Нереида является третьим по величине спутником Нептуна после Протея и Тритона, её диаметр достигает всего лишь трёхсот сорока километров, и движется она по сильно вытянутой орбите вокруг синей планеты, удаляясь от Нептуна то на полтора миллиона километров, то всего на десять.

Открыт спутник был нидерландским астрономом Койпером в тысяча девятьсот сорок девятом году, в начале двадцать первого века сфотографирован автоматическим зондом «Вояджером», в двадцать втором исследован экспедицией Европейского космического концерна «Ариан», однако лишь в конце двадцать третьего столетия им заинтересовались федеральные власти, после чего на Нереиде была создана промежуточная база кораблей Даль-разведки. Особой ресурсной ценности этот угловатый обломок астероида не представлял.

К началу двадцать четвёртого века Даль-разведка перестала арендовать спутник, и в его глубинах расположилась база ФСБ «Миротворец», приспособившая опустевшие помещения, коридоры и пещеры под свои нужды. На «полюсе» Нереиды, украшенном приличным кратером с плоским дном, развернулся современный космодром, обслуживаемый в основном кибами и форгами. Живых людей работа на крохотном спутнике с малой силой тяжести при полном отсутствии развлечений не привлекала. Основным живым контингентом базы были экипажи космолётов и дежурные группы инспекций безопасности.

«Миротворец» почти не принимал участия в битвах землян с Вирусом Инферно, атаковавшим сначала Суперструнник – величайшее сооружение человечества в Солнечной системе, расположенное за орбитой Марса, призванное помочь людям познать наконец тайну рождения Вселенной, – потом напавшим на комплекс контроля пространства – «Сферу» и в конечном итоге пожелавшим уничтожить все материальные структуры Метагалактики, чтобы впоследствии спокойно переселиться в свободное от вещества – и от разумных существ – пространство. Основную задачу для коллектива базы сформировала коллегия Комбеза ещё двадцать лет назад: обеспечение безопасности расселения человечества по планетам Солнечной системы плюс надзорные функции по недопустимости террористических проявлений, национальных и религиозных столкновений и опасных исследований.

О полицейском надзоре речь не шла, для этого существовали федеральная полиция и Погранслужба, поэтому роль базы «Миротворец» сводилась в основном к расследованию конфликтов и социальному мониторингу человеческих поселений.

База располагала десятью кораблями классов «корвет» и «фрегат», двумя крейсерами с большим запасом хода – «Фортиссимо» и «Рейнджер» – и тремя десятками катеров, половина из которых способна была преодолевать космическое пространство в «струнном» режиме. Кроме того, на её территории стояли один из нейтринных телескопов и радиотелескоп, принадлежащие системе инструментов «Сферы», обслуживаемые отдельной бригадой операторов и линией службы сервиса.

Двадцать восьмого августа в одиннадцать часов утра по среднесолнечному времени к Нереиде подошёл корвет «Сауд», вернувшийся из рейда к Плутону, и приготовился к стандартной процедуре посадки на космодром. На борту корвета находились двенадцать сотрудников юрслужбы и спецназа ФСБ, а также четыре члена экипажа во главе с капитаном «Сауда» Мухаммедом аль Хамидом. Когда до «верхушки» Нереиды с кратером, превращённым в космодром, оставалось всего триста метров и корвет приготовился лихо закончить движение одним прыжком, над ним в опасной близости – примерно в двухстах метрах! – внезапно проявился конус ещё одного космолёта, объятый сеточкой зеленоватых молний. А затем повторилось в точности то, что произошло в небе над Меркурием.

Пришелец выстрелил.

Бок корвета «Сауд» исчез, словно срезанный бритвой!

Вместе с ним исчезла станция автоматического приёма грузов и несколько катеров, стоящих на поле космодрома, а в нём образовалась гигантская дыра диаметром в несколько сот метров.

