Он очнулся первым.

Поднял заполненную дымом непривычных ощущений голову, осматриваясь.

Спутники полулежали в креслах «голема», словно сражённые внезапным сном. Не двигался и Веласкес, хотя вряд ли он испытывал те же чувства, что и люди.

Виомы катера не работали. Светились лишь индикаторы цифровой консоли да тлела красная свечка аварийного оповещения.

Руслан вспомнил падение в чёрную дыру и содрогнулся, не веря, что всё это происходило наяву.

Он не раз знакомился с отчётами зондов, запущенных в чёрные дыры исследователями, а также читал доклады учёных-астрофизиков о предполагаемых сценариях спуска аппаратов в глубь этих экзотических объектов Вселенной. Но одно дело читать чьи-то измышления, другое – пережить их самому, не имея ни малейшей возможности защититься или вернуться в исходное состояние.

Эскадра ядранских боевых кораблей не успела отреагировать на манёвр «когтя». Очевидно, командующий флотом просто не ожидал такого финта от беглецов, да и не владел полной информацией о том, что произошло на «Геодаре». Беспилотник свободно устремился к чёрной дыре и нырнул в слой пыли и газа, прежде чем ядранские дредноуты осознали свою ошибку.

Затем началось то, что запомнилось контрразведчику навсегда.

«Коготь» потащила вперёд увеличивающаяся с каждым мгновеньем сила. Его корпус и всё, что находилось внутри, в том числе «голем» с пассажирами, стал удлиняться вдоль вектора движения и сокращаться в поперечном направлении. Процесс растягивания-сжимания длился недолго по меркам космолётчиков[440], вплоть до пересечения горизонта чёрной дыры, но ощущения людей, низвергающихся в бездонную пропасть сингулярности, невозможно было описать словами человеческого языка. Обрывки оценок и терминов лишь приблизительно соответствовали тому, что творилось в умах людей.

Космолётчики превратились в «пучок струн», разбивших сознание на фрагменты, и странные видения обрушились на их мысленно-чувственные сферы водопадом грёз, недоступных ни пониманию, ни передаче.

Руслан претерпел каскад удивительных изменений тела, превращаясь в разнообразных существ от «чертей» и «уродов Сальвадора Дали» до «ангелов» и «птиц невиданной красоты»! Потом пошёл ряд кристаллов и фрактальных древесных форм, сменившихся потоком сложнейших геометрических фигур. И закончился этот фейерверк световых геометрических композиций ощущением пены, в которую в конце концов и превратился человек…

Руслан содрогнулся ещё раз.

– Кошмар!

– Командир? – донёсся чей-то голос.

Он вздрогнул, оглядываясь.

Веласкес откинул шлем и смотрел на него с невозмутимым видом ко всему привыкшего узника.

– Как самочувствие? – выдавил Руслан.

– Прогнали через мясорубку.

– Я чувствую примерно то же самое. Но мы живы, а это главное. Буди остальных, надо выяснить, где мы оказались.

Послышались вздохи приходящих в себя десантников.

Шапиро быстрее всех освободился от «дыма» в голове, энергично покрутился в кресле, изучая обстановку в кабине.

– Ничего не работает?

– Авариийка…

– Странно, сила тяжести земная, а компенсатор отключён. Интересно, куда нас занесло?

– Комп не отвечает.

– Сейчас подёргаем за соски. – Физик подсел к терминалу управления.

Очнулся Плетнёв.

– Мы живы?! Извините, командир, голова раскалывается…

– Поздравляю, – хмыкнул Руслан. – Если голова болит, значит, она есть.

Плетнёв нашёл глазами Шапиро.

– Всеволод, что скажете? Мы-таки попали в чёрную дыру или нет? И что она такое, чёрт побери? Почему нас не сплющило в элементарные частицы?

– Если честно, – пробормотал Шапиро, копаясь во внутренностях консоли, – истинная природа чёрных дыр неизвестна до сих пор. Они бывают разных видов, и каждый имеет свою родословную. Коллеги уже двести лет экспериментируют с дырами, засылая в них дроны и зонды, однако ни разу не смогли вернуть их обратно.

