Проходим за Сиа через еще одну высокую дверь, и я понимаю, где мы. Адриэль сказал, что я буду жить здесь, прежде чем меня бросили в камеру. Серое постельное белье смято, комната выглядит далеко не такой ухоженной, как в прошлый раз, когда я была здесь. Кто-то жил здесь? Странно. Разве не я должна была здесь находиться до моей попытки убить ламию бильярдным кием?

В комнате витает тот же успокаивающий аромат. Смотрю на Сиа, в моем взгляде читается вопрос.

Он проводит рукой по каштановым волосам и отступает от меня на шаг.

– Эм-м, это моя комната, – говорит он, и мои брови взлетают вверх от неожиданности. – Я был удивлен, когда Адриэль объявил, что ты будешь жить здесь. Я не знаю, на что он рассчитывал. Может, решил, что тебе будет неспокойно оставаться с тем, кто, как ты думала, предал тебя, или же он подозревал о нашей связи, – объясняет ламия.

Я на секунду задумываюсь, но потом решаю, что мне все равно. Адриэль мертв, и мне не нужно тратить время на то, чтобы разбираться в его гребаных уловках.

Прохожу дальше в комнату. Бастьен, Нокс, Вален, Сабин и Торрез встают позади меня, и я оглядываюсь по сторонам, испытывая еще большее любопытство, когда стало известно, кому эта комната принадлежит. Я не очень хорошо знаю Сиа, но не замечаю в комнате ничего, что раскрыло бы мне грани его личности.

Оборачиваюсь на парней и рада тому, что здесь только мои Избранные. Осталось увидеть Райкера и убедиться собственными глазами, что с ним все в порядке. Энох и Бэкет пошли дальше по коридору в комнату Сорика, а Каллан отправился на поиски Райкера, чтобы поскорее отправить его к нам.

Нокс и Бастьен снимают рубашки и протирают раны на торсах полотенцами, которые дает Сиа. Пытаюсь сделать то же самое, но морщусь от боли, когда пытаюсь поднять то, что осталось от свитера, выше нижней части ребер. Вален приходит мне на помощь и помогает стянуть лохмотья. Я улыбаюсь ему, и он целует меня. Когда он поворачивается, я замечаю у него на спине огромный порез, из которого сочится кровь. Шиплю от испуга.

– Винна, ты выглядишь намного хуже, чем я, так что даже не думай отправить меня к Райкеру первым, – предупреждает Вален.

Я бы, наверное, поспорила, если бы не чувствовала, как теплая кровь стекает с меня и здесь и там. Кладу руки на спину Валена и вливаю в него Целительную магию. Он делает резкий вдох, когда моя магия проходит сквозь него, и вскоре я чувствую, что его раны начинают затягиваться. Придирчиво осматриваю тело, и, когда не вижу ничего серьезного, кроме синяков, отпускаю магию. Меня накрывает волна головокружения, но я не подаю вида.

– Райкер может исцелить нас, Винна. Побереги силы, – ворчит Вален.

– Ты истекал кровью, так что пожалуйста, – возражаю я, и он закатывает глаза.

– Спасибо, – с дерзкой улыбкой Вален щелкает меня по носу.

Сабин посмеивается над нашей перепалкой, а затем объявляет, что идет в душ. Он устремляется к двери, на которую указал Сиа, прежде чем Нокс или Бастьен успевают его перехватить.

Торрез, моргнув, превращается в человека, и Нокс недовольно вздыхает.

– Да пошел ты на хрен, я, в конце концов, оборотень. А эта блестящая палочка… – Торрез улыбается и проводит рукой по животу вниз. – Это неотъемлемая часть меня. Просто не смотри на мой член, раз он тебя так пугает.

Я смеюсь и тут же жалею об этом. Теперь, когда адреналин больше не переполняет мой организм, я чувствую каждый синяк и каждую царапину.

– Блестящая палочка, – все же повторяю я, хихикая, и Нокс игриво смотрит на меня.

– Ты позволяешь Райкеру называть меня Пищалочкой, – ворчу я, и он смеется.

– Да, но Пищалочка – это мило и точно.

