– Что ты здесь делаешь? – вырывается у нас одновременно.

Я делаю шаг к нему, срываю с себя рубашку и прижимаю ее к глубоким порезам на правой руке. Он запрокидывает голову и шипит от боли, когда я надавливаю сильнее. Приношу извинения, поскольку ищу еще какие-нибудь повреждения на его теле, требующие немедленного внимания.

– Боже, что он с тобой сделал? – рассеянно бормочу я, осматривая синяки.

– От избиения он перешел к порезам около часа назад, – сообщает несчастный.

Внутри меня вскипает ярость, и я надеюсь, что близнецы уже вытащили отсюда Сильву, иначе второй раунд неизбежен. Бросаю взгляд на кресло, к которому привязан ламия. Похоже, Сильва или кто-то другой сам смастерил эту хрень. Оно сконструировано специально для пыток, и у меня внутри все переворачивается, когда я задумываюсь, со сколькими ламиями они это проделали.

– Что за дерьмо? – спрашивает Нокс с порога, прежде чем броситься на помощь.

– Они всё еще этим занимаются, – говорю я, качая головой, пока мы ищем способ отстегнуть парня.

Кровь начинает сочиться через рубашку, и я замечаю, что ламия настороженно наблюдает за мной.

– Нокс, мне нужна твоя рубашка. Ты знаешь что-нибудь о ламиях и о том, как остановить кровотечение?

Нокс снимает рубашку и протягивает ее мне, а затем сосредотачивает внимание на цепи, удерживающей вторую руку ламии. Энох, Каллан, Нэш и Сабин вбегают в комнату; глаза всех, кроме Сабина, округляются, когда они понимают, что происходит.

– Винна, что ты делаешь? – спрашивает Энох, подходя ко мне. Сабин хватает его, пресекая попытку оттащить меня, и они начинают спорить.

– Мне нужно что-нибудь, что разбавит яд оборотня, которым он пропитал мои порезы и которым меня пичкали с тех пор, как привезли сюда. Затем мне нужно поесть, чтобы начать выздоравливать, – сообщает нам ламия.

– Я могу что-нибудь придумать для токсина, – говорит Нокс, а затем жестом просит Сабина подойти и занять его место. Сабин подходит и начинает отстегивать цепь.

– Вы с ума сошли? Ты забыла, что ламии похитили нас, Винна, и они убили твоего друга? – спрашивает Нэш из угла комнаты, в котором он стоит, с презрением наблюдая за происходящим.

Бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Он не из тех, Нэш. Ламии тоже бывают разными. – Парень неодобрительно качает головой, и меня окутывает разочарование. – Послушай, но у меня и с кастерами были проблемы. Должна ли я в таком случае считать каждого кастера плохим и заслуживающим пыток? – Поворачиваюсь к Эноху, который, похоже, думает так же, как и Нэш. – Что до меня, я отказываюсь обобщать весь вид, основываясь на действиях нескольких представителей.

– Это, вероятно, потому, что у тебя ограниченный опыт общения с этим конкретным видом, – ворчит Энох.

– Что ж, я жива и во многом стала такой, какой вы меня знаете, благодаря ламии, Талону. И я хочу сказать, что у меня, вероятно, больше реального опыта, чем у тебя.

Смотрю в кристально голубые глаза пленника, который все еще привязан к стулу.

– Вся эта история с кормлением для меня в новинку. Ты предпочитаешь шею, запястье или кровь в стаканчике? Что тебе больше подходит?

Его глаза расширяются, и он с опаской переводит взгляд с меня на ребят.

– Ты… ты покормишь меня? – спрашивает он тихим голосом, почти шепотом.

– Ты же сказал, что тебе нужно поесть, – растерянно говорю я. Они что, не пьют человеческую кровь, как я думала? Дерьмо, я оскорбила его? – Прости, возможно, я пересмотрела сериалов про вампиров. Я не хотела быть такой грубой, – добавляю поспешно.

Льдистые глаза изучают мой взгляд, а губы, кажется, изо всех сил стараются не выдать ни намека на веселье.

– Твои представления в значительной степени правдивы. Точнее, я не превращусь по ходу в демонического шарпея, но мы пьем кровь людей, когда появляется такая возможность.

Сабин расстегивает металлическую застежку на руке ламии и делает то же самое с ногой.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, поднося запястье к его лицу.

Сабин тем временем переходит к другой стороне стула, чтобы полностью освободить парня.

– Сиа, – отвечает он, и я замечаю, как его зрачки начинают расширяться, когда я подношу запястье ближе к его рту. Киваю в знак поддержки и прижимаю запястье к губам. Преодолев настороженность, он вонзает два острых клыка в мою кожу, тут же вытаскивает их, затем припадает к проколам и начинает посасывать, не отрывая от меня взгляда.

