После двух месяцев использования «эола» в качестве системы анализа поведения чиновников высшего уровня его поднастроили, и контрразведчики начали вылавливать агентов Вируса одного за другим.

Нашлись таковые и в Федеральной Погранслужбе. Ярослава с горечью ознакомилась с досье на руководителей региональных Погранслужб, которым доверяла, подумав, что в нынешние времена нельзя верить никому. Однако жить в таком состоянии не хотелось.

К началу двадцать четвёртого века на Земле уже не существовали ни границы меж государствами, ни силы охраны границ, ни таможни, но Погранслужбы работали, сохраняя прежний порядок на территориях государств и особенно в космосе, на других планетах, за участки на которых шла чуть ли не настоящая война. Несмотря на наличие утверждённых комиссиями СОН правил общего пользования и федеральных законов, частные компании и отдельные мультимиллионеры продолжали захватывать лучшие территории, богатые полезными ископаемыми, застраивать их хорошо защищёнными коттеджами, виллами и центрами развлечений, и разборки с этими отморозками также входили в обязанности федеральных пограничников.

Впрочем, основным назначением этой глобальной структуры всё же считалась охрана Земли и границ Солнечной системы от инопланетных захватчиков. И если при становлении Федерации сто лет назад у её создателей ещё были сомнения в пользе такой Погранслужбы, то после встреч с галактоидами, а потом и после конфликта со Знающими-Дорогу, стало окончательно ясно: Федеральная Пограничная служба необходима!

Получив от аналитиков «Сокола» доклад о состоянии подразделений ФПС, Ярослава изучила реестр наиболее уязвимых объектов в Солнечной системе и ещё раз прошлась по списку глав региональных Погранслужб, подозреваемых в связях с резидентом Знающих. К уже известным лидерам Погранслужб Китая, Польско-Украинской Ляховщины, Прибалтийских уний и Турции добавились командоры Германского Халифата, Средней Англии, Катарского Каганата, Саудовской Пескиды, Афганистана и Великой Корейской Империи. На них опираться было нельзя.

Работы навалилось много. Но это всё было бы ничего, если бы не постоянные дёрганья со стороны Комбеза, отделов СОН и других важных федеральных органов. Больше всего Ярославу возмущали окрики генсека Комбеза и его помощников, а также придирки новоиспечённого главы комиссии по контактам со Знающими Дэвида Берримора. Она понимала, что он «засланный казачок» и работает на резидента Знающих, но вежливо разговаривать с ним заставляла себя с большим трудом.

Во время встречи с Воеводиным она как-то спросила, нельзя ли «разминировать» агентов с тем, чтобы они начали работать на контрразведку? На что руководитель «Сокола» ответил с сожалением:

– Мы работаем в этом направлении, дорогая, и уже научились останавливать внедрённые в их мозги программы самоликвидации, но одновременно с этим завербованные Знающими превращаются в «траву». Чего-то наши медики пока не учитывают.

Утро третьего сентября началось как обычно – с короткого, но обязательного видеоселекторного совещания, объединившего все подразделения Федеральной Погранслужбы в Солнечной системе. Так как за работой Ярославы наверняка велось наблюдение, она не могла себе позволить ни одного намёка на связь с контрразведкой и научилась говорить обтекаемо, не прибегая к повышению тона, и вместе с тем твёрдо и решительно.

Примерно так же вёл себя и глава Российской Погранслужбы Медведь, ожидавший приёма у резидента, которого он, так же как и сама Ярослава, ещё не знал. Действуя по инструкции Воеводина, держал он себя дерзко, на словах всячески противодействовал решениям командора Федерации и везде, где только мог, критиковал Комбез и спецслужбы «за нагнетание страха и неуверенности в душах людей» в связи с «непомерно раздутыми угрозами войны со Знающими». Когда-то его позиция должна была сработать, и резидент Вируса должен был обратить на него внимание.

После совещания Ярослава, глядя на витейр – Руслан на опушке леса, в одежде грибника, держит одной рукой корзину с грибами, а другой боровик, – привычно помолилась «всемогущему богу», чтобы он защитил мужа в его странствии, и вызвала Веласкеса.

Витс прибыл одновременно с вызовом по селектору.

Ярослава жестом остановила помощника, собиравшегося заговорить, отреагировала на огонёк вызова на столе:

– Тихонова, слушаю вас.

