Их остановили у входа в деловое фойе организации, известной каждому человеку в мире как Федеральная Прокуратура, называемая также просто Генпрокуратурой.

До этого оба с базы Энцелада перенеслись в здание УАСС под Рязанью, а оттуда, сопровождаемые нанодронами и электронными системами наблюдения (через всемирные информационные сети), направились прямо в терминал метро комплекса зданий Федерального Правительства в Таиланде.

Шли, как говорится, налегке. Не стали надевать даже «доспехи бога» со всеми их защитными прибамбасами и оружием. Облачились в стандартные служебные уники, в рукава и воротники которых умельцы-технари «Сокола» сумели встроить не боящиеся сканирования парализаторы и метатели нановирусов, способные за секунды остановить любое живое существо массой до трёхсот килограммов, имеющее нервную систему.

За тамбуром лифта, перед прозрачной перегородкой, украшенной эмблемой Генпрокуратуры – женщина с повязкой на глазах и с мечом в руке на фоне Земли – и светящейся надписью: «Центральное Управление Прокуратуры Земной Федерации», – из стен с двух сторон коридора бесшумно выползли металлические на вид штанги, и с потолка послышался приятный женский голос:

– Прошу прощения, джентльмены, в связи с введённым в действие императивом ВВУ Генеральная прокуратура временно не обслуживает гражданское население.

– Мы по важному делу, – небрежно сказал Шапиро.

– К кому, будьте любезны?

– К генеральному.

Возникла пауза.

– Предъявите удостоверения.

Руслан мог бы показать свою голографическую метку особых полномочий, но действовать надо было по-другому, хитрей, и он сказал с уверенной и полунасмешливой интонацией:

– Передайте господину генеральному прокурору, что к нему пришли Фигуры Высочайшего Поклонения, посланники Указывающего-Дорогу.

Пауза на сей раз длилась дольше.

– Дополнительно сообщите, – сказал Шапиро, шаркнув ножкой, – что мы имеем сведения о судьбе космолёта «Ра».

Физик глянул на спутника, подмигнул. Руслан усмехнулся.

По жилам переливалась небывалая сила, и оба могли бы спокойно пройти сквозь любую стену и защитные барьеры, опираясь на возможности войдиков, но заявлять о своих возможностях противнику было ещё рано.

– Ваши имена, джентльмены? – раздался другой голос – мужской.

– Руслан Горюнов и Всеволод Шапиро.

Штанги убрались в стены. В прозрачной перегородке проявился контур двери, пластина внутри контура растаяла, превращаясь в проём.

– Проходите.

Конечно, их просканировали, когда они входили в фойе, к тому же к ним вышли трое молодых людей в серо-голубых униках службы охраны, один из которых, кареглазый и черноволосый, с двойными бровями, был «живым», в отличие от сопровождавших его витсов.

– Следуйте за нами, – сказал он скупо.

Гости без возражений двинулись по коридору между белыми стенами с прямоугольниками дверей, высвечивающими фамилии и должности тех, кто занимал рабочие модули, когда мимо проходили посетители.

Резиденция Вальтера Меркеля казалась совершенно пустой, однако Руслан чувствовал на себе взгляды видеокамер и присутствие за дверями работающих людей, и на душе скребли кошки, потому что в любой из этих комнат могла быть Ярослава, не знавшая, что он шёл её освобождать.

«Чую, пахнет преступлением!» – прилетел бесплотный мыслеголос Шапиро.

«Нужны доказательства, а не подозрения», – ответил Руслан.

«Предлагаю разделиться: вы занимайтесь этой сволочью Меркелем, а я побеседую с их главным инком».

«Как вы себе это представляете?»

«Останусь в приёмной, попрошусь в туалет, а дальше – дело техники… и войдиков».

«Согласен. Найдите, где они держат Ярославу».

Поднялись на этаж выше.

Этот уровень башни венчал здание, и сквозь панорамные окна внешних стен были видны живописные окрестности столицы Таиланда и морские просторы. День на островах архипелага клонился к вечеру, солнце собиралось нырнуть за горизонт, и лучи его стали оранжевыми и ощутимо плотными.

Кабинет генпрокурора занимал чуть ли не половину площади всего этажа, окружённый рабочими модулями заместителей, помощников и экспертов.