Один из «големов» в этот момент, стоявший у крутой стенки вала, начал подниматься в небо Нереиды, и грозный пришелец счёл его маневр за попытку отражения атаки: он перевёл вектор второго удара с космодрома на катер.

Вспышки или взрыва не последовало, стреляли из компактификатора. «Голем» исчез, вместе с ним исчезла ферма радиотелескопа, а в отвесной стенке кратерного вала образовался пролом размером с футбольное поле.

Рисковать продолжать атаку неизвестный корабль не стал. Окутавшись сеткой змеящихся зелёных молний, он растворился в темноте. И лишь после этого на базе началась паника, а в эфир полетел сигнал тревоги.

* * *

Сообщение о нападении на базу «Миротворец» на спутнике Нептуна Нереиде поступило в семь минут двенадцатого по среднесолнечному времени, совпадавшему со временем Москвы. Ровно через три минуты после этого к спутнику стартовали корабли контрразведки «Сокола», на борту одного из которых – спейсера «Снегов» – находился Иван Грымов.

Два дня он колесил по Солнечной системе, связанный с главным инком службы по имени Босс (это было сокращение слов Большой Стратег), который анализировал поступавшую к нему информацию о поиске террористов. Иван примерно понимал замысел агентуры Знающих – нанести как можно больший урон защитной системе человечества и отвлечь его от борьбы с переселенцами.

Анализу состояния космических ресурсов Федерации были подвергнуты все крупнейшие бизнес-союзы, корпорации, частные военные подразделения, армии, базы и службы. Поскольку Комбез СОН не дал на это согласия, а новоявленная Комиссия по урегулированию «споров» с Вирусом ещё не приступила к работе, Воеводин на свой страх и риск посовещался с новым главой ФСБ Юкканеном, и оба решили объединить усилия по поиску террористов, после чего к этой проблеме были негласно привлечены самые мощные компьютерные центры Федерации, в том числе Погранслужбы и Академии наук.

Поэтому Грымов уже знал, какие из космобаз Федерации защищены слабее. База «Миротворец» входила в число наиболее уязвимых объектов за пределами Земли. Но и кроме неё у контрразведки было достаточно объектов для первоочередного обследования. Рейд к ней не планировался, сверхважным форпостом цивилизации «Миротворец» не считался, чем и воспользовались террористы. Зато ничто не помешало Грымову прибыть на Нереиду первым, опередив полицию и следователей.

Анализ происшествия занял около часа.

Нападение на «Миротворец» совпадало с такой же атакой на меркурианский космодром «Сокола» даже в деталях.

Неизвестный космолёт дождался, пока над космодромом снимут силовой колпак, прыгнул по «струне» к Нереиде, нанёс удар и скрылся, не дожидаясь реакции сил ФСБ.

– Но для этого он должен был знать точное время подхода корвета, – заметил Плетнёв, с которым Грымов не расставался в последнее время. – С точностью до секунды.

– Значит, у него есть осведомитель на базе, – согласился Иван с выводом майора после паузы. – Вот где надо копнуть.

– Уж больно обширное поле для копания, – с сомнением проговорил Плетнёв, отрастивший эспаньолку и похожий теперь на актёра.

– Зададим работу Боссу. Выйдем на информаторов террористов – доберёмся до их главаря.

– Полковник, как дела? – включилась рация «спрута».

Грымов, занимавший кресло-кокон в рубке «Снегова», кинул взгляд на кратер под космолётом, над которым висел в настоящий момент «Снегов». Плетнёв в это время занимал такое же кресло в десантном флайте в трюме корабля, но ощущение было такое, будто они сидят рядом.

– Тот же почерк, – ответил Грымов Воеводину. – Мы получили снимки агрессора, изучаем. Есть подозрения, что это машина английского разведфлота, якобы полгода назад доставившая экспедицию учёных к Малому Магелланову Облаку.

– Почему якобы?

