Айзек искал возможности накоротке переговорить с миз Коуэн, но день слишком быстро сменился ночью, поэтому рано утром ему пришлось разбудить ее, пока все спали.
– Тихо! – проговорил он, взяв ее за плечо так, чтобы не касаться пятна на шее. – Миз Коуэн. Мы…
– Что такое? Со мной все хорошо.
Она медленно открыла глаза и попыталась улыбнуться, но уголки ее губ, как и уголки глаз, провисли, и это не была просто усталость. Она была больна.
– Не все так хорошо, и я говорил с…
– Я больше не кашляю. Вчера горло было заложено, но теперь все в порядке.
Она села и принялась тереть глаза.
– Должно быть, это от тех растений, где мы… Или насекомые. Может быть, муравей укусил.
Она тряхнула головой – так, словно хотела сбросить впечатление от дурного сна, и закончила:
– Это была аллергия, а теперь…
– А ваша шея? – прошептал Айзек. Он не хотел говорить о том, что изменилась сама ее манера речи: раньше она произносила четко выверенные, максимально продуманные предложения; теперь же речь ее была сбивчива, как сбивчивыми были мысли.
– И с шеей все хорошо. Больше не чешется.
– Чешется? Вы же не говорили, что она чесалась!
Айзек глубоко вздохнул и огляделся в надежде, что никого не разбудил. Ответственность за миз Коуэн тяжелым грузом легла на его плечи. Он должен доставить ее на Виллу. А что, если с ней что-нибудь случится до того, как они туда доберутся? Что, если он от нее заразится? Он постарался шептать как можно тише, одновременно пытаясь произносить слова максимально отчетливо.
– Мы пойдем на Виллу. Вы и я.
Он попытался произнести это так, как если бы предлагал увеселительную прогулку.
Миз Коуэн промолчала, но в ее глазах застыл протест.
– Это не обсуждается, это приказ. От Минхо.
Айзек сделал паузу, ожидая, что миз Коуэн примется укорять его в том, что он разболтал ее тайну, причем этому парню с ружьем! Но она промолчала, просто приняв новость к сведению. А она вообще поняла, что он ей сказал?
– Понятно, – отозвалась она наконец. – Спасибо!
– Вы понимаете, что будет дальше? Мы должны будем отделиться от остальной группы.
– Да. Мы должны отправиться на Виллу.
Миз Коуэн произнесла эту фразу так, словно читала правительственный документ, который давно обдумала и тщательно отредактировала. И неожиданно Айзеку стало ясно, что за груз давит на миз Коуэн, откуда в ее глазах эта печаль. Она боялась не болезни, а разлуки с Садиной. И тотчас же эту печаль почувствовал и Айзек. Ведь может случиться и так: расставшись, они уже никогда вновь не встретятся. Мир слишком сложен и опасен, чтобы им удавалось все время беспрепятственно находиться друг подле друга, и есть слишком много чего, что может их разлучить, но он голосовал в пользу Виллы, и он выполнит свое обещание. Если бы Айзек мог спасти своих родителей, он и минуты бы не думал. Он обязан перед Садиной сделать все, что в его силах, и помочь миз Коуэн добраться до людей, способных ей помочь.
– Миз Коуэн… мы можем никогда их не увидеть.
– Ничего подобного. Мы обязательно их увидим.
Она произнесла эти слова твердым голосом, но и это не избавило Айзека от сомнений. Отправляясь на Виллу, он уходит все дальше от того, что хоть как-то напоминает ему дом. Например, от Садины.
– Спасибо за помощь, – произнесла миз Коуэн. – Хотя должна признаться, что я немного…
– Напугана? – произнес за нее Айзек.
– Я хотела сказать, что ты не обязан идти со мной, что я могла бы найти Виллу сама, но я не уверена, что там вообще есть что искать.
Слеза показалась у миз Коуэн в уголке левого глаза, и Айзек с трудом подавил в себе дурацкое желание протянуть руку и отереть ее.
– Мы оба голосовали в пользу Виллы, – сказал он. – Я обещал Минхо, что пойду с вами. Там, на месте, и посмотрим, что к чему.
Миз Коуэн глубоко вздохнула и, протянув руку, прикоснулась почти по-матерински к руке Айзека. Да, он сделает все, чтобы помочь этой женщине. И не только из-за Садины, но и ради собственной матери, которая гордилась бы таким сыном, если бы была жива.
– Клеттер не всю правду сказала про всех вас, – произнесла миз Коуэн.
Айзек отвел руку.
– Что вы имеете в виду? – спросил он.
– Кровь Садины важна. Это так. Но…
Она сделала паузу.
– Что «но»?
– Ты никогда не задавал себе вопрос, почему я взяла в это путешествие еще восемь человек, если речь шла только о крови Садины? У них у всех иммунитет. Все, кто с нами, обладают иммунитетом.
Айзек об этом не думал, но миз Коуэн была права.
