Теперь обратимся к рассмотрению использования наличных денег в собственно криминальной деятельности, осуществляемой как внутри страны, так и за рубежом. Помимо наличных денег, для финансирования криминальной деятельности используется множество других средств. Поскольку мне приходилось изучать историю таких явлений, как использование в практике международной торговли счетов с заниженными и завышенными ценами, я с уверенностью могу утверждать, что существует огромное количество способов, с помощью которых можно перемещать деньги по всему миру. Так, например, декларируя полностью легальные трансакции, можно сообщить неверные данные об их объемах. В период после окончания Второй мировой войны во всех европейских странах был введен жесткий контроль над движением капитала. Когда нужно было вывести деньги из страны, то при заключении сделок обычно договаривались о том, чтобы декларируемая сумма платежей, полученных за экспорт, занижалась, а декларируемая сумма платежей, совершенных за импорт, завышалась. В результате для многих стран объем перемещенного таким способом капитала приблизительно на 10 % превышал официальные цифры, полученные от торговли, а для ряда стран он был во много раз больше официальной статистики[150]. Даже сегодня в некоторых странах, например в Китае или Индии, движение денег в обоих направлениях происходит с искажением реальных цифр при декларировании торговых операций.
На самом деле существует великое множество хитроумных способов, с помощью которых можно совершать нелегальные трансакции таким образом, чтобы скрыть реальный поток капитала и при этом не прибегать к наличным деньгам. Эти способы особенно эффективны для одноразовых трансакций. Так, например, в США законом запрещено платить за донорские органы и уж тем более невозможно воспользоваться для этого кредитной картой. Однако эти запреты можно обойти, если с помощью кредитной карты произвести оплату кровному родственнику, скажем за платье, и перевести сумму денег, во много раз превышающую стоимость этого платья. В результате родственник «передаст в дар» свою почку[151]. Однако при этом остается одна маленькая деталь — при совершении нелегальных операций бал правят все-таки наличные деньги, поскольку они позволяют сохранить анонимность и обеспечивают прохождение оплаты в режиме реального времени на любом этапе криминальной сделки. Недорогой наемный убийца[152] не предполагает, что за заказ ему заплатят необработанными алмазами или переведут деньги на кредитную карту. Правда, может найтись какой-то наивный человек, который согласится принять оплату биткойнами, полагая, что криптовалюту невозможно отследить (к обсуждению этого вопроса мы еще вернемся в главе 14).
Наличные деньги наносят урон в огромном количестве областей, и если бы мы задались целью перечислить все эти области, то наша книга превратилась бы в энциклопедию криминальной деятельности. Я надеюсь, что если мы сосредоточим внимание лишь на нескольких главных аспектах, то получим полное представление о картине в целом. Сначала я собираюсь рассмотреть отмывание денег, полученных в результате криминальной деятельности, а затем обсудить использование наличных в торговле наркотиками, в политической коррупции, в торговле людьми и в использовании рабочих-мигрантов[153].
Процедура отмывания грязных денег путем пропускания их через легальный бизнес в качестве «нарисованной» прибыли стара как мир. Это главная финансовая операция, осуществляемая мировой организованной преступностью[154]. Доход от нелегальной деятельности часто поступает в виде наличных денег. Поэтому важнейшая проблема, с которой сталкивается любой крупный преступный синдикат — это найти способ, с помощью которого нелегальный доход в наличных деньгах выглядел бы легальным. Стандартный способ для этого состоит в том, чтобы обзавестись законным бизнесом, через который проходит большое количество наличных денег (например, рестораном, химчисткой, строительной фирмой), влить туда большое количество наличности, а затем сфабриковать бухгалтерию таким образом, чтобы казалось, что вся наличность была заработана законным путем. Я не сомневаюсь, что большинство читателей прекрасно понимают, как происходит отмывание денег (в первую очередь, конечно, я имею в виду фанатов телесериала «Во все тяжкие» — «Breaking Bad»)[155]. Однако, чтобы представить полную картину, я думаю, необходимо кратко обсудить этот вопрос.
