Руслан проснулся не от шума, а от внутреннего побуждения проснуться. Не открывая глаз, прислушался к себе и окружающему миру. В уши вливалась торжественная, всеобъемлющая, звенящая тишина, нарушаемая лишь стуком сердца. Ни один звук не долетал в каюту из недр корабля, ни одна мысль не мешала слушать эту растворяющую в себе тишину.

Но длилось состояние ступора недолго, он проснулся окончательно.

«Доброе утро», – послышался мысленный голос терафима.

«Привет, Лёха», – ответил Руслан чип-секретарю, сбрасывая с груди невесомое покрывало. Полежал, глядя в призрачное струение потолка, вспоминая недавние события, не спеша активировать автоматику жилища.

Каюты корабля для пассажиров и для членов экипажа практически не отличались, представляя собой спальные модули с широким спектром технического обслуживания. Бытовой трансформер мог реализовать любой пейзаж, уголок природы Земли или других планет Солнечной системы, либо превращаться в помещение любой формы по желанию обитателя. Если, конечно, эти формы были внесены в программу обслуживания. Но Руслан предпочитал интерьер спальни в своём доме и не менял его никогда. Он лишь на мгновение убрал стены, полюбовался на «туманную» бездну вокруг «Ра» и снова вернул облик спальни.

Контакт с войдиком, как Шапиро назвал хозяина войда, ошеломил всех космолётчиков. Никто из них не подозревал, что в гигантском пространственном пузыре, свободном не только от звёзд и галактик, но и от газа и пыли, могла существовать какая-то жизнь. Да ещё и разумная! Но она была!

Войдик сам нашёл способ связаться с людьми в космолёте, и они узнали поразительную историю появления войдиков, позволившую Шапиро впоследствии долго рассуждать на тему существования жизни у истоков Мироздания. Когда же его спросили, как может жизнь зародиться в абсолютном вакууме, он ответил:

– Абсолютно пустого вакуума не существует. Точнее, он вероятен там, где никогда не было материальных объектов. А войдики, скорее всего, представляют собой какие-то структуры. Комплексы частиц тёмной материи, неощущаемые нашими приборами, и являются основой их «тел».

По мнению физика, отдельные островки первожизни возникали во Вселенной спустя всего миллион лет после Большого взрыва, породившего её, и эпохи инфляционного раздувания. Именно тогда начали формироваться из облаков молекулярного водорода первые звёзды, а в их коронах из газа и плазмы родились очаги первожизни, в редких случаях доходящие до осознавания окружающего мира. Температура реликтового излучения в те годы была в сто раз выше нынешних двух и семи десятых градуса, поэтому жизнь появилась не на биологической основе и химических реакциях, а на основе излучений и полевых конфигураций, осваивавших не планеты, а звёзды.

Уже в те времена войды – пока ещё скромные по размерам пустоты – разделяли первые зародыши галактик, также заполненные излучением и кластерами электромагнитных полей. В них начали возникать локальные фазовые пузыри метастабильного вакуума, которые и породили «капельные» структуры квантонных осцилляций, впоследствии объединившиеся в ансамбли флуктуаций вакуума, соединявшие два мира – материальный и антиматериальный. Эти ансамбли, живущие «в параллели», свободно менявшие знак времени, и стали зародышами «пустотной» разумной жизни.

Прочитал Шапиро и лекцию о флуктуациях вакуума в войдах, способных послужить причиной образования виртуальных вселенных. По его мнению, холодное – в отличие от горячего взрывного рождения родной Вселенной – рождение таких виртуальностей из чистого вакуума вполне возможно, так как не противоречит ни теории «суперструн», ни квантовой теории гравитации, ни общей теории относительности, входящим подразделами в Теорию Всего.