– Об экспедиции известно только то, что она вернулась ни с чем, магелланцы завернули космолёт. Но СМИ это событие не освещали, оно таинственным образом выпало из поля внимания общественности.

– Что это за космолёт?

– Небольшой, но суперсовременный разведбот класса «стеллс», способен преодолевать в одном оверспейсе до полусотни тысяч эсве, трансформер, масса – две тысячи, хорошо вооружён, управляется инком формата Умник.

– «Стартрек»!

– Совершенно верно.

– Вспомнил, его сдали в эксплуатацию пару лет назад, по новостям космофлота передавали, но потом началась эта свистопляска со Знающими, и меня отвлекли. Значит, это «Стартрек»?

– Всё указывает на него, маршрут поиска понятен. Мы с Андреем сейчас этим и занимаемся.

– Поскольку атаки идентичны, изучите детали подхода к диверсии, у террористов действительно должны быть осведомители и пособники в информационной сети космофлота.

– Понял, сейчас дам команду аналитикам.

– Как только наткнётесь на что-либо стоящее – ко мне.

– Есть.

Связь прервалась.

– Пан Грымов, база запрашивает инструкции, – доложил капитан «Снегова» Ежи Махульский.

– Следователи Федеральной полиции уже прибыли, вот пусть и занимаются своим делом. Мы уходим домой, финиш в Шереметьеве.

– Принято.

Через минуту спейсер стартовал к Земле.

* * *

Спустя сутки Грымов прибыл на базу «Сокола» на Энцеладе по вызову Воеводина.

В рабочем модуле генерала кроме хозяина кабинета сидели ещё трое косменов в стандартных униках, и Грымов обрадовался, увидев аналитика «Сокола» профессора Бородина. Учёный курил, в отличие от остальных присутствующих, но Воеводин не обращал на это внимания. Гостями руководителя «Сокола» были командор Российской Погранслужбы Медведь и бразильянка, секретарь Комбеза Ани Санта. Судя по всему, они вели какую-то дискуссию, и Грымов вопросительно глянул на Воеводина.

– Получено сообщение из района Омеги Кентавра, – пояснил Степан Фомич, – обсуждаем. Садись.

Грымов пожал всем руки, поцеловал пальчики женщины, сел.

– Мы оставили у Оси Зла, как ты знаешь, – продолжал Воеводин, – автоматическую станцию. Она время от времени присылает нам данные о поведении Оси. Точнее – от того, что от неё осталось.

– Как говорил Шапиро, в Омеге развивается ударная волна преобразования вакуума.

– Совершенно верно, – кивнул Бородин, продолжая курить, практически не выдыхая дыма. – В скоплении происходит многомерная развёртка свёрнутых измерений, относительная скорость процесса – больше десяти световых. Так как расстояние от Солнца до Омеги – семнадцать тысяч эсве, свет будет идти к нам семнадцать тысяч лет, поэтому мы этого не наблюдаем. Но в непосредственной близости эффект значителен, погасли уже полторы тысячи звёзд скопления. А поскольку диаметр Омеги равен ста пятидесяти эсве, через десять-пятнадцать лет от скопления ничего не останется.

– То есть впереди нас ждёт ещё одна проблема, – уточнил Грымов. – Когда волна докатится до Млечного Пути.

– Ты как всегда зришь в корень, – усмехнулся Воеводин.

– Ну, решать её придётся уже не нам, – проворчал Медведь.

– Но если опасность столь велика, почему же галактоиды упорно не спешат на помощь? Ведь волна уничтожит и их.

– Одно из двух, – сказал Бородин, – либо опасность не столь велика, как мы себе представляем, либо галактоиды уверены в своих силах.

– Возможен ещё один вариант, – заговорила загорелая, с красивой причёской, симпатичная Ани Санта. – Галактоиды надеются на нас.

– Это вряд ли, – не согласился Медведь, внушавший уважение своей глыбистой фигурой. – Ни одну экспедицию к ядру Галактики они не пропустили, что, на мой взгляд, означает одно: они не считают человечество ни партнёром, ни спасителем.