По сути, использование двойной бухгалтерии для отмывания прибыли, полученной нелегальным образом, не представляет проблемы. Так, например, ресторан может отмывать наличные, показывая в бухгалтерских отчетах большее количество клиентов, чем было на самом деле. В этом случае ресторан просто выписывает липовые чеки и на их основе записывает «доход» в параллельной бухгалтерской ведомости, которая хранится для предъявления представителям налоговой службы. Этих представителей вряд ли можно назвать полными идиотами, и если у них возникают какие-либо сомнения, то они могут проверить, действительно ли ресторан заказывает достаточное количество продуктов, чтобы обслужить заявленное ими количество людей. Опытные рестораторы, которые на отмывании денег собаку съели (да простят мне читатели этот каламбур), специально для такого случая заготавливают липовые счета на приобретение липовых продуктов. Если это сделать невозможно, то владелец ресторана дополнительно закупает продукты, которые он затем либо как-то утилизирует, либо со скидкой перепродает в другой ресторан (естественно, получая при расчете наличные). Если ресторан принадлежит криминальному предприятию, то все эти мероприятия проворачиваются собственными силами, без привлечения сторонних лиц. В противном случае может возникнуть угроза физического давления или необходимость откупаться[156].
Конечно, рассуждения, приведенные выше, не могут в полной мере описать всю изобретательность специалистов по отмыванию денег и всего многообразия используемых ими приемов. Здесь можно упомянуть, например, о хавале, альтернативной неофициальной системе перевода денежных средств, широко распространенной в странах Ближнего Востока и Северной Африки. Оператор хавалы эффективно «сводит» людей со встречными интересами. Так, например, он организует обмен валюты между человеком из Индии, у которого есть индийские рупии и которому нужны доллары США, с человеком из США, у которого есть доллары и которому нужны рупии. В результате деньги не пересекают государственных границ[157]. Вряд ли такой практикой занимаются только неофициальные банкиры третьего мира. Известны случаи, когда на подобном «сводничестве» попадались и банкиры из экономически развитых стран[158]. Я не собираюсь доказывать, что в любой операции по отмыванию денег используются наличные деньги, но я утверждаю, что наличные играют весьма существенную роль во многих незаконных операциях[159].
Вне всяких сомнений, торговля наркотиками — этот тот вид нелегального бизнеса, в котором использование наличных денег особенно широко распространено. Когда в 2014 году, в одном из своих домов в Мексике был арестован наркобарон Хоакин Гусман по кличке Эль Чапо (Коротышка), полицейские обнаружили у него в доме более 200 миллионов долларов наличными. Во время крупнейших полицейских налетов на наркоторговцев всякий раз обнаруживались огромные запасы наличных денег. Вряд ли можно найти сводную статистику для США по изъятию наличных денег во время таких облав, однако если читатели наберут в поисковике интернета такие слова, как «облава», «наркотики», «наличность» и т. д., то они получат представление об истинном размахе этой деятельности. Правда, здесь необходимо отметить следующее: столь часто цитируемый факт, что приблизительно на 90 % всех американских долларов можно обнаружить следы кокаина, является преувеличением. Связь между наркотиками и наличными деньгами здесь явно переоценивается. В современных высокоскоростных аппаратах по подсчету денег, включая банкоматы, легко может произойти загрязнение, и одна бумажная купюра достоинством в 1 доллар может «заразить» целую пачку наличных[160].
По оценкам корпорации РЭНД, общий объем рынка для 4 главных нелегальных наркотиков в США в 2010 году составлял более 100 миллиардов долларов. При этом на долю кокаина (включая крэк) приходилось 28 миллиардов долларов, на долю героина — 27 миллиардов долларов, на долю марихуаны — 41 миллиард долларов, а на долю метамфетамина (мета) — 13 миллиардов долларов. И это данные только по США[161]. Согласно одному из последних расчетов, произведенных Управлением ООН по наркотикам и преступности (UNODC) в 2003 году, мировой рынок наркотиков оценивается в 322 миллиарда долларов. Если учесть, что с того времени мировой номинальный ВВП увеличился приблизительно вдвое, можно предположить, что объем торговли наркотиками увеличивался пропорционально и на сегодняшний день составляет более 600 миллиардов долларов[162].