Троица сопровождения и гости остановились в центре небольшого зала, превращённого в самую настоящую оранжерею. Зал разъединял зоны важных чинов прокуратуры, сходясь языком к главному помещению, на двери которого переливались алым слова указателя: «Генеральный прокурор Земной Федерации В. Меркель».

«Ни разу здесь не был», – признался Шапиро.

«Я тоже», – успокоил его Руслан.

– Вас примут через несколько минут, – сказал охранник с двойными бровями.

– Извините, – сказал Шапиро смущённо, – мне бы в туалет…

Охранник посмотрел на витса, чьё лицо казалось высеченным из камня.

– Проводи.

Шапиро и глыбистый детина ушли.

– Разрешите? – Руслан сделал шаг к двери кабинета. – Я посижу в приёмной.

– Велено ждать здесь, – заступил ему дорогу двоебровый.

Руслан посмотрел ему в глаза, посылая раппорт: подчинись!

Молодой человек имел пси-защиту, но его «вшинник» не справился с ударом «Медузы Горгоны», взгляд парня застыл.

– Я всё-таки подожду в приёмной.

– Хорошо… проходите…

– Сообщите секретарю, пусть не волнуется.

Двоебровый подошёл к двери, что-то проговорил.

Дверь стала прозрачной, распалась на стеклянные бороздки, исчезнувшие в полу струйками воды.

«Что у вас?» – связался Руслан с Шапиро, перешагивая порог приёмной.

«Всё в порядке, – отозвался физик. – Мальчик оказался недалёким, его мозги реагируют на подключение так же, как и любой компьютер. Иду в инфоцентр».

Руслан вошёл и остановился, оглядывая интерьер небольшой комнаты, призванной служить приёмной генпрокурора.

Он ожидал увидеть виф-секретаря в образе прекрасной дамы, но увидел шестерых мужчин в комби-костюмах, маскирующих отнюдь не стандартные защитные комплексы индивидуального пользования, способные использовать любой тип оружия.

Секретарь в приёмной присутствовал, но одного взгляда было достаточно, чтобы определить в нём форга, и опять-таки – с ореолом защитных средств. Хозяин Генпрокуратуры на всякий случай окружил себя целым подразделением ВИП-охраны.

Настоящих людей среди них было двое, остальные представляли собой генерацию псевдолюдей – искусственных организмов, предназначенных выполнять определённые задачи, в данном случае – задачу охраны хозяина. Вели они себя как люди, но Руслан давно научился отличать витсов и фозмов от «живых» людей и просто отметил в уме, что его задача осложняется.

А вот двое «настоящих» явно имели в запасе дополнительные органы, судя по их энергетике, и Руслан понял, что это Неуязвимые. Один был рыжим, выше его на голову и вдвое шире. Второй, с тройным пробором в гладких синих волосах и двойным подбородком, комплекцией не выделялся, однако тоже «кипел» внутри и сдерживал себя с трудом.

– Вам велено ждать в фойе, – сказал он вялым баритоном, указывая пальцем на дверь.

– Сообщите боссу, что я уже здесь, – равнодушно сказал Руслан.

– Я сказал – ждите в фойе! – Говорил молодой человек по-немецки.

Руслан усмехнулся:

– Не строй из себя большого начальника, мальчик, у тебя плохо получается. Или кулаки чешутся?

Брови синеволосого сошлись, он сделал шаг вперёд:

– Выйди! Не то тебя вынесут!

– Не кипятись, Вольфганг, – попытался успокоить его рыжий детина. – Это посол как-никак. Пусть пока с нами побеседует.

Руслан оглядел компанию:

– Мы не равноправные собеседники. Доложите боссу, что прибыл посланник Указывающего-Дорогу.

– Вот наглец! – изумился синеволосый. – Посланник, доннер ветер! Кого посланник? Какого ещё указателя?

Руслан понял, что парень ничего не знает о хозяевах Меркеля. Пожав плечами, молча направился к двери кабинета.