– Блестящая палочка тоже мило, – возражаю я, наслаждаясь тем, как его лицо перекашивается.

– Но не точное. Ты хочешь, чтобы я достал свою палочку, Киллерша? – Нокс поднимает брови, и у меня внутри все трепещет.

Ноздри Торреза раздуваются, и я прищуриваюсь, глядя на него.

– Успокойся, Волк, – приказываю ему, протягиваю руку и кладу ладонь на огромную грудь Нокса. Топлю свое жаждущее либидо в Целительной магии и направляю ее в Нокса. На его раны уходит меньше времени, чем на раны Валена, но, когда я убираю руку, комната вокруг меня меркнет.

– Твою мать, Киллерша… – Нокс подхватывает меня.

Пытаюсь избавиться от ощущения, что плыву по течению, но не могу.

– Она потеряла много крови.

– Где там Райкера носит? – кричит Бастьен, и его голос пропитан беспокойством.

Сиа мелькает у меня за спиной, и Нокс подпрыгивает от неожиданности.

– Во имя гребаных звезд, предупреждай, прежде чем так делать, ладно? – Нокс прижимает ладонь к груди, как будто это движение каким-то образом убедит сердце успокоиться.

Сиа притягивает меня к себе, и я понимаю, как он собирается решить проблему. Меня охватывает возбуждение, когда он надрезает запястье и подносит к моему рту.

Парни ругаются и угрожающе приближаются к нам.

– Какого хрена ты творишь? – закипает Нокс, но, когда кровь Сиа попадает мне на язык, я не могу сдержать довольный стон и делаю глубокий вдох.

Его кровь и раньше казалась мне невероятной на вкус, но, клянусь, с каждым разом она становится все вкуснее.

Сиа крепче прижимает меня, и я чувствую, как его член твердеет, пока я посасываю запястье. Он трется носом о мою шею, и я чувствую, как клыки слегка царапают чувствительную кожу, которая больше не скрыта под ошейником. Мне хорошо, и я нисколько не беспокоюсь о том, что парни наблюдают за нами.

Сначала они выглядят заинтригованными, но как только фиолетовая магия, вспыхивая на моей груди, соединяется с предплечьем Сиа, в их глазах появляется беспокойство. Сиа стонет, уткнувшись мне в плечо, и Нокс озадаченно поправляет свой растущий член.

– Я не знаю, злит ли это меня или, наоборот, заводит, – признается он, и остальные кивают, соглашаясь с ним.

Втягиваю еще порцию, закрываю глаза и на мгновение теряюсь в ощущении его тела. Кровь Сиа насыщенная, слегка сладковатая, и я делаю последний большой глоток, прежде чем отстраниться. Чувствую себя в миллион раз лучше, но мне приходится работать над тем, чтобы замедлить дыхание и активно бороться с желанием трахнуть Сиа прямо сейчас, независимо от того, кто на нас смотрит. Зрачки Торреза расширяются, и он издает отчетливый вой, втягивая носом воздух и ощущая потребность в снятии возбуждения. Фиолетовая магия окутывает меня, и я начинаю задыхаться от охватившего меня жара.

В эту минуту заходит Райкер, и все резко поворачиваются к нему. Мгновение он выглядит растерянным, но, когда встречается со мной взглядом, на его лице появляется облегчение. Он кряхтит, когда я с разбегу врезаюсь в него, а я не могу сдержать стон боли, когда он обнимает меня. Ему ничего не надо объяснять. Он кладет ладони мне на спину, и в меня вливается поток Целительной магии.

Мои порезы и ссадины начинают затягиваться, я зарываюсь руками в его светлые волосы и говорю ему, как рада, что с ним все в порядке. Борюсь с желанием прижаться к нему, хотя оно и переполняет меня. Грубо напоминаю себе, что сегодня он не только сражался, но и помогал раненым, и моя потребность наброситься может подождать. Но когда Райкер кладет ладонь мне на грудь, чтобы залечить порезы, я почти теряю самообладание. Непроизвольно издаю звук разочарования, и Райкер смотрит на меня, а затем на остальных.

