Налоги в США относительно низкие. Кроме того, финансовая система США гораздо больше зависит от взимания подоходного налога, чем от налога на добавленную стоимость при продажах. По этим двум причинам при уплате налогов американцы проявляют бо́льшую законопослушность, чем граждане какой-либо другой экономически развитой страны[138]. К сожалению, для оценки степени ухода от уплаты налогов в Европе мы располагаем лишь косвенными методами подсчета и отдельными данными, поскольку для большинства европейских стран отсутствуют сводные данные, подобные тем, которые были получены в результате детализированного выборочного аудита в США[139]. Джоэль Слемрод, экономист из Мичиганского университета, являющийся экспертом в области государственных финансов, приводит оценки, сделанные Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). По данным этой организации, уход от уплаты налогов на добавленную стоимость (очень важный налог для европейских стран) в Европе составляет от 4 до 17 %[140].
Нам хорошо известно, что налоговые ставки в Европе выше, чем в США, а также то, что европейское налогообложение более обременительно. Кроме того, по мнению большинства исследователей, в Европе, по сравнению с США, теневая экономика занимает гораздо более крупный сектор[141].
Оценки, приводимые для европейских стран, существенно различаются между собой, и по поводу их достоверности остается немало сомнений. Правительства европейских стран вкладывают огромные силы и средства, пытаясь оценить доходы, получаемые от обычной легальной деятельности. И все же официальная статистика признает, что размер погрешности в этих подсчетах очень велик. Поскольку информацию о теневой деятельности не так легко получить, в этом случае приходится использовать лишь косвенные методы подсчетов. В исследованиях по теневой экономике также нет единого понимания многих проблем. Так, например, ведутся дебаты по поводу того, должна теневая экономика включать всю незаконную деятельность или же только утаивание доходов и нарушения налогового законодательства.
Весьма важный методологический подход[142] был разработан австрийским профессором Фридрихом Шнайдером, который одним из первых попытался оценить размах теневой экономики. Используя эмпирический подход Шнайдера, можно получить оценки, основанные на анализе различных показателей денежной сферы и рынка труда, в том числе уровень занятости, налоговые ставки, качество услуг, оказываемых государством населению, а также ряд других показателей. На рис. 5.1 показаны результаты, полученные с помощью этого метода. Важно отметить, что при проведении этих расчетов автор определял область теневой экономики в достаточно узком смысле и не включал в свой анализ рассмотрение собственно нелегальной и нерыночной деятельности. Он попытался провести обследование производства всех товаров и услуг на легальном рынке, которое в целом является вполне легальным, за исключением того, что итоговый объем производства по какой-то причине или по совокупности ряда причин сознательно утаивается от налоговых служб. Это, например, может быть желание уйти от уплаты подоходных налогов, налогов с продаж и налогов на добавленную стоимость; стремление не делать взносы в фонд социального обеспечения; возможность пренебречь определенными аспектами трудового законодательства, например выплатой минимальной заработной платы или соблюдением ограничения на длину рабочего дня; и возможность обойти различные административные препоны[143].
При таком более узком понимании теневой экономики, когда в рассмотрение не включаются многие типы незаконной деятельности, был сделан вывод, что в США и в Швейцарии теневая экономика занимает весьма небольшой сектор и оценивается в 7,1 % и в 7,9 % от общего объема ВВП соответственно. В странах с сильно развитой теневой экономикой эта величина составляла 19,6 % для Испании, 22,3 % для Италии и 25 % для Греции. Средние показатели приходятся на Францию (12,0 %), Германию (13,4 %) и Великобританию (10,6 %). Эти цифры являются средними показателями ежегодных оценок, проведенных в период с 2003 по 2016 год. Эта методика Шнейдера не отражает некоторую тенденцию к снижению доли теневой экономики для большинства (но не для всех) стран. Конечно, вполне вероятно, что в самый разгар экономического спада, последовавшего за финансовым кризисом, когда огромное количество людей теряло рабочие места в легальной экономике, еще больше народу начинало подрабатывать по совместительству, утаивая этот факт в налоговых декларациях.