– Наши друзья из МККЗ думают иначе.

– Наши друзья из МККЗ слеплены из другого теста. Они населяют другие галактики, и многие из них, если верить Леблану, подобны нам.

– Почему же они тоже не спешат установить с нами полноценный контакт?

– Потому что мы сравнительно недавно вышли в глубокий космос. И ещё не доказали, что разумны.

– Как-то вы чересчур неуважительно о человечестве, – укоризненно проговорил Бородин. – Хочу добавить следующее: в космосе намного больше цивилизаций негуманоидного типа, логика которых далека от логики человека. Это сильно усложняет задачу контакта с ними.

– Почему это происходит? – спросила женщина. – Я имею в виду, почему негуманоидов больше?

– Потому что цивилизации социального типа, подобные человеческой, не успевают дожить до обладания технологиями, позволяющими держать связь и передвигаться в космосе со скоростями, превосходящими скорость света. Даль-разведчики, если вы помните, обнаружили в нашей ветви Млечного Пути четыре мёртвые системы, населённые когда-то существами, близкими по виду человеку. Мы пока единственная сохранившаяся гуманоидная раса, вышедшая за пределы своей звёздной системы. Да и то готовы уничтожить любого, кто встанет на пути, либо передраться друг с другом. Вот почему Знающим-Дорогу сопутствует успех: они легко находят помощников в нашей среде! Больных психически людей, моральных уродов и предателей полно среди нас, за примером далеко ходить не надо, они занимают все высшие властные посты в Правительстве.

Грымов посмотрел на Воеводина.

– Давайте вернёмся к первой теме, – деликатно предложил генерал. – Станция в Омеге Кентавра заметила корабли Знающих, знакомые нам «крокодилочерепахи».

– «Ра» тоже встречался с ними в Омеге, – пожал плечами Грымов.

– Но тогда никто не обратил внимания на детали появления «крокодилов». Станция отследила вектор движения этих монстров – три случая, и все из одного радианта, который упирается в одну из звёзд скопления.

– Неужели база? – недоверчиво проговорил Иван.

– Есть такое подозрение, – согласился Медведь. – Если мы найдём базу «крокодилов» и уничтожим, Знающие потеряют возможность защищать Большую Дыру.

– Известны характеристики звезды?

– Оранжевый гигант класса К0, названия не имеет, в каталогах астрономов значится лишь под номером 1212, находится на краю скопления, в ста эсве от Оси Зла. В системе около двадцати планет разных размеров, однако никаких предпосылок к тому, что одна обитаема, облачный сервис астрономической статистики не имеет.

– Надо срочно посылать разведку!

– Все наши спейсеры межгалактического класса задействованы и находятся под пристальным наблюдением комиссии Комбеза по этике. Вот сидим, ломаем голову.

– «Непобедимый».

Воеводин собрал морщины на лбу, пожевал губами, размышляя, посмотрел на собеседников.

– Но ведь «Непобедимый»… – начал Бородин.

– Застрял на подступах к ядру Галактики, – закончил Медведь.

– Пошлём к нему один из наших резервных корветов с командой и новым «сусликом», он и разведает, находится ли база «крокодилов» в Омеге.

– Комбез будет год телиться с решением.

– Я обсужу необходимость разведрейда с генсеком Комитета, – предложила Ани Санта.

– Не надо, – покачал головой Воеводин, – о наших предположениях не должна знать ни одна живая душа. Беру ответственность на себя. Спасибо, полковник, хорошая идея. Что у тебя по террористам?

– Есть веские основания полагать, что мы нашли схрон, где укрывается разведбот «Стартрек».

В кабинете установилась тишина.

Первым заговорил Медведь:

– А я хотел проявить инициативу – предложить Комбезу наши ресурсы, установить дежурство российских пограничников над всеми важнейшими базами Федерации.