– Деммит! – Синеволосый настиг его, схватил за плечо, и Руслан нанёс молниеносный удар в раздвоенный подбородок парня, на всякий случай настраиваясь на большую массу противника. И не прогадал: весил не сильно развитый с виду молодой человек по имени Вольфганг около двухсот килограммов! Однако и Руслан бил в полную силу, сообщив кулаку импульс массой не меньше трёхсот килограммов, поэтому Вольфганг, не успевший отреагировать на сверхбыстрый и мощный удар, улетел к стене приёмной как пушинка. Не упал он только благодаря тому, что столкнулся с квадратнолицым витсом, который шатнулся, но устоял.

На плечах всех шестерых охранников выросли турели «универсалов».

– Вердаммт нох айн маль! – выругался синеволосый, ощерясь. – Выбросьте его отсюда!

Четыре фигуры шагнули к Руслану, но в этот момент открылась дверь кабинета и оттуда в приёмную вышел Вальтер Меркель в официальном унике фиолетового цвета, с золотыми нашивками, погонами и знаками отличия генерального прокурора.

– Отставить! Вольфганг – прекрати! Проходите, герр Горюнов.

Руслан, надменно вздёрнув голову, прошествовал мимо остановившихся витсов.

Меркель, пропустив его, шагнул следом, и они несколько мгновений разглядывали друг друга. Затем губы генерального прокурора дрогнули, он отступил, жестом указал на группу кресел у панорамного окна.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Руслан с тем же высокомерным выражением на лице двинулся через весь кабинет к уголку с креслами, переживая нечто вроде дежавю: кабинет Меркеля почти ничем не отличался от кабинета заместителя генсека Комбеза Лю Чжи Мао, с которым он встречался чуть меньше года назад.

Пол огромного помещения был выстлан такой же чёрно-белой плиткой, стены сверкали такой же снежно-ледяной сыпью, в гигантские окна заглядывали облака.

Стол Меркеля располагался где-то на краю этого пространства площадью не менее пятисот квадратных метров, и за ним перед стеной висел объёмный портрет мужчины с чёлочкой и с маленькими смешными усиками над верхней губой. Кому принадлежит витейр, Руслан не знал.

– Ваш отец? – кивнул он на портрет.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Меркель. – Один из уважаемых мной исторических деятелей двадцатого века.

Терафим Руслана тоже не вспомнил, какому историческому лицу поклоняется Генеральный прокурор Федерации, поэтому промолчал.

Сели напротив друг друга.

– Знаете, герр Горюнов, – доверительно сказал хозяин кабинета по-русски, – я вам не верю. Кстати, где ваш спутник?

– У него что-то с животом, – небрежно бросил Руслан. – Последствия долгого пребывания в гостях. Сейчас придёт. А чему конкретно вы не верите?

– Что вы являетесь Фигурой… э-э… Высочайшего Поклонения. До этого, насколько мне известно, вы были сотрудником секретного подразделения внешней контрразведки «Сокол».

Руслан улыбнулся:

– В порочащих связях был, но не замечен. Вы не могли знать, что я работаю на контрразведку. Во-первых, потому что я не работаю на контрразведку. Во-вторых, в противном случае вы не действовали бы так топорно. Я имею в виду вашу агентуру. В свою очередь, и я знаю за вами кое-какие грешки. К сожалению, всё, что я могу сказать о вас хорошего, – нецензурно.

– Даже так? – с любопытством и озадаченностью спросил Меркель, пуская по гладкому загорелому лицу сеть морщин.

– К примеру: вы год назад выдали санкцию на преследование и арест бывшего заместителя генерального прокурора, что позволило вам занять его место. Способствовали репрессиям в отношении русских и китайских дипломатов. Закрывали глаза на преступления многих чиновников Федерального Правительства, причём небезвозмездно. Продолжать?

Меркель беззаботно улыбнулся:

– Если честно, я ненавижу власть и деньги, когда они в чужих руках. Неужели внешняя контрразведка занимается и такими сугубо земными делами?

– Ещё пример: ваш наездник, который и диктует вам, что делать, хотя вы и сами малый не промах, в своём мире, то есть в Метавселенной Вируса, тоже известен как криминальный авторитет, если пользоваться человеческой терминологией. Не так ли, Великий-Исполнитель-Воли-Верховного-Кагала-Знающих-Дорогу? Вас даже за глаза величают там Великим-Иудой, если опять же перевести это «звание» на русский язык.

Меркель перестал улыбаться:

– Вы… не должны… этого знать! Я не давал… никакого повода!