– Для этого нужно соблюсти лишь одно условие, – вещал физик, – чтобы зародыш будущей вселенной имел нулевую полную энергию. А связано это с тем, что, согласно квантовой механике, произведение неопределённости величины энергии объекта на неопределённость его времени существования не должно быть меньше конечной величины – постоянной Планка. Если энергия объекта равна нулю, то есть она вполне известна без каких-либо неопределённостей, время его жизни может быть очень большим или вообще бесконечным.

Впрочем, говорил Шапиро – и спорил с Шериданом – о многих вещах: о калибровочных векторных бозонах, о цветной гравитации, о флуктуациях фундаментальных констант и так далее, и тому подобное, пока слушатели не насытились информацией по горло и перестали участвовать в дискуссиях. Хотя сам Шапиро, судя по всему, получал истинное удовольствие от споров и доказательств своей, как он считал, абсолютной правоты, приводя убийственные аргументы, удивлявшие не только коллегу, но и нетеоретиков-космолётчиков, включая Маккену.

Капитан крейсера лишь однажды вступил в беседу, выслушав диспут на тему единого закона рождения вселенных, заметив, что математика прекрасно описывает все законы, на что получил ответ:

– Математика действительно есть способ описания Мироздания, но это чисто антропоцентристский взгляд на проблему. Потому что, как говорил поэт[382], есть не одна, а много математик, равно как есть и много физик, реализованных в Мультиверсе.

Войдик перестал общаться с людьми внезапно.

Человеческое лицо, слепленное из «струн», исчезло, и космолётчики перестали слышать мысленный голос хозяина данной области космоса. Что он собой представляет, какой структурой обладает, чем и как думает, чем интересуется, осталось невыясненным.

Шапиро огорчился больше всех:

– Жаль, я не успел задать ему главные вопросы. Но уверен, он нас не бросит, мы ему не менее интересны, чем он нам. Пока что нам крупно везёт.

– Да уж, несказанно! – фыркнул Терёшин. – Мотаемся из одного края Вселенной в другой как зайцы!

– Нет, серьёзно. Во-первых, на нас вышли галактоиды, которые до этого вообще не хотели иметь с нами никакого дела.

– И забросили нас чёрт-те куда, в будущее!

– Всё равно нам повезло, раз мы остались живы. Во-вторых, мы познакомились с Долгоживущим – суперэкзотом, пережившим все формы жизни и материи. Теперь вот общаемся ещё с одним суперэкзотом – войдиком. Да это же невероятная удача! Мало того, складывается некая система! Мы выбраны кем-то для больших дел! А иначе как понять наши суперконтакты? Никто из людей не добивался таких почестей.

Терёшин засмеялся, но Руслан не дал ему возможности уйти в скепсис или пошутить:

– Всё это прекрасно, парни, мы самые крутые, однако проблема остаётся нерешённой. Пока у нас есть возможность изменить ситуацию, будем стучаться во все двери. Вопрос первый: что будем делать, если войдики откажутся нам помогать? Это не люди, обладающие эмоциональной сферой, это чисто интеллектуальные создания, возьмут и тихо удалятся, бросив нас на произвол судьбы.

– Не бросили же до сих пор? – сказал Шапиро. – О чём-то совещаются, что-то решают.

– Тогда вопрос второй: что нам просить у них?

– Как это – что? – удивился Терёшин. – Пусть помогут добраться домой.

– А если они не в состоянии это сделать?

– В таком случае пусть хотя бы помогут сообщить на Землю о нашем положении.

– Для этого им необходимо знать, в какой точке сферы обзора находится наша Галактика.

– Ну, тогда… – Пилот замолчал.

– Попробуем договориться, – сказал Шапиро, – когда они снова выйдут на связь. Но я бы не торопился возвращаться, нам предоставили уникальную возможность беседовать с властителем пустоты, обладающим колоссальным запасом информации! Причём – недоступной нам информации! Неужели бросим всё и улетим?

– Наша первоначальная задача не решена, – сухо сказал Руслан. – Сюда мы всегда сможем вернуться.