Как ни странно, я зачарована тем, что он делает, и да, я прекрасно осознаю, что за нами неодобрительно наблюдают, но помочь ему – это самое малое, что я могу сделать после пыток Сильвы.

Отвлекаюсь от созерцания ламии и замечаю, что в дверях стоит Райкер.

– Где остальные? – спрашиваю его, стараясь абстрагироваться от ощущений в запястье.

– Вален, Бастьен и Торрез разговаривают с Сильвой в главной доме и следят за тем, чтобы Айдин и Эврин никуда не ушли. Нокс чем-то занят в комнате по соседству.

Внезапно на моем предплечье вспыхивает фиолетовая магия, и, прежде чем кто-либо из нас успевает что-то понять, магия обрушивается на Сиа. Его глаза расширяются от страха, но очень скоро веки закрываются, а лицо чуть-чуть расслабляется. Я не слышу стона, но чувствую его там, где жадный рот прижимается к запястью. Следующее, что я осознаю, – как меня захлестывает волна удовольствия; откинув голову назад, я наслаждаясь этим ощущением.

– Это то, о чем я думаю? – спрашивает Сабин, и в его голосе сквозит удивление.

Сиа отстраняется, и в этот момент эйфория проходит. Встречаюсь с ним взглядом, и какое-то мгновение мы оба смотрим друг на друга. Последняя цепь падает, и как раз в тот момент, когда Сиа освобождает руку, Нокс проталкивается мимо Райкера с бутылкой голубоватой жидкости. Сабин и Нокс начинают смазывать раны ламии, и я, наблюдая за этим, внезапно начинаю чувствовать головокружение. Иду к Райкеру, чтобы он исцелил меня; пол уходит из-под ног и несется на меня. Предупреждая падение, кто-то подхватывает меня. Чувствую дразнящее покалывание магии, пробегающее по телу, затем все немеет, и меня окружает темнота.

* * *

Когда я прихожу в себя, чувствую тепло объятий и безопасность. Похоже, мои парни в замешательстве. Их голоса окружают меня со всех сторон, и мне кажется, что я плыву на волнах гнева, переполняющего комнату. Прижимаюсь щекой к чьей-то груди, и мягкие губы целуют меня в лоб. Я медленно моргаю, чтобы глаза привыкли к свету. Райкер… Он смотрит на меня с милой улыбкой, и я не могу не улыбнуться в ответ.

– Мой герой, – мечтательно вздыхаю я, и из его груди вырывается смех. – Спасибо, что поймал, – добавляю я и тянусь поцеловать его.

– Хотел бы я быть твоим спасителем, но тебя поймал ламия, – говорит Райкер. Его лицо так близко, и я сосредотачиваюсь на нем; мне хочется превратить быстрый поцелуй в нечто большее. – Затем Торрез чуть не разорвал «твоего героя» на части, когда вошел в комнату и обнаружил тебя без сознания в объятиях ламии, – продолжает Райкер. – Стало еще хуже, когда Торрез распознал его запах и понял, что он вторгался на территорию его старой стаи.

Устало выдыхаю и протягиваю руку, чтобы убрать волосы с лица Райкера.

– Как думаешь, если я просто закрою глаза и останусь вот так с тобой, они сами во всем разберутся? – с надеждой спрашиваю я.

Райкера охватывают сомнения.

– Очень маловероятно, – наконец признается он и трется кончиком носа о мой нос.

Притягиваю его для еще одного поцелуя.

– Тогда спасибо за объятия. Слушай, давай в ближайшее время включим в расписание время для серьезных поцелуев, хорошо?

Его смех окутывает меня, и я почти что успокаиваюсь. Райкер отпускает меня. Я понимаю, что мы находимся в большом доме. Спор в комнате прекращается, все внимание обращается ко мне. Мой взгляд падает на Айдина, и меня пронзает острая боль.

– Ты знал? – хриплю я, не зная, что сделаю, если получу утвердительный ответ.

– Нет. Мы с Эврином понятия не имели, что они продолжают этим заниматься.

Киваю, сбрасывая тяжесть с плеч после его слов.

– Сильва? – спрашиваю я, чувствуя, что ноги все еще дрожат.

– Он наверху. Мы с Райкером отказались исцелять его, и он приходит в себя старым способом, – сообщает Эврин. Он зол, и я почти уверена, что он пробормотал «тупой придурок», но так тихо, что и не услышишь.

– Ты в порядке, Киллерша? – обращается ко мне Нокс, прислонившись к стене в другом конце гостиной.