– Говорят, при падении человека в дыру, – заговорил очнувшийся Эвелин, – прямо под горизонтом его уничтожит файерволл – «огненная стена». А другие считают, что его ждёт кротовая нора в другие вселенные.

– Возможны оба варианта. Хотя я лично имею свою точку зрения.

– Это не чёрная дыра.

– Нет, это чёрная дыра, но сработал давно известный учёным эффект туннелирования сквозь потенциальный барьер. Просто на Земле такие условия воспроизвести невозможно, и эффект изучали по поведению электронов, а в этой дырке, представляющей портал сети мгновенного транспорта, эффект доведён до макромасштабов.

– Но кто же в силах построить такую грандиозную систему?! – воскликнул Сингх. – Шива?! Боги?!

– Шива! – фыркнул Шапиро. – Любите вы, индусы, в любую теорию вплетать своих богов. Ни религия, ни теория относительности, ни квантовая гравитация, ни М-теория ответить на ваш вопрос не смогут. Я же считаю, что Мультиверс изначально был таким, допуская все варианты жизни и связи всех живущих друг с другом. Хотя даруется эта связь только существам, достигшим великой нравственности.

– Божественным Законам, – засмеялся Эвелин. – Не убий, не укради, не ври.

– В том числе. Недаром же во Вселенной создана МККЗ. Значит, где-то эти законы работают?

– Только не на Земле, к сожалению.

– Потому что человечество не является разумной системой в полном смысле этого слова. Это ещё Доразум – антагонистическая, агрессивная, властолюбивая, эгоистическая структура, уничтожающая всё, к чему прикасается. До сих пор удивляюсь, почему будущий Ум-за-Разумом избрал базой род человеческий. Ведь более жестокой цивилизации в космосе нет.

– Не преувеличивайте, Всеволод, – поморщился Руслан.

– Мне об этом говорил мой курьер из МККЗ, который посещал меня. А он знал, что говорил.

– Всё дело в творческой потенции… – нерешительно сказал Сингх.

– А надо, чтобы всё дело было в доброте душевной.

– Заканчивай, – поторопил Шапиро Руслан.

– Да готово.

Видеосистемы катера прозрели.

Он по-прежнему стоял в хвостовом отсеке «когтя» в окружении головоломных пересечений наплывов и труб, только рисунок этих пересечений стал другим. Сила, протащившая аппарат сквозь «горлышко» горизонта чёрной дыры, изменила всю геометрию беспилотника.

Интересно, каков он снаружи? – мелькнула мысль.

– Попробуй запустить видеосистемы «когтя».

Шапиро снова занялся настройкой аппаратуры связи с кванком, которого они оставили в кабине беспилотника для управления его компьютером, но теперь уже подсев к модулю связи, расположенному в хвосте кабины «голема», где разместили в одном из кресел пленника.

Ядранин пришёл в себя и сидел смирно, как неживой. Руслан хотел было допросить его ещё раз, но отложил допрос на лучшие времена.

– Помочь? – предложил физику Эвелин.

– Здесь и одному делать нечего, – отказался Шапиро.

Лейтенант вернулся к компании, а так как он был чрезвычайно любопытен и энергичен, начал пытать вопросами Руслана.

– Как вам удалось справиться с Неуязвимым? – поинтересовался он. – Я думал, что это невозможно.

– Не очень-то я справился, – слабо улыбнулся контрразведчик. – Повезло, что кости черепа ему не усилили бронёй. Носовую перегородку я ему сломал, но он ещё вполне мог продолжать бой.

– Силища неимоверная! А рукопашкой они не занимались, судя по их суете.

– Посчитали, что знание приёмов боя им не понадобится. Нам ещё повезло и в том, что они не использовали все свои скрытые возможности вроде наноботов и психотроники. Серж, твой визави в тебя плевался?

– Было дело, – кивнул Веласкес.

– Хорошо, что не попал.