Напротив над столом сформировался голографический пузырь видеосвязи, изобразивший безупречно совершенное девичье лицо.

– Госпожа командор, – раздался мелодичный воркующий голосок, – господин генеральный прокурор просит вас зайти к нему в одиннадцать часов тридцать минут по местному времени.

Ярослава кинула взгляд на гостя, приподняла бровь:

– Что-нибудь особо важное?

– В пределах рабочей компетенции, – ослепительно улыбнулась секретарша-виф. – Вы не возражаете?

– Я… буду.

– Благодарю вас, всего доброго.

Видеофантом растаял.

– Интересно, что ему от меня надо, – проговорила женщина с недоумением. – Мои заботы и проблемы его службы не касаются.

– Возможно, прокуратуру заинтересовали наши споры с Комбезом, – предположил Веласкес. – Либо кто-то накатал на тебя жалобу.

Ярослава покачала головой:

– Для этого должны быть веские основания, а я в последнее время никого вроде бы не обижала.

– У чиновника всегда найдётся основание для жалобы.

– Можно подумать, ты диссертацию писал о поведении чиновников. Что ж, послушаем, что скажет уважаемый Вальтер Меркель.

– Я с тобой.

– Тут же рядом. – Ярослава имела в виду, что Федеральная Генпрокуратура занимала верхние этажи соседней башни в комплексе зданий Правительства.

– Не те времена, чтобы ходить на встречи без сопровождения. Я подожду в приёмной.

– Хорошо, перестраховщик несчастный, идём вместе.

Она сменила гражданский уник на мундир официал-чиновника с эмблемой и знаками различия Погранслужбы, и через несколько минут обоих пропустили в приёмную генпрокурора, мало чем отличавшуюся от приёмной командора Погранслужбы. Разница были лишь в облике секретаря: у Ярославы им был мужчина, у генпрокурора – девица невероятной красоты.

– Прошу вас, проходите, – с дежурной улыбкой предложила она Ярославе, перевела взгляд на Веласкеса. – А вы по какому вопросу?

– Товарищ со мной, – небрежно сказала Ярослава. – Подождёт здесь.

– Хорошо.

Она вошла.

Рабочий модуль Генерального прокурора Федерации был велик и в настоящий момент представлял собой панораму марсианского каньона с цепочками скал-башен над крутыми склонами. Цвет скал и стен был оранжево-красным, освещённая маленьким кружком солнца сторона каньона сверкала золотом, противоположная – стыла в коричневой тени. Небо над каньоном было глубокого фиолетового цвета с лёгким зеленоватым оттенком, светлея до голубого к горизонту, над которым пылало око светила.

Ярослава не сразу заметила на одной из скал геометрически правильной формы кресло с сидящим в нём человеком. Затем почуяла странный запах.

– Проходите, мисс, – раздался звучный голос.

Человек в кресле шевельнулся, и панорама Красной планеты пропала. Кабинет оделся янтарно светящимися стенами, в нём проявились ещё три кресла, огромный стол «под дерево», над которым светилась шишка вириала, вычурные подставки с моделями космолётов и две скульптуры: одна изображала человека с огромной рогатой головой и открытым светящимся ртом, другая – человека с непомерно толстыми руками и уродливой яйцевидной головкой.

Сидящий в кресле – это и был хозяин кабинета – встал, держа в одной руке дымящийся белый стерженёк. Ярослава снова почувствовала необычный сладковатый и горьковатый одновременно запах.

Генеральный прокурор Федерации был высок, строен, подтянут и по-мужски красив: у него было загорелое гладкое лицо с широким подбородком и крупными губами. Карие глаза со светящимся ободком смотрели оценивающе и были подёрнуты флёром лёгкого опьянения, причину которого объяснил сам владелец кабинета, щегольски носивший тёмно-синий официальный мундир с золотым шитьём.

– Не хотите? – спросил он, с улыбкой вытягивая вперёд руку с дымящимся цилиндриком. – Пфайзер. Неплохо расслабляет.

– Вы курите… спайс?! – изумилась Ярослава.

– Балуюсь, – бархатно рассмеялся Вальтер Меркель; недавно ему исполнилось сорок пять лет, но выглядел он лет на двадцать моложе. – Присаживайтесь, фрау, прошу вас.