– Думаю, да.

Нокс отталкивается от стены и направляется ко мне. Он обнимает меня, и я понимаю, как сильно скучала по нему. С тех пор как появился Энох со своим ковеном, он вел себя сдержанно по отношению ко мне. Я знаю, что Нокс все еще любит меня, и мне паршиво от того, что он не такой беззаботный, как раньше.

– Я скучала по тебе, – тихо говорю я, когда он обхватывает ладонями мои щеки и заглядывает в глаза.

– Я здесь, Киллерша.

Киваю и слегка улыбаюсь ему. Затем прижимаюсь к нему, счастливая, что могу воспользоваться его силой прямо сейчас, вместо того чтобы натягивать на себя собственную броню.

– Твоя магия немного сошла с ума, когда ты отключилась. Не знаешь, почему так произошло? – спрашивает Вален.

– Магия Стража, – объясняю я, и Вален оглядывается по сторонам, словно надеясь, что Сиа – он тоже здесь – не обратил внимания на мои слова. – Все нормально, – успокаиваю я его. – Сорик доверяет ему, и он уже знает. Сорик рассказал мне о том, что он Избранный, и о своих рунах. Когда он это рассказывал, рядом был Сиа. Так что нечего прятать кота в мешке.

– Винна, откуда нам знать, можем ли мы доверять Сорику, – предостерегает Вален.

– Вы можете ему доверять, – вмешивается Сиа; сидя в большом кресле, он выглядит полностью здоровым. – Я еще не встречал более порядочного существа, чем Сорик. Мы были близки с тех пор, как обратились. – Сиа делает жест в мою сторону. – Но он хранил тайну твоей матери, их тайну. У него не было выбора. Ему нужна была помощь, чтобы добраться до тебя, и я знаю, что с тех пор он неустанно трудился над приготовлениями.

На моем лице, должно быть, читается очевидный вопрос, потому что Сиа качает головой.

– Я не знаю, над какими именно. Я понял только то, что он что-то искал, а я должен был прикрывать его спину.

– Почему ты помогал ему? – спрашивает Эврин с подозрением в голосе.

– Потому что, хоть все мы живем в гнезде Адриэля, это не значит, что мы согласны с его навязчивыми идеями.

– Тогда почему вы не ушли? – задает вопрос Бастьен, и в его голосе слышится обвинение.

– А куда? Нас не особо любят. Никто не откроет нам двери, не примет с распростертыми объятиями, и уж точно никто не предложит убежище от сумасшедшего хозяина, который управляет нами. В мире слишком много вражды и предрассудков, чтобы мы могли выжить в одиночку. Не говоря уже о том, что за то, что мы без разрешения отделились от гнезда, на нас будут охотиться наши же сородичи. – Сиа пристально смотрит на Бастьена. – Ну и куда бы мы могли пойти?

В комнате воцаряется тишина. Нам всем нужно разобраться в том, что сейчас происходит.

– Так как нам остановить Адриэля? – наконец спрашивает Сабин.

– Не уверен, что вам это удастся. Он справлялся с большим количеством, чем вы, так что нападение не пройдет гладко. – Сиа указал подбородком в мою сторону. – Как только он узнает, что она рядом, он бросит все силы, чтобы схватить ее.

– Тогда нужно сделать все, чтобы он не узнал, – заключает Бастьен, не отрывая взгляд от ламии.

– Я не скажу ему, если ты это имеешь в виду, но они не очень-то соблюдали осторожность в своей охоте. – Сиа смотрит в сторону Айдина и Эврина. – Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь выяснит, кто они такие, и отправятся по их следам.

– Адриэль согласится обменять Лахлана и Кигана? – спрашиваю я Сиа.

– На кого? – растерянно уточняет Айдин.

Делаю глубокий вдох.

– На меня.

Едва эти слова слетают с моих губ, как комната снова взрывается от споров. Я молча жду, когда они выскажут свои возражения. Но их обещания, что мы найдем другой способ или найдем причины, почему это плохая идея, отлетают от меня, пока я смотрю в кристально голубые глаза, наблюдающие за мной.

– Твои друзья – единственный рычаг давления, который сейчас есть у Адриэля, – говорит Сиа. – Он скажет, что готов обменять их, но не сделает этого. Он использует их, чтобы выманить тебя и схватить, а затем использует их против тебя. Даже если им удастся каким-то образом сбежать, Адриэль устроит охоту на всех, кого ты знаешь. Он будет пытать каждого перед тобой, пока они не умрут или пока он не получит то, что хочет.

– Дерьмово… – выдыхает Нокс, и разочарование в его словах щекочет мне ухо.