– Для вас настали чёрные дни светлого будущего, – скривил губы Руслан. – Я и мой спутник действительно посланцы нового Указывающего-Дорогу, приказ которого и хочу вам передать.

Лицо Меркеля отразило волну разнообразных чувств, от удивления до недоверия, пока судорога высокомерной угрозы не стёрла их бледное проявление.

– Я должен связаться с…

– Посредником контакта, Модератором-Моста-Перехода? Именно он и стал Указывающим. Не сможете, друг мой, он, по сути, сдал вас. Канал перекрыт нами. Все ваши агенты, ну или почти все, обезврежены, камеры для программирования, запрятанные на объектах Службы сервиса, захвачены. Вы проиграли, герр Меркель.

– Ещё нет. Кое-какие козыри у меня остались. Но я готов выслушать ваши предложения.

– Вы отпускаете Ярославу Тихонову и Алексея Медведя, приказываете своим людям сдаться, и суд учтёт ваше добровольное содействие Закону.

– Это в принципе… недопустимо.

– Что недопустимо в принципе, часто реализуется на практике.

– Вы не поняли, герр Горюнов, я не могу взять и просто объявить о своём… поражении.

– Вам недорога жизнь?

По губам Меркеля скользнула презрительная усмешка.

– Жизнь всего лишь непрерывная, прогрессирующая, многообразная, взаимодействующая со средой самореализация потенциальных возможностей электронных состояний атомов. И ничего более.

– То есть вы отказываетесь?

– Суд моими планами не предусмотрен, – с пафосной иронией сказал Меркель. – Тем более – надо мной. Мало того, я намерен объявить вам ультиматум. Но сначала хочу убедиться в том, что вы посланцы… гм, Указывающего. Почему он не связался со мной напрямую?

– Повторяю, он сдал вас и доверил миссию нам. Ваша матрица Великого-Исполнителя в мире Знающих ликвидирована, а земной носитель, непосредственно Вальтер Меркель, подлежит юрисдикции Федерации, того самого человечества, которое вы презираете. Ещё вопросы?

Меркель сжал губы в тонкие полоски.

– Нет вопросов, – кивнул Руслан. – Тогда у меня вопрос: где вы держите арестованных?

Меркель не сразу очнулся от размышлений, глаза его сверкнули.

– Вы считаете меня идиотом?

– Нет, не считаю, хотя иногда человеческая глупость даёт хорошее представление о бесконечности. Просто у вас нет выбора. Всё здание Правительства оцеплено спецназом, над Таиландом висит тревожный флот ФСБ, так что бежать вам некуда.

– Вы уверены?

– Конечно, уверен, потому что ваша секретная ветка метро блокирована.

Глаза Меркеля остановились, и Руслан понял, что сболтнул лишнего.

– Как я сразу не догадался… – пробормотал Меркель.

«Командир, алярм! – раздался в голове мыслеголос Шапиро. – Они заминировали здание! Бомба прячется где-то на территории прокуратуры! Это не Бомба Хаоса, слава богу, но и не обычный фугас – кое-что пострашней! От всего комплекса Правительства останется только пыль!»

«Чёрт! Отключить линию подрыва сможешь?»

«Бомба имеет свой инициатор, автономный. Его дистанционно не отключишь».

«Попытайся что-нибудь сделать!»

«Уже пытаюсь».

Меркель встал.

– Что ж, спасибо за предупреждение, камрад Горюнов. Прямо скажем, Фигура Высочайшего Поклонения из вас не получилась. Во всяком случае, я поклоняться вам не стану. Сейчас мы пройдём вместе в одну комнатку…

– Сядь! – проговорил Руслан металлическим голосом, одновременно разряжая «Медузу Горгону». – Объясню тебе твою задачу! Будешь выполнять всё, что я прикажу!

К его удивлению, Меркель не застыл, парализованный, несмотря на раппорт. Он склонил голову к плечу, прислушался к себе, растянул губы в презрительной ухмылке.

– Кажется, это гипноиндуктор «удав». Или «Медуза»? А мне сообщили, что вы безоружны. Научились, однако, ваши спецы прятать оружие, отдаю им должное. Впрочем, вам это не поможет, герр Горюнов. Я защищён намного лучше, чем вы думаете. А вот поможет ли ваш «вшинник» вам?

На голову Руслана рухнул потолок.