– Что происходит? – наконец спрашивает он, и Бастьен усмехается.

– Магия Винны заставляет ее отметить Сиа, – объясняет он, словно это обычное дело. – Он возбудил ее, она возбудила всех нас, а потом появился ты.

Райкер кивает и кладет руки мне на плечи, где тоже есть ссадины.

– Итак, ты готов к тому, чтобы тебя отметили? – спрашивает он, поворачиваясь к Сиа.

Сиа удивлен вопросом, и он переводит взгляд с меня на Райкера. Он смотрит на каждого из парней по очереди, затем снова возвращает взгляд ко мне.

– Вот так просто? – спрашивает парень с недоумением на лице.

Сабин выходит из ванной, полотенце низко повязано на бедрах. Другим полотенцем он вытирает волосы и останавливается как вкопанный, заметив наши напряженные лица. Пробегаю жадным взглядом по его рельефной груди и прессу, татуировки на предплечье левой руки выглядят восхитительными на фоне кремовой кожи живота. Капли воды падают с волос на грудь, и я скулю от того, что мне приходится сдерживаться, чтобы не подойти к нему и не начать слизывать их.

– Что я пропустил?

– Магия Винны требует отметить Сиа. – Теперь уже Райкер вводит в курс дела.

Сабин кивает, и я в очередной раз поражаюсь тому, как спокойно они все к этому относятся.

– А ты что думаешь, Винна? – интересуется Сабин, но я так занята изучением нижней части его живота, как будто в любой момент там может начаться викторина, и мне требуется минута, чтобы осознать, что парень только что задал вопрос.

– Что ж, судя по тому, как она пила его кровь, она не против, – усмехается Вален.

– Это что-то новенькое, – замечает Райкер и вытирает пятнышко крови с моего живота. – Где-то еще болит, Пищалочка?

Я расстегиваю ужасно грязные джинсы и стягиваю их. Показываю черный синяк на бедре – он появился, когда Бэкет упражнялся с булавой и в меня влетел каменный осколок. Мои ноги тоже в синяках и ссадинах, и Райкер присаживается передо мной на корточки, а руки кладет мне на бедра.

– Как давно вы обмениваетесь кровью? – спрашивает Сабин бесстрастным тоном, и я в замешательстве поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Она кормила меня один раз в амбаре. А мою кровь пила раз пять, но это только второй раз, когда она выпила непосредственно из меня, – объясняет Сиа, и Сабин кивает, словно это важная информация.

– Какая его кровь на вкус? – поворачивается он ко мне.

Райкер проводит ладонями от моих бедер к коленям, и я закрываю глаза и прикусываю губу, чтобы не застонать. Нокс хихикает над моими очевидными усилиями держать себя в руках. Я игнорирую его и сосредотачиваюсь на вопросе Сабина… и ощущении рук Райкера на моих ногах.

– Я не знаю, как это объяснить, – признаюсь я.

– Тебе нравится, или она на вкус просто как кровь, и ты пьешь ее, потому что тебе становится легче?

– Эм-м, мне определенно нравится, – говорю я, но ответ получается немного писклявым, и я чувствую себя гребаной психопаткой, признающейся, что ей нравится пить кровь. В данном случае «нравится» – это еще мягко сказано, потому что я просто обожаю вкус крови Сиа. Это лучшее, что я когда-либо пробовала, и я хотела бы расфасовать ее в маленькие пакетики из-под сока и потягивать это дерьмо весь день, каждый день. Или, еще лучше, укусить его, когда он будет жестко трахать меня, а потом умолять отплатить мне тем же, вонзив свои белоснежные зубы с клыками мне в шею. Отбрасываю этот внезапный и восхитительно яркий ход мыслей и переключаюсь на Сабина.

Он смотрит на меня, словно уже задал следующий вопрос и теперь ждет ответа.

– Что? – У меня нет идей, что он мог сказать мне.

– Я спросил, читала ли ты что-то о ламиях в библиотеке Лахлана, – повторяет Сабин.

– Нет, я выкрала только книги о разных ветвях магии.