– Повремените с заявлениями в Комбез, Алексей Петрович, – сказала женщина, – тем более что вам нельзя высовываться в преддверии контакта с резидентом Знающих. Он на вас непременно выйдет в ближайшее время.

– Конкретно, – сказал Воеводин, – где?

– Дважды зафиксирована посадка космояхты «Скарборо» на территорию одноимённого замка в Англии, сразу после атак на меркурианскую и нереидскую базы.

– Случайное совпадение.

– Во-первых, замок Скарборо принадлежит английскому миллиардеру Роббинброку Мею, который содержит на его территории частную армию. Во-вторых, размеры яхты и «Стартрека» идентичны, и оба корабля – трансформеры последнего поколения. Мало того, мы изучили подробности его подготовки и ходовых испытаний и выяснили, что драйвер-примой и командиром бота был назначен Алан Версгофер. Не помните это имя?

Воеводин поиграл бровями:

– Что-то знакомое…

– Чемпион Федерации по сатурн-дайвингу, – сказала Ани Санта.

Грымов с уважением поклонился бразильянке.

– В точку, сеньора.

– Сатурн… ээ… дайвинг – это гонки в кольцах Сатурна? – уточнил Медведь.

– На «големах», проводятся уже лет двадцать. Версгофер стал чемпионом в шестом[381] году. Очень крутой парень, боец, стрелок, ловелас, абсолютно отмороженный, судя по досье, хотя для нас главное, что он пилот экстра-класса. Но это ещё не всё. Брат Версгофера Курт служит у нас на меркурианской базе начальником Службы сервиса, а на базе ФСБ «Миротворец», как выяснилось, работает бывшая подруга Версгофера Кэти Фостер. Она оператор Федеральной службы сервиса. Скажете – совпадение?

Воеводин помял шею ладонью:

– Службу сервиса мы не анализировали… а надо было. Сведения проверены?

– Так точно.

Воеводин исподлобья оглядел компанию:

– Что скажете, бойцы?

– Помощь нужна? – спросил Медведь, поднимаясь.

– Жди вызова, Алексей, ты пока вне игры. Ани, ищите концы Знающих в Комбезе, от вас тоже будет зависеть многое.

Ани Санта кивнула, встала вслед за командором Погранслужбы, и они вышли.

Засобирался и щупленький Бородин, погасил недокуренную сигарету.

– Я, пожалуй, тоже вас покину, меня ждут в институте.

Воеводин пожал ему руку:

– Велеслав Тимофеевич, вам не говорили, что курить вредно?

– Я так успокаиваюсь, – смутился учёный. – Да и курю я селентрав, чуете запах? Он практически безвреден. Обещаю не злоупотреблять.

Он ушёл.

Воеводин перевёл взгляд на заместителя:

– «Непобедимым» займёмся после захвата агентов.

– А я бы не торопился с захватом, – сдержанно сказал Грымов.

– Почему?

– Курт Версгофер и Кэти Фостер уже под колпаком, мы за ними установили наблюдение. Но кроме них, мы никого из этой сволочной своры не знаем, вероятность ошибки мала, но не равна нулю. Нужно дождаться очередного нападения и тогда действовать быстро.

– Погибнут люди.

Грымов выдержал взгляд генерала с каменным лицом:

– Но, если мы ошибёмся, потеряем гораздо больше. Существует маленький шансик, что нам удастся упредить удар.

– Каким образом?

– Босс анализирует персоналы всех баз космофлота на предмет наличия родственников или друзей Версгофера. Если он отыщет кого-то, мы успеем перехватить «Стартрек».

– Где бот сейчас?

– По моим сведениям, яхта «Скарборо», образно говоря, снялась с якоря и ушла в Систему. Куда именно – неизвестно.

Глаза руководителей «Сокола» встретились.

– Дело дрянь! – тяжело сказал Воеводин.