Как я уже объяснял, идея более высокого целевого уровня инфляции в целом базируется на общепринятом представлении о том, что в долгосрочной перспективе монетарная политика не будет оказывать влияния на реальные процентные ставки (то есть номинальные процентные ставки будут скорректированы по уровню ожидаемой инфляции). Говоря иными словами, полностью ожидаемая монетарная политика «нейтральна» даже в кейнсианской модели. В частности, в долгосрочной перспективе разница в средних темпах инфляции не будет влиять на реальные процентные ставки, поскольку все привыкнут к этим темпам.

Идея о том, чтобы установить уровень таргетирования инфляции выше 2 %, не является каким-то страшным святотатством. Эта мысль уже бродила в умах исследователей с начала 1990-х годов, когда центральные банки разных стран только начинали приходить к общему мнению относительно 2-процентной инфляционной цели, которая теперь стала нормой[275]. Многие формирующиеся рынки и развивающиеся страны уже сегодня имеют более высокий целевой уровень инфляции. В Корее и в Мексике, например, инфляционные цели составляют приблизительно 3 %.

Тем не менее если рассматривать установление целевого уровня инфляции в 4 % на полном серьезе, то важно разделить эту проблему на два отдельных вопроса, которые, к сожалению, нередко вызывают путаницу во время дебатов. Во-первых, предположим, что мы можем воспользоваться машиной времени, вернуться в середину 1980-х годов и осуществить полную «перезагрузку» процесса установления инфляционной цели. Было бы лучше, если бы мы выбрали целевой уровень инфляции в 2 %, особенно учитывая, что теперь нам известна такая проблема, как нулевые процентные ставки? Если бы вместо 2 % мы выбрали 4 %, вывело бы это мировую экономику на более высокий уровень развития? Конечно, если бы в настоящее время мы в действительности перешли на уровень таргетирования инфляции, равный 4 %, то получили бы более конкретные ответы, чем при таких абстрактных рассуждениях. Но даже и тогда ответы не были бы полностью очевидными. Стенли Фишер сегодня занимает пост вице-президента Федеральной резервной системы США, а ранее являлся заместителем главы Международного валютного фонда. У него имеется огромный опыт работы в странах с высокой инфляцией. Фишер утверждает, что, когда средний уровень инфляции достигает 4 %, начинается не только более частое изменение цен, но и их индексирование[276]. И в том и в другом случае монетарная политика становится менее эффективной. Если цены и заработные платы индексируются в соответствии с инфляцией, то в перспективе монетарная политика ни на что не может повлиять. Условно говоря, при уровне таргетирования инфляции в 4 %, в отличие от целевого уровня инфляции в 2 %, у центральных банков могли бы появиться дополнительные ресурсы для понижения процентных ставок, однако эти ресурсы могли бы понадобиться им самим. Естественно, очень сложно выяснить, как это работает на практике, поскольку мы не живем в мире, где инфляция оставалась бы стабильной на уровне 4 % в течение сколько-нибудь длительного времени. Поэтому мы не можем с уверенностью сказать, что именно будет происходить в такой ситуации с установлением уровня заработной платы и с другими договорными отношениями.

Еще один негативный эффект, создаваемый высокой инфляцией, состоит в том, что она потенциально приводит к более сильному разбросу в относительных ценах и заработных платах, поскольку агенты, действующие в различных отраслях экономики, не координируют между собой происходящие изменения в зарплатах и ценах. По мере роста инфляции требуется больше усилий по координации, поскольку значительно увеличивается разница между новыми ценами, недавно установленными одними компаниями, и ценами, которые не пересматривались другими компаниями в течение длительного времени. Хотя с количественной точки зрения о важности этого эффекта можно поспорить[277], согласно разным стандартным моделям ценовое искажение будет увеличиваться с ростом инфляции. Это, в свою очередь, может оказать весьма негативное влияние на экономику[278]. Более того, дисторционные издержки инфляции проявляются постоянно, а не только в период рецессии.

Более высокая инфляция дает также и другие негативные эффекты, которые нельзя оставить без внимания. Во-первых (и это, наверное, самое главное), центральные банки могут объявить инфляцию в 2 % психологическим эквивалентом нуля. Логика здесь простая: при постоянном поступлении новых продуктов и товаров публикуемые индексы потребительских цен, как правило, превышают показатели инфляции. Отклонение, скорее, составляет не 2 %, а 1 % (в точности этого никто не может сказать). Однако, так или иначе, эта разница близка к нулю, поэтому у потребителей не должно быть повода для волнений. По-видимому, экономисты, которые постоянно размышляют о ценах, не слишком много времени уделяют вопросу инфляции, однако инфляция имеет большое значение для простых потребителей, которым, хотят они или нет, приходится об этом думать. И это не пустые слова. Несложно понять, что такое нулевая инфляция (или ее психологический эквивалент); потребители относительно легко могут принять ее на долгосрочную перспективу. На языке теории игр «нулевая инфляция», то есть стабильность цены, называется натуральной фокальной точкой. Инфляция в 4 % является совершенно произвольным выбором (почему бы не установить инфляцию в 3 %, или в 5 %, или вообще в 8 %?), и поэтому может оказаться, что «привязать» инфляцию именно к этому уровню довольно сложно, даже если в переходный период будут сделаны необходимые корректировки.

Однако самая сложная проблема, которая возникает при изменении инфляционной цели, состоит в том, что это может серьезно подорвать доверие к центральному банку. После того как в течение многих лет народ убеждали, что уровень инфляции 2 % — это нирвана, легко ли будет центральному банку вдруг сказать: «Ошибочка вышла. Мы имели в виду, что нирвана — это 4 % инфляции. Приносим глубочайшие извинения за то, что разбили все ваши надежды и мечты, которые вы связывали с процентными ставками по кредитам и со своей зарплатой. Это наша вина». Помимо того что в результате такого заявления возникнет паника, которая легко может вылиться в финансовый кризис, люди, естественно, будут задаваться вопросом: «А что, если центральному банку когда-нибудь снова придет в голову поменять инфляционную цель, и она будет установлена, скажем, на уровне 3 % или 5 %?». Даже при оптимальных условиях потребуется не один год, чтобы население оправилось от психологической травмы и чтобы улеглось напряжение, вызванное неопределенностью ситуации. Принять такое решение — это большой риск, особенно когда не очевидно, что положительный результат от монетарных «патронов» окажется менее эффективным, чем предполагалось (это объяснялось выше). Все это произойдет в ситуации, когда в долгосрочной перспективе сложнее ожидать полного доверия населения к более высоким инфляционным целям и когда имеются иные существенные искажения, связанные с более высоким уровнем инфляции.

Однако идею об уровне таргетирования инфляции в 4 % не будем выбрасывать на свалку интеллектуальной истории. Не исключено, что в один прекрасный день обстоятельства резко изменятся и потребуется значительное увеличение затрат на оборону страны, что может привести к новому витку инфляции. Не хочется думать о том, что такой день наступит. Но если бы это произошло, то это был бы повод задуматься еще раз об уровне таргетирования инфляции, а также о том, в каком финансовом мире мы хотим жить. Конечно, если появится возможность установления отрицательных процентных ставок, то возникнет необходимость поднять инфляционные цели. Тогда центральный банк сможет таргетировать инфляцию даже на уровне в 1 %, хотя по причинам, обсужденным выше, лучше было бы сохранять уровень в 2 %.