Он ждал удара, однако пришлось собрать волю в кулак и отбивать разряд неведомого излучателя при полной концентрации душевных сил и психических запасов, хотя эта борьба и замедлила его реакцию.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворённо проговорил Меркель. – Вольфганг, зайди.

В кабинет вошёл синеволосый командир охраны.

И в это время Руслан встал.

Меркель, снисходительно указавший на него пальцем, удивлённо вскинул брови, но сказать больше ничего не успел.

Руслан выстрелил в синеволосого, затем, призвав на помощь иные силы, подпитывающие энергетику, прыгнул из себя в голову генерального прокурора, обрушиваясь на его сознание как орёл на зайца.

Несколько мгновений они бились насмерть – эго Вальтера Меркеля, поддерживаемое программой-матрицей резидента Знающих, и личность Руслана, опиравшаяся на энергетику войдиков. Потом воля Руслана взяла верх, «сдавила горло» воле противника, и Меркель перестал сопротивляться. Впервые в жизни Руслан соединил в себе две личности, два сознания и мог управлять и собой, и телом генпрокурора.

Посмотрел на застывшего помощника глазами Меркеля.

– Приведи… обоих… фрау и русского командора… живо!

Вольфганг послушно повернулся и вышел.

Руслан начал было копаться в памяти пленника, но тот зашатался на грани обморока, и Руслан толчком воли усадил Меркеля в кресло.

– Сидеть! Не думать! Ждать!

«Плохо дело, командир! – принесла рация менара голос Шапиро. – Я не смогу обезвредить бомбу из операционного терминала».

«Где она установлена конкретно?»

«Конкретно нигде. Разрабатывала схему подрыва очень хитрая сволочь! По сути, полы всех этажей Генпрокуратуры и есть бомба, мы по ней ходим. И при этом инициировать её можно с любой точки площади любого этажа».

«Хочешь сказать, что её может взорвать любой человек?»

«Не любой, только тот, у кого есть коммандер, скорее всего имплант, но этого человека мы не знаем».

«Меркель?»

«Вряд ли, эта тварь хочет жить красиво, погибать ей ни к чему».

«Попробуй вычислить, кто носит имплант коммандера».

«Ищу».

«И ещё: если Грымов сейчас начнёт штурм…»

«Шестёрка с коммандером по приказу Меркеля введёт в действие взрыватель, и всем нам кранты. Да и всему Правительству тоже».

«Понял, работай».

Руслан сел напротив осоловевшего Меркеля, по-прежнему управляя одновременно двумя телами. Попытался снова прочитать его мысли. Наткнулся на колючую мысленную конструкцию, абсолютно чуждую всему человеческому опыту. Понял, что это программа – «душа дьявола», захватившая власть над волей и мыслесферой Меркеля. Впрочем, и душа самого генпрокурора была не менее кусачей и чёрной, продолжая биться в мысленных «руках» противника и грозя вырваться на свободу.

Тем не менее кое-какие ассоциации Руслан уловил. Стало ясно, что Меркель сам действительно не собирается жертвовать собой и приготовил двух смертников, связавшись с которыми он мог приказать взорвать башню. Первым был синеволосый охранник Вольфганг, а вторым…

Руслан чуть не закричал! Вторым подрывником-смертником являлась Ярослава!

Сердце сковал лёд ужаса!

Захотелось убить Меркеля немедленно! Руслан даже сделал шаг к нему, выбирая точку удара. Но пойманная вовремя мысль немца остановила его: Меркель подстраховался! Его смерть неминуемо влекла за собой включение приказа-закладки в психике обоих смертников, после чего они автоматически, не осознавая этого, включали инициатор подрыва!

– Дерь… мо! – выговорил Руслан беззвучно.

Едва ли пленник в данный момент понимал его, но по губам Меркеля прозмеилась глумливая усмешка, как бы подтверждая правильность мысли противника, и Руслан отступил.

В сопровождении двух охранников вошли Ярослава и Алексей Петрович Медведь.

– Возьмите флайт и ждите меня на крыше башни, – сказал Руслан губами Меркеля.

Синеволосый нерешительно посмотрел на Руслана. Он всё ещё находился под влиянием раппорта.

– Выполнять! – обронил Руслан, переводя взгляд на Ярославу.