Если взять сделанную за длительный период среднюю оценку доли теневой экономики США в ВВП, причем включить в расчеты этой величины только собственно теневую экономику и исключить из рассмотрения большую часть видов незаконной деятельности, то на сегодняшний день это составит сумму в 1,3 триллиона американских долларов (7,1 % от ВВП для 2016 года, который тогда составлял 18 триллионов долларов). Теневая экономика в Европе гораздо больше по размерам. Общие показатели ВВП в Европе близки аналогичным показателям в США, однако доля теневой экономики в Европе в два раза больше. Самая приблизительная оценка для абсолютного объема теневой экономики еврозоны составляет 3 триллиона долларов. Естественно, если учитывать криминальную деятельность (например, торговлю наркотиками), то эта цифра значительно увеличится.
Оценки размера теневой экономики, приведенные на рис. 5.1, в целом совпадают с расчетами, сделанными другими исследователями, в том числе Рафаэлем Ла Порта и Андреем Шляйфером[144]. Эти авторы учли целый ряд показателей и обнаружили, например, что для верхней квартили стран по доходу потребление электричества в неформальной (теневой) экономике в среднем составляет 17,6 % от общего объема потребляемого электричества. Ла Порта и Шляйфер также включают в анализ такие факторы, как самостоятельная предпринимательская деятельность, поскольку индивидуальные предприниматели с бо́льшей степенью вероятности могут утаивать свои доходы.
Рис. 5.1. Теневая экономика в процентном соотношении к официальному ВВП Источник: (Schneider 2016), обновленный и дополненный вариант — (Schneider, Buehn, Montenegro 2010).
О том, что в континентальной Европе нарушения налогового законодательства происходят, по всей вероятности, в достаточно широком масштабе, говорит тот факт, что в ряде стран были приняты чрезвычайные меры по сокращению недоплат с налогов в государственную казну. Многие европейские страны ввели ограничения на размер наличных платежей в розничной торговле (см. табл. 5.1).
Во многих странах наблюдается отчаянное сопротивление этим нововведениям, особенно в Германии, где традиционно предпочитают пользоваться наличными. Так, например, немецкому Министерству финансов приходится сдерживать сильное недовольство населения, вызванное поступившим в 2016 году предложением ограничить кассовые платежи суммой в 5000 евро. В связи с этим хотелось бы отметить один любопытный факт: создается впечатление, что главным лозунгом протестующих могла бы стать фраза «деньги — это чеканенная свобода» из романа Ф. М. Достоевского «Записки из Мертвого дома»[145]. Не так уж важно, что эта цитата, как правило, используется без учета контекста. Ведь Достоевский, описывая свою жизнь в тюрьме, вспоминал, что обычно, когда там появлялись деньги, их нужно было как можно скорее потратить на водку, пока их не отняли смотрители. И в самом деле, деньги — это заменитель всех тех свобод, которых лишены заключенные, но при этом деньги в тюрьме запрещены. Если проводить аналогию между жизнью в тюрьме в царской России и жизнью в современной либеральной стране, то можно сказать, что попытка сохранить купюры крупного номинала граничит с абсурдом.
Запрет на оплату крупных покупок наличными — это не самая суровая мера, с помощью которой Европа пытается совладать со все более широкомасштабной неуплатой налога на добавленную стоимость. Еще более экстравагантная мера состоит в том, что правительство прибегает к помощи самих потребителей. Начиная с апреля 2014 года Португалия, вслед за Грецией, ввела систему лотерей с выигрышными призами. На получение приза могли претендовать те граждане, которые выслали чеки своих покупок с указанным на них размером уплаченного налога[146]. Правительство Португалии также ввело скидки при уплате подоходного налога. Их мог получить тот, кто представил большое количество товарных чеков с указанием размера уплаченного налога. В течение года призы от правительства в виде новых автомобилей «Ауди» получило 40 человек. При этом поступление от налога на добавленную стоимость выросло на 4 %, хотя в течение этого же периода личное потребление увеличилось всего лишь на 2 %.
ТАБЛИЦА 5.1. Ограничения по использованию наличных денег в еврозоне
Потенциальный эффект от таких программ по поощрению потребителей, в которых предусматривается предоставление товарных чеков, подчеркивается также и в работе профессора Лондонской школы экономики Джоан Наритоми[147]. Она проанализировала результаты подобной поощрительной программы с предоставлением товарных чеков, которая проводилась в Сан-Паулу, в Бразилии. Ей удалось получить в свое распоряжение уникальные сводные данные, в которых имелась информация о ежемесячном поступлении налогов от более чем миллиона предприятий розничной торговли, а также о результатах участия в программе более чем 40 миллионов потребителей. По ее оценкам, продекларированный доход предприятий розничной торговли увеличился на 22 % за 4 года благодаря более полному декларированию налогов, а также в результате специальной программы по информированию о нарушениях в налоговой сфере.