– Если удастся выбраться отсюда живыми, – хмыкнул Шеридан.

– Выбраться – не решение проблемы, наша цель – Большая Дыра и прямой контакт со Знающими на пороге их дома.

– В таком случае надо просить войдиков, – простодушно предложил Шапиро, – перебросить нас к Большой Дыре.

– Без запасов энергии? – вежливо спросил Маккена. – Без возможности маневрирования?

Помолчали.

– Надо ждать, – нарушила тишину Роза Линдсей. – Ничего больше не остаётся.

– Продолжайте вызывать… – Руслан запнулся, – владыку пустоты.

– Слушаюсь, сэр.

На этом общее совещание обитателей корабля и закончилось.

В принципе, можно было не тревожиться насчёт возникновения каких-то экстремальных событий. Вряд ли кому-либо из врагов землян пришло бы в голову забраться в глубь войда. Поэтому основным занятием космолётчиков стало ожидание. Если у Шапиро и Шеридана было чем заняться – они продолжали общаться с Клиффордом всё свободное время, – то остальным членам исследовательской группы делать было нечего, и большую часть времени Руслан, Вележева, Веласкес и Роза Линдсей проводили в зале визинга, разглядывая серый «туман», окутывающий крейсер, и беседуя о самых неожиданных вещах, не имеющих отношения к ситуации.

Веласкес вообще почти не разговаривал, хотя и не чурался общих посиделок. Лишь однажды он нарушил молчание и поинтересовался вслух: что такое на самом деле «туман», в котором оказался корабль? – и Шапиро, успевающий работать с компьютером, спорить с Шериданом и слушать разговоры спутников, ответил ему:

– Это и есть тело войдика. Судя по данным анализа среды, что получают датчики Клифа, вакуум за стенками корпуса «кипит» гораздо интенсивнее, чем в других районах космоса. Если бы не защита – слава богу, генераторам хватает энергии, – мы бы уже схватили смертельную дозу радиации. Пространство вокруг – настоящий «суп» из виртуальных аннигилирующих кварков и антикварков, глюонов и гамма-квантов.

Веласкес посмотрел на улыбнувшегося Руслана, перевёл взгляд на сидевшую рядом задумчивую Марианну, и Руслан понял, что витс задал вопрос не ради выяснения истины, а чтобы поддержать молодую женщину, охваченную переживаниями.

Впрочем, все они жили в постоянном напряжении, хотя и скрывали свои страхи друг от друга. Шутки Славы Терёшина и разглагольствования Шапиро помогали космолётчикам терпеть испытание ожиданием.

Мысли вернулись к реалиям нового дня.

– Кофе, – сказал Руслан, вставая.

Каюта не имела системы наподобие киб-домовых в жилых модулях и коттеджах Земли, зато была оборудована другими гаджетами, и пока Руслан делал вид, что занимается зарядкой (эспандер, пресс-доска, отжаться, присесть), кофе был готов и ждал его на столике у стены, игравшей в настоящий момент роль окна в цветущий майский сад.

Кто-то позвонил в дверь.

Руслан, всё ещё пребывая в мире грёз, как был – в одних трусах – открыл дверь и замер. На пороге стояла Марианна, одетая в нечто, напоминающее тунику, и с интересом рассматривала хозяина каюты.

– Прошу прощения. Можно войти?

Руслан очнулся, отступил.

– Проходи…

Схватил уник, начал натягивать. Рука Марианны опустилась на его локоть, останавливая начатое движение. Они застыли, глядя друг другу в глаза. Сердце заработало быстрее, стало жарко.

– Мари… – выговорил он занемевшими губами.

В дверь позвонили ещё раз.

Марианна сняла руку, села в кресло с улыбкой на губах.

Руслан надел костюм, открыл дверь.

– Можно? – спросил Веласкес, бесстрастно глянув на гостью.

Руслан сделал приглашающий жест.