– У них в запасе были ещё крутые прибамбасы, да мы не дали возможности их использовать.

– Наш спаситель сказал, – напомнил Эвелин, – что он в настоящий момент тоже не человек.

– Это означает, – откликнулся Шапиро, – что в него вселился курьер МККЗ. Такое с нами бывало не раз, Комиссия нам иногда помогает, да и сейчас, очевидно, контролирует положение дел. Ситуация с ядранами тревожная, а этих выпендрёжных лягушек-арвалисов из Великого Кольца надо останавливать. Кстати, командир, странно, что нас с тобой никто не посетил. Вышли из доверия?

– Верно, вы тоже были носителем курьера! – воскликнул Эвелин.

– Кем я только не был, – хохотнул Всеволод. – Как я уже говорил, меня посещали не только инспекторы МККЗ, но и войдики, и посланцы УЗР, контакты с которыми позволили раскрыть многие космологические тайны.

– Расскажите!

– Как-нибудь в другой раз, в более спокойной обстановке.

– Войдики – это…

– Обитатели войдов. Когда нас из гугол-будущего[441] занесло в центр войда, мы представить не могли, что в этой великой, пустой от всех видов материи, ячейке космоса может присутствовать жизнь, да ещё и разумная!

– Безумно интересно! Я слышал о ваших приключениях, но подробностей не знаю. А так хотелось бы задать несколько вопросов! Войдики – это ведь, по сути, вакуумные колебания?

– Кластеры амплитудных осцилляций, способные обмениваться информацией, обрабатывать её и строить из квантонов вакуума целые миры, связывающие нашу Вселенную с метавселенными из тёмной материи. Но это отдельная тема. Командир, готово!

Стенки кабины катера на миг погасили сияние, перестав показывать внутренности хвостового отсека «когтя», потом прозрели, и перед глазами космолётчиков предстала картина снаружи беспилотника, недоступная до этого момента.

Все наблюдатели этой картины, образно говоря, открыли рты.

«Коготь» висел в гигантской трубе с ребристыми стенами, составленными из отдельных выпуклых колец цвета гранита с кристаллическими вкраплениями. Труба, или скорее тоннель, был освещён ровным белым светом, хотя не было видно ни одного светильника. Кое-где из стен тоннеля торчали острые льдистые штыри, напоминающие сталактиты и сталагмиты.

Тоннель впереди «когтя» и позади пересекали такого же диаметра коридоры, и в местах пересечений пульсировали, изменяясь в размерах, прозрачно-туманные облака непонятной субстанции.

Но главной достопримечательностью тоннеля являлось висящее в нише параллельно «когтю» сооружение, напоминающее очертаниями такой же беспилотник или, вернее, один из ядранских дредноутов! Его величину почему-то было трудно оценить, он то казался горой с поперечеником в десяток километров, то глыбой перетекающих друг в друга металлических конструкций размером с трёхсотметровый корпус фрегата «Феникс».

– Мать моя женщина! – проговорил Эвелин, присвистнув.

– Ядране! – пробормотал Плетнёв.

– Мы пропали! – добавил Сингх тонким голосом. Виновато посмотрел на Плетнёва, но майор не отреагировал на это признание в слабости.

– Я выведу катер и атакую! – предложил Веласкес. – А вы на «когте» успеете скрыться.

– Куда? – мрачно осведомился Плетнёв. – Мы в ловушке, заперты и спереди, и сзади.

– Прорвёмся! – оптимистически заявил Сингх, молодцевато расправив плечи.

– Командир, решай, пока они не опомнились!

– Подождите, торопыги! – остановил Плетнёва Шапиро. – Всё-таки это не ядранский крейсер.

– А чей?

– Это вообще неизвестно чей корабль. Я таких фрактальных конфигураций ещё не видел! К тому же он в таком же положении, что и мы.

Космолётчики замолчали, во все глаза разглядывая сооружение.

– Давайте я слетаю к нему, – предложил Шапиро деловито. – Покричу, кто-нибудь выйдет, если там есть кто-то живой.