– Речь шла не о ком-то из нас конкретно, но обо всех членах нашей группы.
Миз Коуэн закашлялась и добавила глухо:
– Всех, кроме тебя.
Ее слова больно кольнули Айзека – так, должно быть, колол Глэйдеров своими лезвиями гривер. Резко и быстро.
– Ты же помнишь, изначально тебя в списке не было…
Айзек отлично помнил это. Садина почти на коленях умоляла свою мать взять его на борт корабля.
– Понятно. Вы хотели избавить меня от этого – после того, через что я прошел…
Он прошел через тяжелые испытания. Удар, с которым почти ничто не может сравниться. Потеря семьи, горе и одиночество. И все это знали, и стремились ему помочь. И со временем Айзек уже не мог понять, почему люди относились к нему так, как относились – просто из доброты душевной, или оттого, что его семья погибла. Даже Садина, как он чувствовал, привлекает его к разным делам не потому, что он может быть действительно нужен и полезен, а просто потому, что его семья погибла… Потому, вероятно, его и пригласили в последнюю минуту сесть на корабль.
Айзек, правда, не особо возражал. В конце концов, это обстоятельство ему изрядно помогало. Но к чему это, интересно, ведет миз Коуэн?
– Ты прав, – кивнула миз Коуэн. – После всех испытаний, что ты прошел, мне не хотелось подвергать тебя опасности. Но, кроме того, поскольку на острове у тебя нет родственников одной с тобой крови, нет и контрольных объектов.
Миз Коуэн усмехнулась, но тут же прикрыла рот рукой.
– Прости, – сказала она. – В этом есть какая-то злая ирония. Ты не должен был быть среди нас, и тем не менее именно в тебе я нуждаюсь более всего. Потому что только ты можешь мне помочь.
– Контрольных объектов? – переспросил Айзек, и холодок прошелся по его спине. – Вы что, все это время лгали?
Холод усилился и охватил все тело Айзека. Что говорит миз Коуэн? Что все, кто тогда покинул остров, были объектами эксперимента? Доминик, Миоко, Джеки, Триш, и даже бедные Лейси и Карсон? И что это за эксперимент?
– Во всех такого рода экспериментах ученые держат контрольную группу. Она не подвергается воздействию. В нашем случае контрольная группа – это родственники, оставшиеся на острове. Вилла сравнит состояние тех, на кого будет оказано воздействие, с состоянием контрольных объектов, и определит…
Айзек вскинул руку.
– Что это за воздействие? – спросил он. – Я думал, что речь идет только о том, чтобы взять у Садины образец крови и создать лекарство на основе ДНК Ньюта и Сони.
Он уже не шептал, а говорил в полный голос. Неважно, что остальные услышат его и проснутся. Им давно пора проснуться, чтобы узнать о том, что им напели Клеттер и миз Коуэн!
Миз Коуэн жестом утихомирила Айзека.
– Клеттер, помимо прочего, собиралась определить, как носители иммунитета станут реагировать на изменившиеся внешние условия.
Она, насколько смогла, улыбнулась.
– Для меня эти условия, увы, уже не имеют значения.
Айзек не мог понять, как это миз Коуэн еще способна шутить и улыбаться, когда открывается такое!
– Вы всем лгали! – проговорил он.
– Не открывать всей правды не значит лгать. То, ради чего мы сюда прибыли, есть одна из целей нашего путешествия.
– А как тогда быть с Аляской? Мы должны все рассказать остальным, и тогда все отправятся на Виллу…
– Нет. Я многого не знаю. Основная информация – у Богов, на Аляске. Они все объяснят. Клеттер можно было доверять, но она не была Богом.
Да, это было единственное, в чем Айзек мог быть уверен – Клеттер не была Богом.
– Садина должна ехать на Аляску и участвовать в изготовлении лекарства, – продолжала миз Коуэн. – Со временем они все вернутся на Виллу. Кроме того…
Она вновь закашлялась.
– …если они обо всем узнают от нас, то есть от меня, они разозлятся – так же, как разозлился ты. И откажутся сотрудничать. Садина мне этого не простит. Но если это все объяснит Бог, эффект будет совсем иной.
Она поправила шейный платок, закрывавший пятно сыпи.
Айзек напряженно обдумывал сказанное. Миз Коуэн была права, предсказав возможную реакцию Садины – она, как и сам Айзек, терпеть не могла лжи. Он и так с трудом скрывал ото всех правду о болезни миз Коуэн. Больше так не могло продолжаться.
– Мы должны все всем рассказать. Про симптомы и прочее. Иного пути нет. Здесь не может быть никакой полуправды. И Садина должна все знать… Потому что, если что-то случится…
Его сердце сжалось от боли. Он знал, что это значит – потерять родителей, и не хотел, чтобы подобный ужас пережила его лучшая подруга. Ее нужно предупредить. Она имеет на это право. Она должна знать, что, прощаясь с матерью, она может ее никогда больше не увидеть и это – их последнее объятье.