Помимо негативного воздействия на главные страны — импортеры наркотиков, наркокартели наносят сокрушительный удар по таким странам, как Мексика и Колумбия, подставляя их правительства и расшатывая государственную деятельность. Даже если мы избавимся от наличных денег, это вряд ли поможет нам избавиться от наркокартелей. Тем не менее это нанесет серьезный удар по всем структурам их бизнеса. Вокруг наркобизнеса создается настолько высокий уровень насилия и преступности, что даже незначительное сокращение объема торговли наркотиками, вне всякого сомнения, могло бы дать чрезвычайно полезный эффект. Естественно, помимо сокращения объема наличных денег, имеются и другие способы снизить уровень преступной деятельности, связанной с торговлей наркотиками. Один из самых простых — это легализовать потребление марихуаны (в последнее время этот вопрос все чаще и чаще обсуждается в Канаде). Но, в любом случае, вопрос с тяжелыми наркотиками остается очень проблематичным.
Еще одна область, вследствие которой общество несет огромные социальные издержки — это использование наличных денег для коррупции и подкупа государственных чиновников. Представляется, что социальные издержки от коррупции во много раз превышают размер самих взяток. Но и оценка размера одних только взяток приводит в ужас. Мировой банк предпринял попытку подсчитать общий объем взяток во всем мире на начало 2000-х годов. Был проведен опрос различных предприятий в разных странах. Участникам опроса предлагалось ответить на вопрос о том, в каком размере фирмы вынуждены были ежегодно давать взятки, чтобы получать лицензии, обходить законодательство и получать разрешения на заключение контрактов с государственными структурами. По оценкам Мирового банка, размер взяток на 2001 и 2002 годы составил круглую цифру в 1 триллион долларов. Если предположить, что эта цифра приблизительно вдвое увеличилась, пропорционально увеличению мирового ВВП, то на сегодняшний день объем взяток в мировом масштабе представляет около 2 триллионов американских долларов[163]. Но даже эта оценка представляется весьма консервативной, поскольку за последние пятнадцать лет на долю развивающихся стран приходится львиная доля мирового роста.
Вряд ли кто-то будет отрицать, что коррупция представляет собой одно из главных препятствий для развития экономики. В своей классической работе экономист Паоло Мауро привел убедительные доказательства в пользу того, что коррупция оказывает значительное негативное влияние на экономический рост. Эта же тема была поднята в работах многих специалистов по истории экономики, в том числе в фундаментальном труде Давида Ландса, а также в более поздней работе Дарона Асемоглу и Джеймса Робинсона[164].
Для того чтобы найти примеры ошеломляющих по размеру взяток, даже нет необходимости обращаться к опыту развивающихся стран. Так, например, конгрессмен из Луизианы Уильям Джефферсон был осужден в 2010 году за получение взяток в размере десятков тысяч долларов. В том числе ФБР обнаружило 90 000 долларов завернутыми в фольгу и спрятанными в холодильнике под корочкой пирога. Мэр города Шарлотт, штат Северная Каролина, в 2012 году подал в отставку после того, как ФБР предъявило ему обвинение в получении взятки в размере 48 000 долларов во время подставной операции. Наверное, начало всем подставным операциям положила так называемая операция «АБСКАМ»[165]. Это кодовое название тайной операции по борьбе с коррупцией, которая позволила ФБР в конце 1970-х годов уличить одного сенатора и шесть членов нижней палаты Конгресса США в получении крупных взяток. В этом случае взятки предназначались якобы для получения лицензий на организацию казино и на выдачу вида на жительство в США подставному шейху. Этот случай был запечатлен в известном фильме «Афера по-американски», созданном режиссером Дэвидом Расселлом.
Иногда движение денежных потоков происходит в обратном направлении. Бывший спикер Белого дома США Дэннис Хастерт был уличен в даче ложных показаний ФБР и в организации снятия наличных средств таким образом, чтобы спрятать 3,5 миллиона долларов. Используя эти деньги для оплаты покупок, он пытался скрыть полученные ранее взятки[166].