– Почему он пляшет? – озадачился Сингх. – То становится маленьким, то большим.

– Видеосистемы «когтя» не могут адаптироваться под местные условия, вот изображение и танцует.

– Но где мы?!

– Под землёй, – со смешком ответил Эвелин.

Шапиро покачал головой.

– Наши глаза хороши в трёхмерном континууме. Возможно, мы попали в пространство с другой мерностью, оценить которое наше зрение не в состоянии.

– Четырёхмерное?

– Не обязательно, в Мультиверсе существуют и миры с дробной мерностью.

– Вы хотите сказать, что мы… в другой Вселенной?!

– Почему нет? Если Леблан сказал правду, чёрные дыры действительно объединены сетью метро, хотя пользоваться ею могут далеко не все разумные. Нам повезло, что дыра пропустила нас в сеть, вполне вероятно – не без подсказки УЗР, и мы теперь находимся в каком-то отстойнике с необычными параметрами.

– А этот парень откуда?

– Попал, наверно, как и мы, случайно, либо в результате форс-мажорной ситуации.

– Серж, экипировка ВВУ! – скомандовал Руслан.

Веласкес метнулся к багажному отсеку «голема», чтобы выгнать боевой модуль.

– Остальным – марш в рубку «когтя»!

– А вы? – удивился Эвелин.

– Мы на «големе» выйдем в тоннель и попробуем установить контакт с чужаками.

– Тогда и я с вами! – твёрдо заявил Плетнёв.

– И я! – воскликнул Эвелин.

– И я! – добавил индиец.

– А я что, лысый? – возмутился Шапиро. – Идём все вместе, командир!

Руслан открыл рот, собираясь матом поставить наглецов на место… и сказал неожиданно для себя самого:

– Чёрт с вами, поехали!

* * *

Взрыв мозга! – так двумя словами можно было охарактеризовать состояние космолётчиков после встречи с «чужаками»! Точнее – взрыв изумления! Потому что никто из команды Руслана, в том числе и он сам, не могли даже представить, кто попался им на «перекрёстке вселенского метро»!

Сначала знакомились, обнимались и делились впечатлениями, стоя на ребре тоннеля между «дредноутом», который оказался Вестником Апокалипсиса, а также командным пунктом «судного дня» древней цивилизации, и «когтем». Потом посетили беспилотник и устроились в комфортном уголке отдыха на борту Вестника, потерявшего девяносто девять процентов своей массы и размеров.

Самым потрясающим открытием для всех стало объяснение встречи: как оказалось, пересеклись в непонятно каком пространстве не просто две экспедиции из разных миров, но две Вселенные, почти одинаковые по всем физическим показателям и параметрам, отличавшимся от родственных категорий незначительными отклонениями (с шестью знаками после запятой, как сказал бы математик), но именно это «почти» и являлось ключевым словом, порождавшим отличия.

Так, во Вселенной Ивана Ломакина и его компании не оказалось ни Знающих-Дорогу, ни Суперструнника, ни Великого Кольца. Зато остались следы древних цивилизаций, а главное – уцелевшие летающие в космосе «машины судного дня», созданные для гарантированного ответа агрессору, одной из которых и оказался Вестник, управляемый компьютером по имени Копун. Он присутствовал на общей беседе в виде фантома молодого человека интеллигентной наружности, и его суждения не раз приводили в восхищение Всеволода Шапиро. Физик даже не удержался от комплимента, проговорив на ухо Руслану:

– Это как раз тот случай, когда машина, созданная какими-то конструкторами, благороднее самих создателей.

Поспорили о структуре метро.

Шапиро утверждал, что межвселенское метро очень давно создали какие-то существа, равные по возможностям богам.

Ядогава возразил, приводя доводы в пользу физических законов, не допускающих бесконечное и даже просто долгое существование материальных объектов.

Примирил обоих Копун, сообщив, что в Мультиверсе (Большом Болоте) изначально возникла своеобразная «нервная система» – огромное количество самостоятельно стабилизирующихся тоннелей или «многомерных суперструн», которые позже и были использованы разумными существами очень высокого уровня.

