В экономике, ограниченной нулевыми процентными ставками, весьма хороший результат могут дать быстрые изменения в фискальной политике в зависимости от ситуации. Однако следует делать различие между шагами, которые предпринимаются за неимением лучшего (такое происходит при гиперактивной фискальной политике) и фискальной политикой, которая будет вполне оправданна даже в условиях полной стабилизации монетарной политики. А это, в свою очередь, станет возможным лишь при снятии ограничений на введение отрицательных процентных ставок.

По сути, использование гибкой фискальной политики для того, чтобы уйти от проблемы нулевых ставок, выглядит несложным делом, хотя и в этом случае существует несколько вариантов, которые зависят от того, что конкретно понимать под жесткими рамками и несовершенством рыночных отношений[285]. В целом оптимальная государственная политика предполагает использование как фискальной, так и монетарной политики. Однако необходимо отметить несколько моментов, о которых часто забывают в пылу полемики. Во-первых, канонический кейнсианский принцип фискального стимулирования при нулевых процентных ставках предполагает условия замкнутой экономики. При этом также игнорируется тот факт, что какая-то часть средств, предназначенных для фискального стимулирования, может утекать за границу. Одно из блестящих упрощающих допущений, предложенных Джоном Мейнардом Кейнсом, состоит в том, что он рассматривал только случай замкнутой экономики, вне ее связи с остальным миром. Допущение о замкнутой экономике с аналитической точки зрения выглядит весьма элегантно, но не вполне реалистично, даже для США. В связи с тем что открытая экономика имеет свои определенные побочные эффекты, необходимо, чтобы политика фискального стимулирования была полностью эффективной и скоординированной во всех странах, нуждающихся в подобных мероприятиях. Однако, как показывает опыт, легче сказать, чем сделать, особенно учитывая, что одни страны в меньшей степени, чем другие, полагаются на кейнсианскую модель.

Во-вторых, эффект фискальной политики в целом может проявлять чувствительность к ожиданиям по поводу того, будет ли фискальный импульс временным или постоянным. Постоянные изменения предполагают более высокие налоги в будущем и с большей вероятностью могут привести к снижению уровня потребления частного сектора. Говоря точнее, фискальный стимул, от которого предполагается отказаться после того, как процентные ставки поднимутся выше нуля, может вызвать мультипликативный эффект, существенно влияющий на производственный выпуск. Однако фискальный стимул, который, как предполагается, сохранится и после преодоления нулевой границы, имеет гораздо более слабый эффект. Это очень важный момент, поскольку на практике не так легко заставить население поверить, что новая фискальная политика будет введена лишь на какое-то время: если люди не верят, что в обозначенное время эта политика будет прекращена, то эффект от ее воздействия может оказаться весьма скромным[286].

Еще одна идея, которую время от времени пытались претворять в жизнь, состоит в том, чтобы центральный банк печатал деньги и раздавал их непосредственно потребителям. Эту вполне здравую мысль предложил Бен Бернанке в качестве решения проблемы дефляции в Японии. Это было в 2002 году, когда Бернанке еще возглавлял Федеральную резервную систему. Но ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Некоторые оппоненты прозвали его «вертолетным Беном», поскольку в своих рекомендациях для Японии он исходил из знаменитой аналогии Милтона Фридмана о «сбрасывании денег с вертолета». Позднее эта идея снова привлекла к себе внимание. Лорд Адэр Тернер, бывший председатель Управления по финансовому регулированию и надзору Великобритании, в своей книге 2015 года, посвященной проблемам государственного долга, отстаивал идею полезности трансфертов, профинансированных центральными банками. «Вертолетные деньги» часто упоминаются в полемических статьях и в блогах, причем на них ссылаются как на «эликсир экономического роста»[287]. По сути, в этой идее нет ничего плохого[288]. Однако важно понимать, что «вертолетные деньги» вряд ли могут стать каким-нибудь дополнительным средством в арсенале макроэкономических механизмов стабилизации экономики. Эта проблема создает вокруг себя много путаницы, поэтому стоит уделить ей несколько слов.

Когда в экономике отсутствует ограничение на применение нулевых ставок, то использование «вертолетных денег», по большому счету, ничем не будет отличаться от того, как если бы Казначейство начало раздавать каждому домохозяйству (или каждому потребителю) чек стоимостью в 500 долларов. Для финансирования этой операции Казначейству нужно было бы выпустить новые долговые обязательства, а затем Федеральной резервной системе пришлось бы полностью скупить эти долги, используя обычную рыночную процедуру покупки облигаций. В результате благосостояние частного сектора увеличилось бы за счет того, что на руках у потребителей оказалось бы большее количество наличных денег. При этом количество облигаций не увеличилось бы. Когда в экономике существует ограничение по применению нулевых ставок, единственное различие состоит в том, что центральные банки должны прибегнуть к политике количественного смягчения с целью поглотить новые долговые обязательства.

Если использование «вертолетных денег» сопровождается некоторыми другими институциональными изменениями, то эти деньги могут создать новые возможности. Так, например, если одновременно с использованием «вертолетных денег» провести корректировку уровня таргетирования инфляции, то, естественно, эффект будет более ощутимым. Точно так же, если к «вертолетным деньгам» добавить принятие новых законов, благодаря которым центральные банки смогут взять на себя обязательства по инфляционному финансированию в будущем, то это тоже будет важным результатом. В обоих случаях «вертолетные деньги» сыграют роль «волшебного золотого ключика», с помощью которого можно вызвать политические изменения в условиях, когда политическими способами этого добиться невозможно. Не исключено, что это укрепит репутацию центрального банка, поскольку при таком консервативном поведении появится надежда, что он будет проводить более гибкую фискальную политику. Таким образом, «вертолетные деньги» могут предоставить альтернативные возможности, которые не следует упускать из виду[289].

Если центральный банк хочет укрепить свою репутацию, то тогда он может воспользоваться еще одной современной технологией, которую называют дроновыми деньгами (по аналогии с «вертолетными деньгами»). Вместо того чтобы без разбора «сбрасывать деньги с вертолета», государство может целенаправленно обеспечивать домохозяйства, имеющие низкие доходы, деньгами, как бы сбрасывая эти деньги с дрона-беспилотника. Можно предположить, что такие целевые денежные трансферты обеспечили бы большую активность использования доллара в кейнсианском смысле, поскольку значительная часть этих денежных средств не накапливалась бы, а тратилась. Подобные трансферты, наверное, были бы особенно целесообразны в том случае, когда целью является стимулирование потребительского спроса и одновременно решение проблемы неравномерного уровня благосостояния.

Итак, может быть, политика фискальной стабилизации и неплохая идея. Однако в том случае, если центральные банки смогут установить отрицательные процентные ставки, эта политика стала бы самым важным первым шагом, при условии что будут проведены все необходимые подготовительные мероприятия. Это помогло бы прояснить обстановку; устранило бы необходимость вместо монетарной политики, за неимением лучшего, использовать фискальную политику; а также позволило бы финансистам оценивать фискальную политику, исходя из таких стандартных понятий, как потребности, эффективность и распределение доходов. При этом необходимо бдительно следить за тем, чтобы вместо ограничений в виде нулевых процентных ставок не использовались их «липовые» заменители. Для того чтобы действительно расширить альтернативные варианты денежно-кредитной политики, нужны более фундаментальные изменения.