В Канаде, где коррупция особенно развита в отрасли строительства, была создана Комиссия по расследованию выдачи общественных контрактов на строительство и управление проектами в области строительства. Бывший организатор партии «Союз Монреаль» (эта партия находилась у власти в городе Монреаль с 2001 по 2012 год) в своих показаниях, представленных Комиссии, засвидетельствовал, что в кабинете главного финансиста партии находился сейф, доверху набитый наличными деньгами, включая старые купюры номиналом в 1000 канадских долларов. Денег было такое огромное количество, что, для того, чтобы закрыть сейф, ему требовалась помощь[167]. Даже в Финляндии, славящейся честностью своих чиновников, был зафиксирован случай, когда у одного из высокопоставленных полицейских, занимающегося борьбой с торговлей наркотиками, была обнаружена крупная сумма наличных денег. Часть этих денег была зарыта во дворе, а часть хранилась в доме[168].
Хотя коррупция достаточно широко процветает в экономически развитых странах, в развивающихся странах ситуация гораздо хуже. Популярная с политической точки зрения антикоррупционная кампания, начатая президентом Китая Си Цзиньпином после его прихода к власти в 2012 году, наглядно показала, сколь широкий масштаб эта проблема приобрела в самой крупной мировой экономике. В развивающихся странах подкуп осуществляется не только с помощью наличных денег. Еще до начала антикоррупционной кампании китайские туристы, путешествующие по зарубежным странам, в огромных количествах закупали предметы роскоши (особенно популярными были кожаные ремни и кошельки), которые могли использоваться в качестве взятки для подкупа государственных чиновников в Китае. Однако, судя по всему, более важную роль в коррупции играют все-таки наличные деньги. В ноябре 2014 года китайскими антикоррупционными властями был арестован генерал Гу Цзюньшань, которого обвинили в получении взяток за продвижение по военной служебной лестнице. Правительству потребовалось снарядить 12 грузовиков, чтобы вывести наличные деньги (в китайских юанях), находящиеся на территории его резиденции. Общая сумма была эквивалентна нескольким миллионам долларов США[169].
Конечно, в Китае существует проблема коррупции, но она не наносит столь же огромный урон экономике Китая, как коррупция в некоторых других развивающихся странах. По оценкам Transparency International[170], бывший президент Нигерии Сани Абача растратил от 2 до 5 миллиардов долларов, однако это меньше, чем растратил Мухаммед Сухарто в Индонезии (от 15 до 35 миллиардов долларов), или Фердинанд Маркос на Филиппинах (от 5 до 10 миллиардов долларов, не считая легендарную коллекцию туфель его жены Имельды)[171].
Конечно, созданное в 2010 году в США движение под названием «Инициатива по возврату активов правительств-клептократов» дало некоторые результаты в борьбе с коррупцией[172]. Однако, как обнаружилось благодаря утечке подробнейших секретных документов, принадлежащих панамской юридической конторе Mossack Fonseca (в апреле 2016 года), для борьбы с коррупцией придется приложить гораздо больше усилий. Так называемые Панамские документы позволили выявить выведенные в офшоры счета 140 государственных служащих и политиков, среди которых было 12 действующих президентов, бывшие президенты, премьер-министры, монархи, а также друзья и родственники этих политических фигур[173].
Изменить привычку к коррупции — дело не из легких, даже если лидеры страны решительно намерены положить ей конец. Мексиканскому наркобарону Гусману по прозвищу Коротышка (Эль Чапо) с помощью подкупа удавалось дважды вырваться из рук правосудия. Недавно он устроил побег из особо строго охраняемой тюрьмы в Мексике. За другой свой побег он выложил вознаграждение в 50 миллионов долларов. Говорят, что он платил наличными, которые были спрятаны в одном из его многочисленных тайных убежищ. На момент написания этой книги он предположительно снова арестован (за всеми арестами и бегствами Гусмана очень трудно уследить) и, похоже, скоро будет переправлен в тюрьму, находящуюся на территории США, откуда сбежать гораздо сложнее, хотя и такое иногда случается[174].