По-русски генеральный говорил чисто, лишь изредка выдавая горловые «л».

– У меня очень мало времени, господин генеральный прокурор, – сухо сказала Ярослава.

– Присаживайтесь, я вас надолго не задержу.

В стенах кабинета прорезались широкие окна до пола, помещение залил поток солнечного света.

Помедлив, Ярослава заняла одно из кресел возле маленького столика.

Меркель сел напротив.

– Чай, кофе? Я знаю, что вы, русские, любите чаёвничать.

– В другой раз, если можно. К делу.

Меркель опустил дымящуюся сигариллу в белый стаканчик, и тотчас же возникший ниоткуда киб ловко убрал со стола всё, что на нём стояло, вместе со стаканчиком, пшикнуло озоном, запах «травки» пропал.

– Вы хотели познакомиться со мной, – проговорил Меркель, откидываясь на спинку кресла и разглядывая гостью. – Пришло время.

Ярослава нахмурилась:

– Не понимаю, мы знакомы…

Меркель щёлкнул пальцами, и над столиком вырос из струй света метровой высоты дракон – символ связи с агентами Знающих.

Ярослава шире открыла глаза:

– Вы…

– Совершенно верно, – рассмеялся генеральный прокурор с бархатными нотками в голосе. – Эмиссар Знающих-Дорогу, представитель тех, кого люди ошибочно назвали Вирусом Инферно.

– Ошибочно? – фыркнула Ярослава.

– Не будем спорить, – повёл пальцем Меркель. – Если бы люди не восприняли нас так… негативно, войны удалось бы избежать. Но о деле, как вы изволили сказать. Мы долго к вам присматривались…

– Шпионили!

– Присматривались и решили, что с вами можно продолжать сотрудничество.

Ярослава сжала губы:

– Поздно спохватились. Я уже не раз говорила, на каких условиях согласна сотрудничать.

– Помню и спешу сообщить, что мы получили высочайшее разрешение на проведение необходимых процедур. Во-первых, вы утверждены Верховным Кагалом Знающих Фигурой Высочайшего Поклонения. Всего градаций Фигур пять, низшая – Фигура-Оперативного-Управления, самая значимая – Фигура-За-Спиной-Владыки-Указывающего-Дорогу. Ваша категория – четвёртая, вы рядом с таким обладателем звания, как Модератор-Моста-Перехода, которого я представляю как альтер-эго. – Меркель шутливо поклонился. – Прошу любить и жаловать.

– И что мне даёт это звание? – иронически осведомилась Ярослава. – Какие права и привилегии?

– В нашем социуме вы станете почитаемы как члены Верховного Кагала.

– Я никогда не попаду в ваш социум, господин генеральный прокурор. К тому же вы сами собираетесь переселяться к нам.

Меркель снова рассмеялся, не теряя самообладания.

– Разумеется, вас никто не приглашает в наш мир, весьма значительно отличающийся от вашего. Но скоро всё изменится, мы займём существенные объёмы вашей Метагалактики, и вы присоединитесь к нам. О таких мелочах, как великолепное здоровье, бессмертие, обладание любым имуществом, территорией, звездой или галактикой, право казнить и миловать, я даже не упоминаю, это само собой разумеется. Что касается нынешних условий… – Меркель встал, подошёл к статуе человека с огромной рогатой головой, вынул у него изо рта какой-то предмет и поднёс сидящей Ярославе. – Это аванс, откройте.

Ярослава, сдвинув брови, оглядела коробочку в виде опалово светящегося яйца, подняла глаза.

Меркель улыбнулся, тронул торец яйца пальцем, коробочка раскрылась, в её углублении на светящемся язычке лежал великолепный перстень с крупным алмазом, рассыпающим веера фиолетовых и синих искр.

Сердце Ярославы дрогнуло, хотя она понимала значение подарка и то, что могло последовать за ним.

– Алмаз…

– Тридцать три карата, очень-очень редкий. Бриллиантовая огранка «Квадриллион». Таких всего три на Земле.

– Очень приятно, однако это всего лишь атрибут роскоши, доступной всем женщинам, обслуживающим олигархов.

– Согласен, перстень излишне традиционен, но владеть им приятно. Или я ошибаюсь?

Ярослава мимолётно подумала, что среди людей достаточно ценителей материальных благ и украшений, готовых ради таких побрякушек встать на дорогу предательства. С трудом заставила себя подыграть собеседнику, глаза её вспыхнули.