– УДР! – хмыкнул Шапиро.

– Что, извините?

– Ум-до-Разума. Я считаю, что система обработки информации возникла ещё до начала эпохи инфляции во всём Мультиверсе, которую вполне можно назвать Умом-до-Разума.

Руслан засмеялся, зная склонность физика к неожиданным выводам. Однако на его замечание Всеволод не обиделся, будучи по натуре сангвиником и незлобивым человеком.

Обрадовался он и знакомству с коллегой по имени Хироси Ядогава.

– Рад приветствовать вас, Хироси-сан, в нашей Вселенной. Безумно интересно обсудить с вами параметры вашего Мироздания!

– Аналогично, – ответил японец, смущённый вниманием к своей особе.

Его японский язык ничем не отличался от того японского, который знал Шапиро, и это обстоятельство дало ему ещё больше пищи для размышлений. Мир Вестника, Вселенная Ивана Ломакина, Вересова и его компании, отличались от мира землян двадцать четвёртого века совсем незначительно, разве что на «Земле-2» наступил конец двадцать третьего века, а не начало двадцать четвёртого. Тем интереснее было искать и обсуждать эти отличия.

Правда, ситуация оставалась напряжённая, полная неизвестности, поэтому по совету начальника экспедиции «второй Земли» полковника Даля Вересова решили проводить беседу недолгую, только ради получения необходимой информации.

После переселения группы Руслана на борт Вестника расположились в зоне отдыха с палатками, и первым начал говорить Вересов, в пятиминутной речи посвятив новых друзей в проблемы человечества родного мира, оставшегося где-то в необозримых просторах Мультиверса.

Жадно слушали, переглядываясь в молчании, особенно в те моменты, когда узнавали неизвестные ранее данные о жизни на Земле-2 и в Солнечной системе (названия соответствовали тем, что были известны Руслану и космолётчикам).

Заволновались, услышав о существовании «машин судного дня», а также о прошедшей сотни миллионов лет назад глобальной межгалактической войне с истреблением большинства цивилизаций. На Земле Руслана в двадцатом и двадцать первом веках тоже существовала такая система, известная под названием «Мёртвая рука», но она была не в пример скромнее и к двадцать второму веку вообще перестала быть актуальной. Не потому, что люди стали умнее и добрее, задумавшись о конце света, а в силу социальных преобразований. Воевать глобально стало абсолютно невыгодно, и частные конфликты и войны не требовали применения «Мёртвой руки», способной достать победителя «с того света» и не дать ему попользоваться захваченным добром или ресурсами.

Потом наступил черёд Руслана, и по тому, как переглядывались теперь уже «земляне-два», можно было судить, что они поражены не меньше. Особенно когда узнали о существовании Великого Кольца в центре Млечного Пути и о войне со Знающими-Дорогу.

– Так мы же с ними встретились! – воскликнул Иван Ломакин, не отходивший от красивой блондинки по имени Елизавета; как оказалось, бывший оператор космофлота был заместителем Вересова. – Они пытались нас запрограммировать, а когда не вышло – убить!

Руслан переглянулся с Плетнёвым.

– Сюрприз! Расскажите!

Выслушали рассказ об удивительном контакте со Вселенной Знающих, в которую, как в стену камень, врезался Вестник.

– Мы еле ушли, – смущённо признался Копун, с интересом поглядывающий на Веласкеса, признав в витсе «родственную душу». – Пришлось пожертвовать запасами массы и размерами. Наш носитель теперь выглядит как полурастаявший кусок сахара, вы, наверно, обратили внимание.

– У меня вопрос, – поднял руку Шапиро. – Вы летели, так сказать, по следам своих создателей. Но так и не догнали. А не могли они высадиться где-то в нашей Вселенной?

– Шанс маленький, но существует. Хотя Мультиверс велик и порождает метавселенные спонтанно, не по определённому плану. Мои создатели могли застрять и в метавселенной Знающих-Дорогу либо столкнуться с другим миром.