– Присоединяйся, мы тут собираемся устроить кофе-о-клок.

Мелькнула мысль: если бы не пришёл Серджо, смог бы он остановиться? Как в своё время говорил юморист: хуже всего грехи, не доведенные до конца?

– Клиф, ещё пару кресел.

Из пола выросли удобные разлапистые кресла с мягкой изоляцией и удобными подлокотниками.

– Ещё два кофе.

– Мне не надо, – отказался Веласкес.

– Клиф, ещё один кофе.

Трансформ-автомат вылепил из стены кофе-машину, выдал второй прибор и добавил вазочку суфле.

Марианна взяла чашечку спейспрессо первой.

– Как вы думаете, долго нам ещё здесь прохлаждаться?

Мужчины переглянулись.

Руслан мысленно убрал окно с видом на сад, но увидел на лбу гостьи морщинку и вернул окно. В конце концов, любимые пейзажи не характеризовали его как законченного романтика.

– Это надо спросить у нашего гения, – сказал он, имея в виду Шапиро.

– Всеволод почему-то уверен, что мы победим. Меня позабавило его заявление, будто нас кто-то предназначил для великих дел.

– Он всегда выделялся оригинальными идеями. Но спешу заметить, он и в самом деле ошибается редко. Вдруг в его жилах течёт кровь экстрасенсов?

– Функции гения заключаются в том, – сказал Веласкес ровным голосом, – чтобы рождать мысли, которые через много лет станут достоянием кретинов[383].

Марианна с любопытством оглядела непроницаемое лицо витса:

– Серж, да вы тоже философ?

– Тут поневоле станешь философом… или озвереешь.

– Неизвестно, что лучше, – засмеялся Руслан. – Но мне тоже почему-то кажется, что наши беды скоро кончатся. Не зря же нас в самом деле мотает по свету какая-то нечистая сила.

– А вам не кажется, что Шапиро – резидент МККЗ? Не слишком ли он много знает для обыкновенного земного учёного?

Марианна фыркнула:

– Ты так говоришь, Серж, будто земной учёный – какой-то лох, компьютерный лузер. А Всеволод, между прочим, универсалист.

Веласкес изобразил вежливую улыбку:

– Я имел в виду не его осведомлённость о фундаментальных законах Мироздания, а, скорее, его убеждённость в успехе нашей миссии. Последние заявления Всеволода Дмитриевича практически безошибочны. Причём он зачастую предвосхищает события.

– Просто он классный специалист.

– Не отрицаю.

– У меня ещё один вопрос: к какому типу цивилизаций относятся войдики? К белому, серому или чёрному?

– На мой взгляд, они нейтральны, – сказал Руслан, с удовольствием отхлёбывая кофе.

Веласкес промолчал. Он всегда молчал, если вопрос не был задан ему лично.

Руслан посмотрел на него:

– Ты ведь не просто так зашёл?

– У меня родилась идея, – признался витс.

– Слушаем тебя.

– Во-первых, войдики могут помочь нам сориентироваться.

– Мы уже обсуждали эту проблему. Вряд ли они интересуются нашей Галактикой и подскажут, где её нужно искать среди миллиардов других галактик.

– Но они обязаны интересоваться космосом и знать такие объекты, как Тёмный Поток[384] или Большая Дыра.

Руслан с интересом посмотрел на непроницаемое лицо витса.

– А может быть, не Шапиро является агентом МККЗ, а ты?

– До агента Комиссии мне далеко, – флегматично покачал головой Веласкес.

– Я не поняла твою идею, – проговорила Марианна, закидывая ногу на ногу так, что от них невозможно было оторвать взгляда. – Допустим, войдики действительно знают, где находится Тёмный Поток или Дыра. Что из того?

Веласкес покосился на красивые ноги девушки, перевёл глаза на Руслана, который вынужден был сделать усилие, чтобы принять равнодушный вид.