– Не отрицаю… красивая вещица.

Меркель фыркнул:

– Вещица! У разных народов, насколько мне известно, достаточно историй, в которых ради обладания такими вещицами убивали целые семьи и продавали королевства.

Ярослава сделала вид, что колеблется:

– Вряд ли я смогу его носить…

– Он чист как слеза Аллаха, не внесен ни в один криминальный список. Примерьте.

Меркель помог надеть перстень на средний палец:

– Видите, словно под вас изготовлен.

И тотчас же проснулся терафим Ярославы, Волх:

«Гнилью потянуло!»

Она и сама почуяла некий призрачный шепоток, словно перстень ожил на мгновение, поэтому ответила:

«Дома проверим».

– Итак, вы с нами, фрау? – Меркель задержал руку женщины в своей, она отняла руку, и он, рассмеявшись, сел на место. – Мы подружимся?

– Дайте мне время… оценить… тем более что я представляла вас другим.

– Мы же виделись на заседаниях Комбеза.

– Представить не могла, что вы – это… вы.

Меркель приосанился; было видно, что он себе нравится и считает неотразимым.

– Да, это я. Прекрасный образчик мужской породы, не так ли? Мы не ошиблись, выбирая носителя. Кстати, что вы делаете сегодня вечером? Не хотите посетить новый ресторан на орбите, «Лунный свет»? Очень уютное местечко.

Ярослава с недоверием смерила собеседника взглядом:

– Знающие-Дорогу интересуются земными женщинами?

Генеральный прокурор раздвинул губы в плотоядной улыбке, глаза его на миг стали маслеными.

– Мы учимся жить по вашим меркам, подчиняясь вашим генетическим программам. Основная часть этих программ – физиологические особенности, некоторые из которых доставляют нам истинное удовольствие. По сути, я на девяносто процентов житель Земли, и ничто человеческое мне не чуждо. А вы очень эффектная женщина! Так как насчёт ресторана?

– Не сегодня, – с рассчитанным колебанием в голосе проговорила Ярослава, хотя ей хотелось выстрелить в лицо хозяина кабинета. – Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы сделать комплимент?

Выдержка у носителя резидента Знающих была великолепная, он даже не поморщился.

– Мне говорили, что вы сугубо деловой партнёр. Хотя я все же надеюсь, что в ресторан мы сходим. Итак, после всех церемоний поговорим о ситуации. Положение дел в Солнечной системе вы знаете. Мы начали гибридную войну, используя самые низменные качества людей, принимающих наши предложения добровольно, и руководство СОН и Комбеза вынужденно ответило введением общесистемного военного положения.

– Зачем вы это сделали? Зачем выкрали компактификаторы и атаковали космопорты?

– Мне кажется это вполне логичным, мы вынудили вас, я имею в виду человечество, сосредоточиться на защите своих ближних рубежей и не посылать флот в глубокий космос, к Омеге Кентавра и к Большой Дыре. А также к ядру Галактики.

– Исчезновение крейсеров Федерации «Ра» и «Либеро» – ваших рук дело?

Меркель насмешливо поднял бровь:

– Могу вас успокоить: мы не имеем к этому ни малейшего отношения. О пропаже этих спейс-машин мне стало известно от людей из Федеральной Службы безопасности. Вероятно, корабли уничтожили галактоиды, как вы их называете, жители центрального балджа Млечного Пути.

– Вы с ними не контактируете?

– Они нам не помеха. Даже цивилизации внешних галактических игроков не представляют для нас опасности. Они раздроблены, каждая считает себя выше, умней, значимей и независимей. Как ни странно, только вы, люди, представители доразумной структуры, вдруг решили оказать сопротивление, не вполне осознавая, что проиграете в любом случае.

– Вы так уверены?

– А вы нет?

Ярослава поискала обтекаемое возражение:

– Просто вы ещё не встретили тех, кто равен вам.

– Разве такие существуют в вашей Метагалактике? У нас нет никаких сведений о них. К тому же время работает на нас, второй Мост-Перехода почти готов, и через мес… ээ, небольшой промежуток времени мы начнём экспансию. Повторю вопрос: вы с нами, фрау Тихонова?