Естественно, коррупция уже существовала задолго до появления бумажных денег, и еще долго будет существовать после того, как они исчезнут. Тем не менее вряд ли можно сомневаться, что коррупции немало способствует сам факт существования наличных денег, с помощью которых можно совершать анонимные платежи в реальном времени — платежи, которые невозможно проследить. Да, конечно, по мере того как в обращении будет постепенно уменьшаться количество купюр крупного номинала, те, кто занимается коррупцией и другой нелегальной деятельностью, найдут альтернативные способы продолжать свой бизнес. Тогда появится еще большая мотивация для внедрения инноваций. Однако при использовании других платежных средств (золота, необработанных алмазов, биткойнов) также возникают определенные проблемы, начиная с неликвидности и высоких трансакционных расходов (необработанные алмазы) и кончая риском быть в итоге отслеженным (биткойны). Конечно, как мы уже неоднократно подчеркивали (поскольку это очень важный момент), преступники могут прибегнуть к таким трансакционным технологиям, которые используются исключительно вне сферы легальной экономики. Однако если правительство будет блокировать для них вход в легальную экономику, ликвидность трансакционных средств, используемых черным рынком, будет серьезно подорвана, а расходы на их использование по сравнению с наличными деньгами резко возрастут.
Чтобы закончить наше обсуждение коррупции в более мажорном ключе, отмечу, что в Индии правительство Моди начало интересный эксперимент. Было решено попытаться использовать интернет, чтобы лишить чиновников возможности получать взятки. Применительно к Индии существует такой термин как «лицензия раджи», который является эвфемизмом для достаточно жестких законов, регулирующих выдачу лицензий, благодаря чему у чиновников имеются огромные возможности для вымогательства взяток. В течение долгого времени «лицензия раджи» была серьезным тормозом для прогрессивного экономического развития страны. После избрания в 2014 году Нарендры Моди на должность премьер-министра Индии одним из первых его начинаний было создание системы, которая позволила жителям страны запрашивать различные лицензии онлайн, осуществляя оплату в электронном виде. В результате появилась возможность прекратить привычное вымогательство взяток наличными деньгами в бюро по выдаче лицензий при правительственных учреждениях.
В качестве меры борьбы против коррупции запрет на наличные платежи также используется и в Гонконге. Там, например, вам не удастся заплатить наличными даже за месячный абонемент в тренажерный зал. В главе 13, посвященной рассмотрению международных экономических проблем, будет показано, что отказ от наличности в развивающихся странах вряд ли реалистичен в обозримом будущем. Дело в том, что у развивающихся экономик отсутствует инфраструктура, которая могла бы поддерживать электронные платежные системы. Тем не менее если бы какие-то развивающиеся страны изъяли из обращения валюту наиболее развитых стран, то и это принесло бы им немалые выгоды.
Торговля людьми — это еще одна важная область международной преступной деятельности, в которой наличные деньги играют весьма неоднозначную роль. В документах Государственного департамента США описываются интенсивные глобальные меры, которые предпринимаются для прекращения торговли людьми, как на территории США, так и во всем мире. Ни у кого нет сомнений в том, что это действительно широко распространенное явление, однако все попытки провести его количественный анализ и оказать ему противодействие в мировом масштабе сталкиваются с методологическими, статистическими и концептуальными сложностями. Эти сложности частично проистекают вследствие различий в определениях и в институциональных возможностях разных стран[175].
Тем не менее Международная организация труда опубликовала некоторые статистические данные, которыми часто оперируют при обсуждении данной проблемы. Даже если эти цифры являются очень далекими от истинного положения дел, они все- таки, наверное, могут дать некоторое представление о размахе торговли людьми[176]. Согласно информации, полученной Международной организацией труда, около 21 миллиона человек занимаются насильственным трудом, причем 11,4 миллиона — это девочки и женщины. Из общего количества 19 миллионов человек работают на частные предприятия или на частных лиц, а труд остальных эксплуатируется государственными или повстанческими группами; 4,5 миллиона — это жертвы насильственной сексуальной эксплуатации.
Национальные правоохранительные ведомства располагают фактами по крупному перемещению людей в Западную Европу с целью принудительного оказания сексуальных услуг. Трафик происходит в основном из стран Восточной Европы и бывших республик СССР, причем жертв завлекают фальшивой рекламой о работе. Так, например, по подсчетам французского правительства, большая часть из общего количества 20 000 человек, которые во Франции занимаются проституцией (90 % из них составляют иностранные граждане), скорее всего, являются жертвами торговли людьми, причем поставка людей происходит не только в Париж, но также в Лилль и Ниццу[177].