– Если войдики знают, где находится Дыра или поток, они укажут нам координаты, и Клиффорд рассчитает район за пределами войда, где расположен наш Млечный Путь. Тогда мы сможем послать депешу на базу.

– Галактика – не лужайка у коттеджа, в ней больше двухсот миллиардов звёзд[385]. А для струнной связи надо знать точное направление.

– Ничего, с первого раза не свяжемся, свяжемся со второго, сотого или тысячного, на это остатков энергии хватит.

– Оптимист ты, однако, сеньор Веласкес.

– Каким создали.

– Ну а если войдики всё же смогут послать нас по какой-нибудь «кротовой норе» на большое расстояние? Ты чего бы хотел?

– Моё «хотел» – служение людям. Я бы хотел, чтобы мы уцелели и вернулись домой живыми и здоровыми. Но кроме этого я ещё хотел бы закончить начатое дело. Если нам не удастся остановить экспансию Знающих, кто сделает это? Выживет ли вообще род человеческий?

– Браво! Ты говоришь то, что думаю я.

– Я с вами, – поднял стакан с кофе Руслан. – Но ты заикнулся ещё о чём-то.

– Я попросил бы войдиков отправить нас к Дыре. Там дежурят наши зонды, имеющие связь с Землёй, и мы могли бы дождаться наш флот.

– А если Долгоживущий ошибся и перенёс нас не в наше время? – не унималась Марианна. – Для нас одинаково плох и первый вариант – более глубокое прошлое, и второй – недалёкое будущее. В первом случае мы никого не найдём у Дыры, и пасущиеся там «крокодилы» порубят нас на фарш. Во втором – появись мы в будущем, а уже поздно – переселение началось.

– Надо рисковать, – тем же философским тоном проговорил Веласкес. – Зато в случае удачи мы не потеряем время.

– Это зависит не от нас.

– От Шапиро?

– От всех нас, – не согласился с мнением гостьи Руслан. – По сути, нам объявлена война, причём теми, к кому мы обращались за помощью, и нам позарез нужно вернуться в наше время и разобраться со всеми недоброжелателями.

– Если галактоиды всерьёз настроены против, мы не сможем воевать на два фронта.

– С нами МККЗ, – напомнила Марианна.

– Что-то уж больно медлят они нам помогать, обходятся полумерами типа – снабжают информацией, да и то не вовремя. Мы даже не знаем, где живут организаторы Комиссии.

– По словам Леблана, они населяют Магелланы[386] и другие галактики вокруг нашей. И они – гуманоиды.

– Почему же эти гуманоиды не спешат контактировать с нами?

– Шапиро уже высказал свою точку зрения на этот счёт: потому что мы не созрели для полноценного контакта, несмотря на владение технологиями мгновенного преодоления космических пространств. – Марианна посмотрела на Руслана. – Я не права, майор?

Он поймал себя на мысли, что эксперт-техник чертовски соблазнительная женщина, рассердился на самого себя.

– Знаю одно: мы должны вернуться! После этого и выяснится, кто прав, кто нет.

Веласкес встал:

– Прошу прощения, у меня дела.

Вышел.

Руслан и Марианна молча смотрели ему вслед.

– Интересно, какие дела могут быть у витса, не получающего никаких команд? – с сомнением проговорила девушка.

Руслан перевёл взгляд на её лицо, стараясь не смотреть на ноги.

– Мари…

– Я знаю, что ты скажешь, командир, – остановила она его с лёгкой улыбкой на губах. – Мы в полной заднице, как сказал сегодня Слава Терёшин, ты переживаешь, я вижу и хотела тебя поддержать.

– Спасибо…

Вележева засмеялась, выпорхнула из кресла, наклонилась к нему, поцеловала в щёку и исчезла, оставив после себя тающий соблазнительный аромат духов и чистого тела.