– Если бы это было не так, – сердито сказала Ярослава, – мы с вами не разговаривали бы. Но и у меня есть вопросы, на которые я хотела бы получить ответы.

– Я весь внимание.

– Допустим, вы действительно не имеете отношения к исчезновению крейсера «Ра»…

– Для вас это имеет значение?

– В его экипаже кое-кто мне был бы чрезвычайно полезен.

– Не бывший муж, случайно?

– Для вас это и в самом деле не имеет значения, а мне нужны верные исполнители, тем более – входящие в структуры контрразведки. Вы можете выяснить у своих коллег, что случилось с крейсером?

– Не думаю, что мои коллеги заинтересуются такой мелочью, как пропажа человеческого крейсера, но обещаю уточнить. Что ещё волнует фрау Тихонову?

– Вас не заинтересовало моё предложение использовать командора Российской Погранслужбы Медведя?

– Он не внушает особого доверия. – Меркель прищурился. – Как и все русские. Как правило, они не соглашаются служить нам ни за какие посулы и не идут, как у вас принято выражаться, на предательство интересов народа.

– Я тоже русская, – сухо заметила Ярослава.

– Почему мы и выдерживали паузу, оценивая вашу деятельность на посту главного пограничника Федерации. Извините за откровенность.

– Медведь согласится работать с нами.

– Возможно, мы привлечём его в своё время. Кстати, испытайте его сами. Ваша ближайшая задача – уничтожение базы контрразведки на Энцеладе, спутнике Сатурна. Вот и предложите ему провернуть операцию.

Ярослава нахмурилась:

– Как вы себе это представляете? После нападений на космобазы Меркурия, Нереиды и Луны все порты и важнейшие объекты инфраструктуры Федерации охраняются по императиву ВВУ. А к базам контрразведки даже муха не приблизится!

– Операция простая: подойти ближе к Энцеладу, благо что корабли Погранслужбы останавливать не станут, и дать залп из «нульхлопов» по базе, координаты которой вы скоро получите. Это прекрасная возможность отличиться, заодно узнаем истинные намерения вашего протеже. Подумайте над моим предложением. После того как контрразведка захватила «Стартрек» и задержала его пилота, наше положение осложнилось. Нужно искать новые средства наведения компактификаторов на цель. А Погранслужбу России никто не заподозрит в служении… хе-хе, Вирусу.

– Я подумаю.

– И ещё одна небольшая проблемка полегче: надо ликвидировать возможную утечку информации.

– Что вы имеете в виду?

– Пилот «Стартрека» Алан Версгофер должен… уйти.

– Куда? – не поняла Ярослава.

– В мир иной, – улыбнулся Меркель. – Я не имею в виду мир Знающих. Он в коме, но медики контрразведки способны докопаться до его памяти, а там много чего хранится секретного.

– Что же вы сразу об этом не подумали? – с иронией заметила Ярослава.

– Считали, что Неуязвимые… ээ… неуязвимы.

– Ошиблись.

– Да уж. Мои советники тоже люди.

– Это всё?

– На данном этапе – всё.

Ярослава встала.

Меркель вскочил, проводил её до двери:

– Жду сообщений, фрау Тихонова.

– Всего наилучшего.

Ярослава вышла. Уже в приёмной, жестом показав Веласкесу, что все спокойно, связалась c Волхом:

«Что скажешь?»

«Такое впечатление, что он знает, кто ты на самом деле», – ответил терафим.

Ярослава промолчала, кинув взгляд на перстень. Она думала о том же. Резидент Знающих раскрыл себя намеренно, ожидая от неё какой-то реакции. Правильно ли она себя вела?

– Что это у тебя? – кивнул на её руку внимательный спутник.

Она подняла ладонь, посмотрела на перстень, сняла его с пальца, протянула витсу.

– Подарок генерального. Проверь его начинку.

– Слушаюсь.

Заговорила рация «спрута»:

«Командор, сообщение по треку: зафиксирован выход «Ра» в устье Большой Дыры. Крейсер появился и тут же был атакован стаей «крокодилочерепах».

Ёкнуло сердце.

«И… что?!»

«Крейсер устремился в Дыру».

Видимо, у неё изменилось лицо, потому что Веласкес, шагавший рядом, повернул к ней голову и спросил проницательно:

– Новости?

– Да… – прошептала она, едва не зарыдав. – «Ра» нашёлся…