Существует ли опасность, что в мире без бумажных денег государственные декретные деньги во многом утратят свои отличительные свойства и в результате сменившие их альтернативные валюты, пусть даже близкие к идеалу, лишат центральные банки возможности стабилизировать цены? Этот вопрос может показаться довольно-таки абстрактным. Однако было бы ошибкой не задать его и не попытаться найти на него ответ.

Парадокс декретных денег Уоллеса

Рассмотрим здесь часто высказываемое опасение, что если полностью исчезнут бумажные деньги, то у центральных банков появятся проблемы с сохранением стабильности цен, что обсуждалось в конце главы 7. Еще в начале 1980-х годов исследователь монетарной системы Нейл Уоллес утверждал, что государство может продолжать выпускать не приносящие процентов декретные деньги только по одной причине — оно само делает сложным для трансакций использование доходных государственных облигаций. Во-первых, государство выпускает процентные облигации и банкноты только крупного номинала. Если бы по трехмесячным казначейским векселям выплачивался процент по рыночным ставкам и если бы они выпускались, скажем, номиналом в 100 долларов, то для некоторых трансакций они были бы даже предпочтительнее наличных денег. (Что-то похожее происходило в США во время войны 1812 года, когда мелкие казначейские векселя с выплачиваемым процентом иногда использовались в качестве валюты[367].) Во-вторых, даже если государство выпускает векселя и облигации только крупного номинала, то оно должно принять меры, чтобы запретить частным финансовым компаниям выпускать процентные бумажные заменители денег, которые были бы на 100 % обеспечены государственными облигациями. Без такого ограничения, которое государство осуществляет благодаря своей монополии на выпуск валюты, могут появиться посредники, которые разменяют облигации крупного номинала на более мелкие, пригодные для использования в качестве бумажных денег, и затем начнут продавать их с прибылью. Всем нам известно, что финансовая система хорошо подходит для подобных игр.

Уоллес утверждал, что если не ввести ограничения, не позволяющие облигациям конкурировать с наличностью в роли платежного средства, то любые попытки государства по выпуску декретных денег, которые, по сути, ничего не стоят, будут всегда обречены на провал. В отсутствие данных ограничений и законов, единственной стабильной денежной системой станет валюта, на 100 % обеспеченная товаром, например золотом или серебром.

В то время, когда Уоллес писал об этом, могло показаться, что существующие на тот момент финансовые институты не позволяют считать его опасения по поводу денежной стабильности обоснованными и реалистичными с институциональной точки зрения. Во-первых, бумажные деньги коренным образом отличаются от других трансакционных средств, поскольку они анонимны. Сегодня облигации, предполагающие выплату процентов, и казначейские векселя регистрируются на имя их владельца, и для того, чтобы их продать или перевести на имя другого лица, требуется зарегистрировать их на имя нового владельца. А огромное количество этих ценных бумаг теперь существует в электронном виде. Однако, если валюта будет полностью переведена в электронный формат, она потеряет свою уникальную характеристику — анонимность, вследствие чего будет сложнее различать деньги и процентные электронные облигации. В крайней ситуации облигации могут уменьшить значимость валюты. Это, в свою очередь, приведет к тому, что государству будет труднее осуществлять контроль над уровнем цен, поскольку в обращении будет находиться слишком много инструментов, по виду напоминающих деньги.

До сих пор казалось, что это не может считаться серьезной проблемой. Центральные банки имеют огромные возможности для стабилизации цен благодаря своей монополии на выпуск денег, причем они сохранили все эти возможности даже несмотря на то, что появилось огромное множество альтернативных транзакционных средств, таких как кредитные карты, дебетовые карты и Apple Pay.

Существует ли разумный ответ на эти опасения? Согласно классической монетарной теории, пока центральный банк в состоянии контролировать межбанковскую процентную ставку овернайт, никого не будет беспокоить, что «кэш» может перемешаться с другими государственными долговыми бумагами. Однако на самом деле в этой теории содержится некое допущение по поводу негибкости цен, которая позволяет государству контролировать инфляцию даже в отсутствии валюты, которую также необходимо контролировать[368]. Полный отказ от денег, как бумажных, так и металлических, мог бы оказаться хорошей проверкой этого предположения. Но поскольку в главе 7 предлагается оставить в обращении на бесконечно длительное время или купюры мелкого номинала, или монеты, или и то и другое, то мы можем больше и не рассматривать эту проблему (если в действительности это вообще является проблемой).

Еще одна идея, которая, по сути, несколько напоминает гипотезу Уоллеса, — это «фискальная теория определения уровня цен», разработанная Липером, Симсом и Вудфордом[369] десятилетием позже. В этой теории также выдвигается гипотеза о том, что уровень цен зависит от размера номинального капитала ценных бумаг, выпускаемых государством, включая облигации, векселя и деньги. В фискальной теории определения уровня цен делается еще один шаг вперед — в ней утверждается, что сегодня уровень цен зависит также и от ожидаемых в будущем финансовых потребностей государства. Согласно этой теории все очень просто: уровень цен должен выровняться таким образом, чтобы соответствовать бюджетным ограничениям государственного сектора, учитывая все его текущие планы по будущим расходам и налогам (в противоположность классической теории, в которой уровень цен выравнивает реальный баланс денежного спроса и предложения).

Фискальная теория определения уровня цен вызывает ряд возражений. Во-первых, в ней не учитывается очень важный фактор — возможность дефолта. Кроме того, представляется, что эта теория противоречит многочисленным эмпирическим доказательствам, указывающим на то, что цены и обменные курсы особенно чувствительны к денежному предложению, в отличие от общего размера государственного долга. Тем не менее и эта теория может стать более жизнеспособной в мире электронных денег, где начинают исчезать различия по ликвидности и трансакциям между электронными деньгами и долгосрочными электронными государственными облигациями.

Интуиция подсказывает, что переход к электронной валюте окажется достаточно плавным процессом. Однако нельзя полностью исключить возможность того, что это нанесет удар по социальным традициям и ожиданиям и в итоге ситуация окажется совершенно иной, нежели планировалось. При переходе к электронным деньгам государство должно учитывать возможность подобных «известных неопределенностей», и не упомянуть об этом в данной книге было бы большой ошибкой.