– Руслан?! – удивилась она, протягивая к нему руки.

– Стой! – вскрикнул он, на мгновение выпуская сознание Меркеля из «клещей воли».

Выходящие из кабинета охранники оглянулись.

– Вольф… – начал Меркель, вскакивая.

Руслан выстрелил, посылая ещё один раппорт – приказ сердцу парня остановиться.

Синеволосый вздрогнул, закатил глаза и упал. Руслан ошибся – парень не был Неуязвимым.

Его напарник изумлённо проводил его взглядом.

– Фриц! Убей его! – рявкнул Меркель.

Турель на плече рыжего амбала повернулась к Руслану.

Но за секунду до выстрела Медведь прыгнул между рыжим и Русланом, и лиловый сгусток пламени из ствола «универсала» достался ему. Руслан не успел ни опередить командора, ни остановить стрелка.

Медведь упал лицом вниз, получив плазменную «пулю» в грудь.

Вскрикнула Ярослава.

Руслан вонзил мысль-клинок в голову рыжего, не щадя ни его, ни себя.

Но рыжий Фриц действительно был Неуязвимым, и справиться с ним Руслан смог только на пределе сил, интуитивно определив слабые места противника: человеческую нервную систему и сердце, работающее в режиме насоса. Руслан заблокировал ему гиппокамп, активировал режим перекрытия сердечной артерии, и рыжий перестал сопротивляться. Схватился за голову и рухнул массивной колодой.

Меркель отскочил к столу, скалясь.

– Отличная подготовка, герр Горюнов! Я восхищён! Но, как говорится, если нечего терять, то и терять не жалко. Встретимся в другой жизни. Не возражаете? Ваша подруга сейчас сделает шажок, и мы все вознесёмся на небеса. Не возражаете?

– Не делай… этого…

– А кто мне помешает? Вы не сможете. Мне не в силах помешать даже моя смерть. Милая, пожалуйста, скажи… – Меркель не договорил.

Сжигая энергию в одном мощном разряде, Руслан остановил сердце жены.

Она широко раскрыла глаза, замерла на короткое мгновение и мягко опустилась на пол.

Меркель с перекосившимся лицом проводил её взглядом. В его чёрных глазах протаяло невероятное удивление.

– Ты… её?!

Ещё один импульс-раппорт (войдики внутри отдали всю свою энергию) погасил сознание генпрокурора.

Только после этого Руслан, рухнув на колени, вызвал Грымова:

«Иван, начинайте штурм! Реаниматоров сюда! Срочно! Ярослава… умирает!»

Через несколько секунд в башне Правительства началась суета.

Спецназ контрразведки и ФСБ захватил все этажи Генпрокуратуры, начал уводить людей, арестовывать помощников Меркеля. Примчалась бригада «Скорой помощи», Ярославу и Медведя поместили в реанимационные камеры, и всё это время Руслан сидел рядом с женой, держал её за руку и тупо смотрел на бледное лицо любимой, не слыша ничего, что ему говорили люди: Грымов, Леблан, медики, Шапиро…

Потом, когда реанимакамеры установили в просторное чрево флайта «Скорой помощи» и он залез в кабину, к нему снова подсел Шапиро. По лицу физика бродила странная тень: не то улыбка, не то сожаление, не то смущение.

– Ты это… командир… она будет жить.

Руслан с трудом оторвал взгляд от колпака камеры.

– Я… убил её…

– Знаю, но не убил, успокойся.

– Она мертва…

– Да нет, дружище, я запустил в неё вакцину… правда, без разрешения медиков.

– Какую ещё вакцину?

– Войдиков. Объяснил им, что нужно сделать. Они сохранят ей мозг, даже если смерть уже наступила.

Руслан не сразу понял, о чём идёт речь.

– Войдики?

– Ну да, твои помогли тебе, царство им небесное, а мои помогут Ярославе. Всё будет хорошо! – Шапиро хлопнул его по плечу.

Страшным усилием воли Руслан заставил себя соображать.

– Она… будет… жить?!

– Ну да, я уверен.

Руслан до боли сжал руку физика, встал, прижался всем телом к прозрачному колпаку реанимакамеры, вгляделся в лицо любимой женщины, и ему показалось, что ресницы Ярославы дрогнули…

Февраль 2017