– Ламия узнает своего партнера, когда тот начинает жаждать магии, содержащейся в его крови. Это меняет вкус самой крови и придает ей другие качества. То же самое можно сказать и о партнере. У них возникает потребность в крови друг друга. Тот факт, что тебе нравится его кровь, или скорее вкус магии, которая течет в его крови, поскольку на самом деле именно от нее исходит этот аромат, имеет большое значение.

– То есть? – Я все еще не совсем понимаю, к чему он ведет.

– То есть вы партнеры.

– Так это было предначертано звездами, а не моя магия Стража объединилась с моей жадной вагиной, чтобы снова стать последней мудачкой? – спрашиваю я с излишним волнением в голосе.

– Да, вероятнее всего, – отвечает Сабин.

Чувство вины покидает меня, когда я понимаю, что это не был очередной случай, когда моя магия просто брала то, что хотела, не заботясь о том, на кого это повлияло.

– Ты можешь винить за это судьбу, – соглашается Райкер. – А заодно и свою жадную вагину. – Он со смехом встает и убирает спутанные волосы с моего плеча. Бросаю на него возмущенный взгляд, но все портит смешок, который вырывается у меня при этом. – Как новенькая, Пищалочка, или будешь такой после душа, – поддразнивает он.

Упоминание о душе звучит потрясающе, но я знаю, что не пойду в ванную, пока не разберусь со всем этим дерьмом.

– Ты не ответил на мой вопрос, – обращается Райкер к Сиа, и все взгляды снова устремляются на него.

– Я понял, что она мой партнер, как только мы приехали сюда. Я начал страстно желать ее, – говорит он им, и от его слов между моих бедер разливается еще больше жара. – Ламии очень привязаны к территории и защищают своих партнеров. Мы не похожи на кастеров. Мы не делимся. – Сиа качает головой и бросает на меня страдальческий взгляд. Его слова и внутренний конфликт, звучащий в них, задевают меня. Пытаюсь представить, как чертовски тяжело мне было бы, если бы я нашла своего партнера, а он уже был бы с кем-то другим.

Когда парни рассказали мне о культуре кастеров и о том, что у них много партнеров, я приняла эту идею. А кто бы не согласился, когда тебе говорят, что множество привлекательных мужчин будут боготворить тебя до конца твоих дней? Это было похоже на воплощение мечты для меня и моей жаждущей вагины. Но что, если бы все было наоборот? Насколько легко я была бы готова стать одной из многих для своего партнера?

– Я тоже никогда так не думал, – признается Торрез, указывая на парней. – Волки выбирают одного партнера на всю жизнь, и очень редко, когда у женщины есть более одного партнера. Я был потрясен до глубины души, когда мой волк отметил ее при нашей первой встрече. Да, она была супером, и мы были технически совместимы, но она не была оборотнем, и я быстро узнал, что она уже часть ковена.

– Подожди, – перебиваю я. – Ты отметил меня в нашу первую встречу? – растерянно спрашиваю я.

– Ага, мой волк вонзил зубы в это самое место, – говорит он мне, указывая на мое левое плечо.

– Да, ты укусил меня, но ты, напомню, пытался оторвать мне голову. Это не особо похоже на «ты дополняешь меня, будь моей».

– Технически я целился тебе в горло, – поправляет Торрез. – Но не чтобы откусить голову, а чтобы заставить подчиниться. Это довольно распространено среди оборотней. Если бы ты была волчицей, твой зверь принял бы связь и подчинился.

Бастьен фыркает и хлопает Торреза по спине.

– Как тебе вся эта история с подчинением? – поддразнивает он, и все парни, кроме Сиа, смеются.

Торрез качает головой, и на его лице появляется довольная улыбка.

– Она сломала мне челюсть, – рассказывает он Сиа. – В любом случае я хочу сказать, что я был на твоем месте и понимаю твои сомнения, – продолжает он. – Я потратил несколько недель, убеждая себя, что это какая-то ошибка. Что я никак не мог образовать пару с женщиной-кастером. Особенно с той, у кого уже было пять предполагаемых партнеров, – добавляет Торрес, делая драматический акцент на цифре «пять», и одаривает меня дерзкой улыбкой.