– Вы тоже называете Большую Вселенную Мультиверсом?

Копун посмотрел на Ядогаву.

– Это термин вашего коллеги. Мои создатели называли её Бесконечным Болотом – в переводе на ваш язык.

– Болотом? – удивился Эвелин и прикусил язык под взглядом Плетнёва.

– Они были земноводными и жили в болотах.

– У меня более приземлённый вопрос, – проговорил Плетнёв. – Почему нас пропустили сюда? Вы говорите, что это межгалактическое метро.

– Скорее межвселенское.

– Почему же мы не погибли, проваливаясь в чёрную дыру?

– На этот вопрос я уже отвечал, – снисходительно заявил Шапиро. – Но готов выслушать вашу версию.

– Чёрная дыра становится порталом сети метро в определённые моменты, и нам просто повезло, что мы поймали этот момент.

– Либо нам помог УЗР.

– Что такое УЗР? – спросил Вересов.

Руслан улыбнулся.

– Предполагаемая постразумная структура, которую наши учёные, – взгляд на Шапиро, – назвали Ум-за-Разумом, сокращённо УЗР.

– Каким образом она могла вмешаться, если она будет создана только в будущем?

– Мы сами удивлены, однако посланцы УЗР посещали нас неоднократно.

– В каком же облике?

– Виртуально, в виде информационных пакетов, располагавшихся в наших головах.

«Земляне-2» обменялись откровенно скептическими полуулыбками. Впрочем, было видно, что один из них, Иван Ломакин, не выглядит скептиком. Его взгляд, брошенный на Копуна, говорил о том, что он верит утверждениям «землян-первых». Руслан даже мимолётно подумал, не поддерживают ли эти парни мысленную связь.

– Могу объяснить, каким образом с нами общаются разумники из будущего, – сказал Шапиро небрежно.

– Объясните, коллега, – сказал Ядогава.

– Всё просто, они живут не в нашей метавселенной. – Шапиро ухмыльнулся. – Может быть, даже и не в вашей.

– Вы серьёзно? – поднял бровь Вересов.

– Наша исключается, – вежливо возразил Ядогава. – Мы бы уже знали об этом. Идея хорошая. Но вряд ли ваш УЗР обитает где-то в другом метадомене Мультиверса.

– Почему?

– Потому что ему нет смысла заботиться о чужих владениях, где живут не их предки.

– Резонно. Хотя ядране-арвалисы тоже не годятся в их предки.

– Кто такие ядране?

– Так мы называем жителей ядра нашей Галактики. Они напоминают земных лягушек.

– Командир, – посмотрел на Руслана Шапиро, – давай познакомим их с пленником.

Руслан мысленно обозвал себя нехорошим словом. Он начисто забыл о ядранине, оставшемся на борту «голема».

– Серж, приведи.

Веласкес встал.

– Я открыл вам люк, – сказал Копун. – Но без костюма не выходите, в тоннеле нет воздуха.

Витс молча вышел. В скафандре он, в общем-то, не нуждался и мог даже какое-то время находиться в вакууме, но в компании предпочитал вести себя как обыкновенный человек.

Встал и Плетнёв.

– Помогу.

Через несколько минут они привели гигантскую «лягушку», одетую в свой необычный прозрачный скафандр, ухитрявшийся каким-то образом поддерживать давление миллиметрового слоя воды между ним и телом владельца.

Руслан вдруг обратил внимание на реакцию Копуна. Не то чтобы тот выглядел обескураженно, так как должен был увидеть пленника ещё раньше, при выходе из «когтя», но всё же на лице фантома явно читалось сомнение.

– Что вас смущает? – поинтересовался Руслан.

– Не поверите! – Копун абсолютно человеческим жестом почесал макушку. – Похоже, что он… потомок моих создателей!

В палатке, где наслаждались чистым воздухом, благоуханием цветочных ароматов и напитками гости и хозяева зоны отдыха, наступила зыбкая тишина.

– Вы… уверены?! – в унисон отреагировали Вересов и Руслан.

