на это реалистично, то ни одна крайность не может считаться оптимальной — ни установление нулевого значения для фактора инфляции, ни установление нулевого значения для стабилизации промышленного выпуска.

В своей более поздней работе Карл Уолш выдвинул идею, согласно которой это противоречие могло бы быть устранено с помощью внедрения надлежащим образом составленных бонусных контрактов для сотрудников центральных банков. Эти контракты позволили бы эффективно ликвидировать опасность содействию инфляции, но при этом не ограничивали бы ответные действия центральных банков на финансовые потрясения[379]. Хотя это предложение на практике оказалось малоэффективным[380], Джон Тейлор, Ларс Свеннсон и некоторые другие авторы утверждали в работах, опубликованных несколько позднее, что любое отклонение от инфляции могло бы быть успешно устранено, если бы политика, проводимая центральным банком, была достаточно ясной и прозрачной и если бы любые отклонения разъяснялись с позиций правил, согласно которым инфляция достигла бы своих таргетируемых целей без каких-либо изменений. Однако при написании вышеупомянутых работ большинство авторов брали за основу модели, в которых не были учтены несовершенства финансовых рынков и отсутствовали источники «неопределенности Найта» или источники «неизвестных неизвестных». А именно это и могло бы создать проблемы для любого зафиксированного правила.

В течение 1990-х годов, а также в начале 2000-х годов десятки центральных банков приняли те или иные аспекты политики таргетирования инфляции[381]. Сегодня эта политика стала нормой для многих мировых центральных банков — эта норма полностью принята в развитых экономиках, и в той или иной степени в странах с развивающимися рынками и даже в некоторых слаборазвитых странах[382]. Даже Федеральная резервная система США, которая долгое время сопротивлялась этой тенденции, в конце концов приняла на вооружение инфляционное таргетирование. Этому во многом способствовал Бен Бернанке, который, будучи крупным ученым, в 2001 году совместно с Томасом Лаубахом, Фредериком Мишкиным и Адамом Поузеном написал очень интересную книгу, посвященную данной проблеме[383]. Главный же вопрос, которого мы уже касались в данной работе, состоит в следующем: не случилось ли так, что некоторые банкиры-практики, которые приняли политику таргетирования, уверовали в нее, как в Святое Писание, и теперь данный подход необходимо тщательным образом пересмотреть, чтобы найти разумное равновесие между гибкостью и обязательствами? А ведь когда-то казалось, что этот вопрос полностью решен. Для того чтобы приступить к полномасштабной политике отрицательных процентных ставок, необходимо будет многое сделать, чтобы восстановить это равновесие. Но даже и сейчас политика должна быть более гибкой.