Вряд ли эту проблему можно считать сугубо европейской. Она также представляет серьезную угрозу, например, для стран Среднего Востока. Даже в США время от времени в прессу просачивается информация о том, что молодых девушек, скажем, со Среднего Запада США, завлекают в Нью-Йорк или еще куда-нибудь на восточное побережье США и заставляют заниматься проституцией. Все попытки приостановить использование секс-рабынь упираются в то, что это очень доходный бизнес. По оценкам Международной организации труда, среднемировая ежегодная прибыль только от одной жертвы сексуального насилия составляет 21 800 долларов, а в развитых странах эта цифра гораздо выше, не исключено, что порядка 100 000 долларов[178].
Эксплуатация труда рабочих-мигрантов — это еще одна область, которая процветает за счет наличных денег, фигурирующих на всех этапах этого процесса, начиная с перевозки рабочей силы через границу (контрабанда людей) и заканчивая использованием мигрантов на таких работах, где выплата заработной платы не отражается в бухгалтерских отчетах. Подобная практика широко распространена по всему миру и используется как в сельском хозяйстве, так и в области строительства. Здесь уместно будет вспомнить фильм режиссера Ежи Сколимовского «Левая работа»[179] (1982) с Джереми Айронсом в главной роли. В этом фильме, ставшим классикой жанра, с большим сочувствием изображается нелегкая жизнь польского плотника, который нелегально работает в Великобритании и получает деньги, не зарегистрированные в бухгалтерских отчетах.
По оценкам, на сегодняшний день по всему миру работает около 230 миллионов мигрантов[180]. Согласно сведениям отдела ООН по наркотикам и преступной деятельности, Международной организации труда и Госдепа США, рабочие-мигранты в большой степени подвержены эксплуатации. Еще в 1960-е и 1970-е годы американец мексиканского происхождения Сесар Чавес полностью посвятил свою жизнь борьбе за улучшение условий сельскохозяйственных рабочих-мигрантов. Ему удалось добиться больших успехов в Калифорнии и Флориде; его деятельность повлияла и на законодательство США. Тем не менее поток нелегальных рабочих в США и другие экономически развитые страны не уменьшается и эксплуатация мигрантов продолжает оставаться насущной проблемой.
Нелегальная иммиграция требует огромного количества наличных денег, поэтому сам факт существования наличности затрудняет пограничный контроль. Прежде всего, для того чтобы пересечь границу, мигранты, как правило, расплачиваются с контрабандистами наличными. Согласно отчету за 2011 год, составленному Группой разработки финансовых мероприятий для борьбы с отмыванием денег (fatf), переправить одного человека из Мексики в США стоит от 1000 до 3500 долларов, а из Центральной Азии в Западную Европу — от 3000 до 10 000 долларов[181]. Далее (и эта причина представляется еще более важной), в бизнесе, основанном на труде нелегальных мигрантов, выплаты заработной платы осуществляются наличными, чтобы до минимума свести риск отслеживания источника, из которого поступают денежные средства. Именно на этом условии и настаивают те работодатели, благодаря которым в итоге и продолжает существовать нелегальная иммиграция[182].
В разных странах размер нелегальной иммиграции может сильно отличаться. Одна из причин состоит в том, что есть страны, в которых мигрантам гораздо сложнее смешаться с толпой, чем в других. В таких странах, например, как США, которые недаром называются «плавильным котлом», нелегальные мигранты (то есть жители без официального статуса) составляют более чем 11 миллионов человек, или 3,5 % населения[183]. В Европе размеры аналогичных оценок ниже. Так, например, во Франции и в Германии доля нелегальных мигрантов составляет от 0,25 до 0,60 % от всего населения, в Дании — от 0,02 до 0,09 %, а в Греции — от 1,5 до 1,9 %[184]. Тем не менее ситуация в Европе остается почти такой же сложной, как и в США.