– Она жадная, наш партнер, – поддразнивает Нокс, и я, в свою очередь, не могу сдержать улыбку.

– Но ты здесь, – отмечает Сиа, и лицо Торреза расплывается.

– Да. Маленькая чертовка появилась на встрече стаи, и я потерял контроль. Весь вечер ходил за ней по пятам, как влюбленный щенок, и после этого уже просто не мог отрицать очевидное. Для меня это все в новинку. Раньше я даже представить не мог, как все это будет работать, но парни кажутся мне стаей. На самом деле даже нечто большим, потому что я не ощущаю территориальной привязанности или желания соперничать с ними. Не знаю, помогает ли этому магия нашей связи или моя душа просто осознает, что здесь мое место. Это помогает мне спокойно относиться ко всему, что бы ни происходило. Я не могу сказать наверняка, но ты сейчас чувствуешь, что хочешь защитить ее?

Сиа хмурится.

– Твой партнер, Винна, в комнате с другими парнями, один из которых только что трогал ее. Тебе хочется разорвать ему глотку? – уточняет Торрез.

– Нет, – признается Сиа, и я слышу нотку удивления в его голосе.

– Послушай, – делаю шаг к нему. – Я не давлю на тебя. – Моя магия выбирает именно этот момент, чтобы послать фиолетовую вспышку по моему предплечью. – Не обращай внимания. У нее свое мнение и никакого такта. Так случилось, что мне нравится твоя кровь, а тебе – моя. Очевидно, что моя магия притягивает тебя, но это не значит, что ты должен загонять себя в ситуацию, которая тебе неприятна. Это пока что новое для всех нас. Но с каждым днем мы все лучше узнаем друг друга. И мы все знаем, что для этого потребуется много работы. Такие отношения не для всех, и если тебе это не подходит, то все хорошо, никаких обид. Ладно?

Ободряюще улыбаюсь Сиа и поворачиваюсь к остальным парням.

– Я собираюсь принять душ и не обещаю, что останется горячая вода, когда закончу. – Бегу в ванную и захлопываю за собой дверь.

Слышу, как крики протеста наполняют комнату, и не могу сдержать смех. Смотрю на себя в зеркало – надо же, аж раскраснелась от всех этих разговоров о партнерах. А еще я чувствую себя сбитой с толку и подавленной. Не знаю, что произойдет, если Сиа решит, что это не для него. Почувствую ли я, что мне чего-то не хватает, или моя магия просто отметит следующего завидного холостяка, но мне совершенно не нравится эта последняя мысль. Провожу грязными руками по грязному лицу, продолжая размышлять. Сначала я подумала, что моя магия, возможно, просто отмечает сильные стороны кандидатов, выбирая тех, кто магическим образом подходит мне. Но это не совсем так. Я знаю, что каждый мой партнер думает, что он создан специально для меня. Что мы созданы друг для друга. К каждому из них у меня свой подход. Наши характеры переплетаются и дополняют друг друга, и с каждым из них так легко, как не было ни с кем. Такое ощущение, что я знаю ребят целую вечность, хотя это не так. Я никогда особо не верила в судьбу, и все же, когда Торрез сказал, что его душа просто осознает, что здесь его место, я не просто услышала – я почувствовала это. И моя душа откликнулась на его слова.

Клыки Сиа на моей шее, руки Райкера на теле и Сабин, едва прикрытый полотенцем, – все это мелькает у меня в голове. Смотрю на регулятор температуры воды. Черт, было бы лучше принять ванну со льдом – дурацкие гормоны и горячие парни, – но ванны здесь нет. По моему телу пробегает волна фиолетовой магии, и я закатываю глаза. Не лезь не в свое дело, магия, а чтобы внести ясность, накопительство – не самая привлекательная черта. Фиолетовая магия, поиграв у меня на руке, перемещается на тыльную сторону ладони и гаснет на кончике среднего пальца. Смотрю на руку с открытым ртом, не зная, смеяться мне или обижаться на то, что моя магия только что послала меня.

Я смеюсь. Дерзкая гребаная магия.