Он выдохнул застрявший в лёгких воздух, пробормотал:

– Прости, милая… но я люблю свою жену… как бы это смешно ни звучало…

Каюту вдруг качнуло, словно крейсер поднялся и опустился на волне в настоящем океане.

– Сэр, вас ждут в рубке, – раздался мягкий голос инка.

Руслан сбросил оцепенение, объявил общий сбор и метнулся из каюты в коридор, отбросив посторонние мысли.

* * *

На сей раз войдик объявился в мыслесферах людей в образе странного существа, объединившего в себе черты женской головки и рептилии. Чем он руководствовался, создавая этот образ, чьи мысли подслушал, разбираться было некогда, и Руслан, занявший кокон-кресло в рубке, лишь мимолётно подумал о посещении владений хозяина войда какими-то биологического рода путешественниками, облик одного из которых войдик и воспроизвёл.

– Майор, он обращается сразу ко всем, – послышался голос Шапиро, оставшегося в каюте. – Но принимать решение вам. Сообщите ему, что вы главный.

– Общаться будем все вместе, – отрезал Руслан. – Решение примем коллегиально.

Лицо женщины-рептилии перед мысленным взором исказилось, и он услышал мелодичный звенящий голос:

«Странные… разные и единые одновременно… нам трудно понять ход ваших мыслей… вы противоречите сами себе… живёте противоречиво… меняя логические законы внутри себя… вы редкая форма жизни… такие как вы долго не живут…»

«Значит, вы встречали подобных?» – спросил Шапиро.

«Не задавайте вопросы… не имеющие смысловой нагрузки… нам трудно поддерживать диалог… мы живём быстрее… за время контакта сменяются несколько поколений наших соотечественников».

«Нам тоже непросто…» – начал Шапиро.

«Всеволод, ничего лишнего! – оборвал физика Руслан. – Мы вас поняли, друзья. Вы можете помочь?»

«Чего вы хотите?»

«Вернуться домой!» – вырвалось у Розы Линдсей.

«К Большой Дыре», – эхом отозвался Артур Воеводин.

«Я бы вообще-то хотел встретиться с галактоидами, – сказал Терёшин, – вправил бы им мозги!»

«А по мне так лучше бы связаться с МККЗ, – хмыкнул бортинженер. – Без них нам будет тяжко».

«А я задержался бы здесь насколько можно, – смущённо признался Шапиро. – Когда ещё удастся поговорить с существами «чистой пустоты»? Здесь же кладезь информации!»

Женщина-рептилия покрылась чешуйками искр, распалась на тающие линии, вернула облик.

«Ваши желания отражают вашу противоречивую сущность… вы хотите разного… странная логика… странное поведение… вы не можете договориться…»

«И всё же мы договариваемся, – возразил Руслан. – Да, часто ошибаемся, любим и ненавидим одновременно, совершаем подвиги и абсолютно дикие нелогичные поступки… но мы так рождены! Мы – люди! Вы можете отправить нас к нашим берегам?»

«Галактика Млечный Путь, – уточнил практически настроенный Маккена. – Рукав Ориона, звезда Солнце, планета Земля».

«Вряд ли они знают, что такое планета», – проворчал Шеридан.

«Ничего, мы с Клифом поможем им рассчитать пропагатор[387] к Солнцу», – пообещал Шапиро.

«Вы поняли мой вопрос?» – спросил Руслан.

«Понять вас нелегко… – ответила женщина-рептилия. – Мы не можем отправить вас сразу по нескольким направлениям».

«Мы решим – куда именно».

«Решайте».

Руслан сделал паузу. На миг стало страшно: очень не хотелось ошибиться.

«Рудольф… дорогие мои…»

«Решайте, сэр, – сказал Маккена тоном наставника, убеждённого в способностях ученика. – Мы поддержим любое ваше пожелание».

Перед глазами возникло улыбающееся манящее лицо Ярославы.

Милая… прости… мы ещё увидимся…

Он откашлялся…