Как бы мы ни относились к легальной иммиграции, мало кто из нас стал бы возражать против очевидного факта: в нормальной ситуации страны обладают суверенным правом на контроль над своими границами и на выработку собственной иммиграционной политики. Этот вопрос становится все более и более важным для стран с развитой экономикой. Ряд американских политиков предлагают ввести чрезвычайные меры, такие как сооружение гигантского заграждения из колючей проволоки вдоль всей границы между США и Мексикой. Подобное заграждение уже было установлено в Венгрии, и некоторые другие европейские страны также размышляют над этим вопросом. Но в то же время эти люди не хотят понять, что если бы работодатели лишились возможности оплачивать труд мигрантов наличными, то использование нелегальных рабочих стало бы для них гораздо более сложным и рискованным делом. Точно так же некоторые отказываются признать тот факт, что постепенное избавление от наличных денег могло бы оказаться более эффективным средством, чем иные рассматриваемые альтернативы. Конечно, анонимные платежи можно совершать не только с помощью наличных денег. Можно, например, воспользоваться картой с предоплатой, кредитами, дистанционно выдаваемыми интернет-магазином Amazon, или криптовалютами. Однако эти альтернативные способы сопряжены с определенными рисками и затратами. При этом государственная политика может быть направлена на увеличение этих рисков и затрат. В будущем контроль над границами, по всей вероятности, будет все труднее осуществлять, однако в перспективе (если произойдет постепенное изъятие наличных денег из обращения, или хотя бы ограничение их объема) можно надеяться, что удастся создать более качественный контроль. Таким образом, при планировании полного изъятия наличных из обращения придется решать проблему амнистирования всех оставшихся нелегальных мигрантов. Но для того, чтобы покончить с нелегальной иммиграцией, потребуются годы. Это одна из тех причин, по которым я предлагаю на неопределенное долгое время сохранить в обращении мелкие купюры (см. главу 7).
Мне хотелось бы, чтобы читатели правильно меня поняли. Я горячо приветствую легальную иммиграцию в высокоразвитые страны. Любой экономист, изучающий проблему неравенства в уровне доходов и благосостояния, понимает, что, несмотря на стремительный прогресс, достигнутый за три последних десятилетия, экономические различия, существующие между странами, просто заслонили неравенство между гражданами одной страны. (Это, кстати, сильно волнует Томаса Пикетти и ряд других экономистов.) Лауреат Нобелевской премии за 2015 год Ангус Дитон, автор книги «Великий побег» (Deaton 2013; Дитон 2016), очень ярко описал эту проблему. Международная миграция из бедных стран в экономически развитые страны дает иммигрантам возможность значительно улучшить свое финансовое положение. Не исключено, что этот вопрос встанет еще острее с гуманитарной точки зрения, если (а это кажется вполне вероятным сценарием развития) вследствие климатических изменений некоторые территории, которые сегодня плотно заселены, станут непригодными для проживания. Хочется верить, что если страны обеспечат более качественный контроль над своими границами, то это повернет все дебаты по поводу иммиграционной политики в более рациональное и, как я надеюсь, оптимистичное русло.
Терроризм — это, пожалуй, главный фактор, который активизировал глобальную борьбу с отмыванием денег и способствовал введению жестких ограничений на анонимные трансакции, включая трансакции наличными деньгами. Террористические атаки, совершенные 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, Вирджинии и Пенсильвании, заставили правительство США принять самые решительные меры контроля над исполнением глобальных требований законодательства по отмыванию денег, в частности над отчетностью банков по крупным наличным вкладам и снятиям денежных средств. В ответ на террористическую атаку, произошедшую в Париже в ноябре 2015 года, Еврокомиссия в настоящее время занимается подготовкой более строгих правил по обращению криптовалют и предоплаченных карт[185]. Когда эта книга уже пошла в печать[186], европейский центральный банк (ЕЦБ) принял окончательное решение приостановить выпуск новых банкнот достоинством в 500 евро, в первую очередь, для того, чтобы сократить их использование для финансирования терроризма[187]. Необходимость борьбы с терроризмом, в большей степени, чем какие-либо иные факторы, заставляет делать шаги в сторону нарушения конфиденциальности личных данных в целях укрепления безопасности, особенно в США.