Хотя данные для Европы представляются менее прозрачными, чем для США, в целом можно констатировать, что утаивание доходов и недоплата налогов, по всей вероятности, для европейских стран представляет более серьезную проблему.
Уход от налогов в Канаде
Недавние исследования, посвященные выяснению масштаба утаивания доходов и недоплаты налогов в Канаде, выявили картину, очень близкую к тому, что происходит в США. Так, например, в одной из последних работ было проведено сравнение между данными по потреблению, предоставленными отдельными домохозяйствами, и продекларированными ими доходами. Такой подход представляет собой классическую методику для выявления случаев ухода от уплаты налогов, иногда используемую законодательными органами, правда в весьма ограниченном масштабе. Согласно результатам обследования, в Канаде доля не полностью продекларированного дохода составляет от 14 % до 19 % ВВП[148]. Интересно, что сокрытие доходов, по всей вероятности, приобрело достаточно широкий размах и распространяется не только на область индивидуального предпринимательства. По некоторым оценкам, от 30 до 40 % семейств, чей основной доход состоит из официальной заработной платы, утаивают часть дохода, полученного из других источников. Это весьма важное наблюдение, и, скорее всего, данный факт может распространяться и на многие другие страны. Важно учитывать его не только в целях справедливого распределения налогового бремени, но также и при проведении политики перераспределения (например, при введении отрицательного подоходного налога), поскольку вера в правильность размеров продекларированных доходов обеспечила бы большую политическую поддержку правительства. Если какие-то домохозяйства с низкими доходами утаивают истинный размер своих доходов, в то время как другие предоставляют правдивую информацию, то это может привести к несправедливому распределению субсидий и других социальных выплат. Это еще один аргумент в пользу сокращения объема наличных денег в экономике.
* * *
Суммируя сказанное выше, можно утверждать, что теневая экономика в разных странах достигла огромных размеров. Это приводит к колоссальным налоговым недоплатам, которые в США ежегодно составляют около 500 миллиардов долларов, даже если речь идет только о федеральных налогах. В Европе, где по подсчетам размер теневой экономики вдвое больше, чем в США, и где более высокие налоговые ставки, объем недоплат по налогам составляет гораздо более крупную сумму — порядка 1 триллиона долларов, а может быть, и больше.
Чтобы осознать порядок этих величин, было бы интересно сравнить показатели ухода от налогов в целом с оценками налоговых потерь в результате сокрытия капитала в таких налоговых убежищах, как Люксембург, Виргинские острова, Багамские острова, Кипр, Панама и, конечно, Швейцария. В своей книге «Спрятанное богатство народов»[149] (2015) профессор университета Калифорнии Габриель Цукман приводит оценки, согласно которым общий объем зарубежного финансового капитала, хранящегося в налоговых убежищах (включая акции, облигации и деньги на банковских счетах), достигает приблизительно 7,6 триллионов долларов, что составляет 8 % от общего мирового финансового богатства размером в 95 триллионов долларов. По оценкам Цукмана, налоговые недоплаты в казну всех государств мира вследствие хранения капиталов в налоговых убежищах в совокупности достигли размера как минимум 200 миллиардов долларов в год. Из этой суммы приблизительно 125 миллиардов долларов приходится на уход от уплаты налогов с прибыли, полученной в офшорных зонах (дивиденды, выплаты по процентам и т. д.). Остальную сумму составляет уход от уплаты налогов с собственности и с наследства. Из общей суммы в 200 миллиардов долларов потери по налоговым поступлениям в Европе составляют 78 миллиардов долларов, а в США — 35 миллиардов долларов. Это, конечно, очень крупные цифры, но, по сравнению с общей суммой неуплаченных налогов в США и в Европе, это лишь капля в море. В любом случае, даже учитывая существование налоговых офшорных убежищ, огромное количество мирового богатства продолжает переходить из рук в руки в форме наличных денег, упакованных в мешки.