– Не совсем… разрешите, я с ним побеседую?

– Он не говорит по-русски…

– Мне это не помешает.

Копун бесшумно приблизился к ядранину… и растворился в его теле, как привидение в стене.

Пленник застыл изваянием, растопырив верхнюю пару конечностей. Сейчас он был ещё больше похож на удивлённую гигантскую лягушку, из-за чего у кого-то из зрителей родился нервный смешок.

– Прошу вас, – сухо сказал Вересов, – будьте повежливей.

Ступор ядранина длился недолго, минуты две.

От него отделилась человеческая фигура, и пленник неожиданно стал на четвереньки, озадачив присутствующих. Вероятно, он устал.

Тут уж не удержались от смеха женщины и бойцы Руслана. Улыбнулся и Вересов.

– Я не ошибся, – сказал Копун озабоченно. – Они действительно потомки моих создателей, прорвавшиеся в вашу Вселенную и обосновавшиеся в ядре Млечного Пути.

– В таком случае что они тут делают, вдали от ядра? – спросил Вересов.

– Узнав от межгалактического Союза о сущности глобальной Сети мгновенной связи, они решили вернуться в родную Вселенную и затеяли эксперименты с дырой, подозревая в ней портал Сети.

– В родную – это в ту, откуда вы родом?

– Совершенно верно.

– Я предполагал нечто подобное, – осклабился Шапиро. – Только не знал, что вы и ядране – прямые родственники.

– Я всего лишь искусственный интеллект…

– С человеческой душой. Рад знакомству!

– Подождите, Всеволод, – сказал Вересов, – есть более важные…

Он не договорил.

Свет в сфере отдыха, созданной Вестником в глубинах своего тела, мигнул.

Копун исчез и через несколько секунд появился вновь.

– Ситуация меняется, друзья! Прошу вас активировать защитные костюмы!

– В чём дело? – опять-таки синхронно проговорили Вересов и Руслан, привыкшие исполнять функции командиров отрядов. Переглянулись, осознав тонкость психологического момента. Повисла пауза. Полковник находился на «своей территории», считая себя хозяином Вестника, ну или в крайнем случае соратником. Руслан же представлял «принимающую сторону» и мог бы предъявить права на «родную Вселенную». Но предпочёл компромисс.

– Извините, Даль… э-э…

– ВВУ! – скомандовал Вересов, давая понять, что взял контроль на свои плечи.

Все пассажиры Вестника зарастили скафандры.

Не отстали от них и бойцы Горюнова.

– Мы мешаем трансферу Сети, – сказал Копун. – В настоящий момент мы заткнули собой три ветви Мультиверсного метро, создав первый прецедент такого рода – транспортную пробку, и координатор Сети требует освободить узел.

– Мы бы и рады это сделать, – сказал Руслан, – однако не знаем как.

– Могу дать прямую связь.

– Будьте добры.

Под куполом палатки родился стеклянный треск, после которого послышался мягкий женский голос:

– Нарушение трафика! У вас одна минута на решение проблемы! Отсчёт пошёл!

– Что будет, если мы не успеем? – быстро спросил Вересов.

– Будете перемещены в один из ближайших отстойников.

– Что это ещё за отстойник? – хмыкнул Руслан.

– Запасной ганглий местного скопления Метавселенных.

– Запасной… скопления Метавселенных?!

– Тридцать пять секунд.

– Подождите, чёрт побери! Кто вам дал право…

– Извините, перебью! – вмешался Вересов. – Как далеко располагается этот ваш… ганглий?

– В центре галактики Млечный Путь.

– В ядре? Или в самой чёрной дыре?

– Двадцать секунд.

– Высадите нас в этом районе! Ваш ганглий в центральной чёрной дыре убьёт нас!

– А здесь вас убьют представители Великого Кольца.

– Попробуем договориться!

– Пять секунд.

– Высаживайте! – в один голос крикнули Руслан, Вересов, женщины и… Копун.

– Оба аппарата! – успел добавить Руслан, и в голову хлынула темнота…