Для финансирования терроризма используется гораздо меньше наличных денег, чем для других видов преступной деятельности; объем этих средств также несопоставимо меньше, чем объем наличных, недополученных при оплате налогов. Даже ИГИЛ (Исламское государство Ирака и Леванта), которое, по всем меркам, является самой богатой террористической организацией в новейшей истории, ежегодно тратит около 1–2 миллиардов долларов. Это достаточно скромная цифра, по сравнению с расходами крупнейших наркокартелей. Конечно, ИГИЛ широко использует наличные деньги, которые в том числе добывает при разграблении банковских хранилищ на завоеванных территориях[188]. Борьба с терроризмом напрямую связана с ограничением использования крупных сумм наличных денег, а также совершения анонимных платежей и платежей от имени фиктивных лиц. В будущем антитеррористические мероприятия потребуют, наверное, еще более решительных мер. Однако если говорить о мировом запасе наличных денег, то здесь терроризм выступает как относительно второстепенный фактор.
Нужно сказать несколько слов и о фальшивомонетничестве. Когда в 1865 году была создана Секретная служба США, то главной ее задачей была борьба с фальшивомонетчиками. В то время в обращении находилось большое количество поддельных денег — от одной трети до половины всех американских долларов. Согласно данным Казначейства США, в 2001 году количество фальшивых денег составляло менее чем 0,01 % от общего объема американской валюты[189]. Анализ, проведенный Федеральной резервной системой в 2012 году, подтвердил эти данные[190]. Однако бдительность, с которой продавцы розничной торговли принимают у покупателей купюры крупного достоинства, даже в США, свидетельствует о том, что осторожность никогда не помешает. Безусловно, производство фальшивых денег не имеет большого размаха. Однако, с другой стороны, трудно представить себе, что какое-нибудь государство признает, что у него имеются серьезные проблемы с собственной валютой, раньше, чем оно разработает содержательный план мероприятий по решению этих проблем.
Мы уже упоминали о том, что Казначейство США выпустило несколько серий модифицированных купюр достоинством в 100 долларов. Это было сделано для того, чтобы уменьшить угрозу появления фальшивых долларов. Совсем недавно, в октябре 2013 года, был выпущен еще один вид многоцветных купюр, содержащий множество защитных свойств. Наверное, эти новые купюры были введены в обращение для того, чтобы противостоять угрозе, которую представляют легендарные северокорейские «супербанкноты» достоинством в 100 долларов. Впервые они были обнаружены во время полицейской облавы в порту Ньюарка[191]. Тогда агенты федеральной службы обнаружили, что «супербанкноты» содержали в себе волокна такого же состава, что и подлинные доллары, были обработаны такими же высокотехнологичными чернилами, меняющими свой цвет под разным углом зрения, и во всех других отношениях были практически неотличимы от подлинных купюр[192].
Однако по мере того, как для печати 100-долларовых купюр будут использовать все более изощренные способы защиты, встанет вопрос: сколько времени потребуется потребителям для того, чтобы изучить все тонкости и быть в состоянии отличить подлинные купюры от поддельных? Потребуется ли им для этого сканировать каждую купюру, или «прогонять» деньги через специальные аппараты, снабженные высокотехнологичными программами? Но тогда исчезнет одно из немногих, до сих пор сохранившихся, преимуществ наличных денег.
Фальшивомонетничество — это достаточно серьезная проблема для ряда стран. Например, только за недавнее время подделка денег в Китае приобрела такой размах, что фальшивые деньги попадают даже в банкоматы. Риск получить фальшивую купюру увеличился в Китае до такой степени, что на многих предприятиях розничной торговли служащие, прежде, чем принять деньги, вынуждены пропускать их через специальное устройство, удостоверяющее их подлинность. Для борьбы с этим явлением в конце 2015 года китайское правительство начало постепенно вводить в оборот новые купюры, с более высокой степенью защиты. Новую купюру достоинством в 100 юаней по-прежнему украшает портрет Мао. Но теперь деньги имеют ряд защитных свойств. Так, например, если поменять угол зрения, то благодаря специальным чернилам купюры меняют свой цвет. Для большинства стран фальшивомонетничество не представляет серьезной угрозы, но все-таки, чтобы эта проблема никого не застала врасплох, необходимо постоянно развивать новые технологии.