Я наблюдаю за Сиа, мысленно перебирая варианты планов нападения. Фиолетовые искры падают на мои руки, и я мысленно проклинаю свою магию. Трясу руками, пока вспышки не гаснут. Райкер вопросительно поднимает бровь, но я раздраженно выдыхаю и качаю головой.

– Поговорим об этом потом, – говорю ему, и он фыркает.

«Магия, перестань флиртовать и выбирать Избранных. У нас и так достаточно дерьма, с которым нужно разобраться прямо сейчас; ты со своими штучками можешь подождать», – ругаюсь я, а потом снова чувствую себя тупицей из-за того, что читаю нотации, по сути, самой себе. Хотя, готова поспорить, у моей магии есть свое мнение.

– Что, если мы атакуем со всех сторон? – предлагает Каллан, и все переводят взгляды на него.

– То есть? – уточняет Вален.

– Что, если Винна сдастся… – Остальные слова Каллана заглушаются криками. Парни принимают боевую стойку, и мне начинает казаться, что агрессия, бушующая в комнате, вот-вот спалит меня заживо.

Вырываюсь из объятий Нокса, что не так уж трудно сделать, потому что он тоже хочет принять участие в драке. Это желание отчетливо читается в глазах всех моих Избранных.

– Прекратить! – кричу я, и моя команда сопровождается импульсом магии Стража; выстрелив фиолетовой дугой, она поражает каждого. Энох, Нэш и Каллан падают на колени, все остальные шипят, когда заряд проходит сквозь них и выходит сквозь стены.

Я смотрю на свои руки, немного удивленная тем, что только что произошло.

Дерьмо.

Кажется, магия закончила наводить беспорядок. Прячу удивление за маской «именно это я и хотела сделать». Но, судя по усмешкам Торреза и Нокса, у меня получается не так хорошо, как я надеялась. Бросаю взгляды на них обоих, затем смотрю на Каллана. Он с трудом поднимает на меня глаза.

– Эм-м, ты в порядке? – осторожно спрашиваю я, полностью разрушая иллюзию, что я знаю, что делаю. Протягиваю парню руку, и, как только я это делаю, все, что удерживало Каллана и его клан на полу, рассеивается. Ребята встают, переводя взгляд со своих конечностей на меня; у них такой вид, словно они не могут понять, что произошло.

– Так что ты говорил о нападении со всех сторон? – спрашиваю я, прежде чем они успевают разразиться очередным воплем, поскольку эффект от моей волшебной пощечины, похоже, уже прошел.

– Я говорил, что если ты сдашься Адриэлю, то вас там будет трое: ты, Лахлан и Киган. – Каллан указывает на Сиа. – Если он сможет собрать ламий, которые хотят вырваться из-под контроля Адриэля, то у нас будет еще одна группа внутри. Если бы мы смогли скоординировать действия снаружи и внутри, то смогли бы атаковать со всех сторон.

– Кто-то проворачивал такое раньше? – поворачиваюсь к Сиа.

– Нет, по крайней мере, не так, как он это видит. Когда твоя мать сбежала, пленники воспользовались нападением, но нападавшая группа и группа, совершившая побег, не действовали сообща.

– Как думаешь, у тебя получится убедить ламий восстать против Адриэля? – спрашивает Айдин.

Сиа пожимает плечами.

– Есть несколько ламий, но сложно сказать, сколько из них действительно будут сражаться против остального гнезда. Кроме того, будет очень сложно спланировать мятеж, чтобы это не попало в чужие уши. Наверняка найдется кто-то, кто хочет завоевать расположение Адриэля.

Я понимающе киваю и на мгновение задумываюсь.

– Волк? – Торрез обращает взгляд на меня, и я замечаю в его глазах намек на что-то, что не могу определить. – Ты сможешь убедить Волковых или еще какую-нибудь стаю сражаться на нашей стороне?

– Не думаю, что их придется долго убеждать, они живут в предвкушении хорошей драки, – ухмыльнувшись, отвечает он.

Я улыбаюсь и киваю ему.

– Сколько ламий в гнезде Адриэля? – спрашивает Энох Сиа.

– Около двухсот пятидесяти. Треть из них опытные бойцы. Но Адриэль постоянно отправляет куда-то охотничьи отряды, так что в любой момент из гнезда могут уйти от десяти до шестидесяти ламий.

Я оглядываю ребят. Нас четырнадцать. Как, черт возьми, мы собираемся противостоять такому количеству нечисти в рукопашной схватке? Но пока что предложение Каллана лучшее из того, что у нас есть. И если мы убедим стаю Волковых сражаться вместе с нами, у нас будет гораздо больше шансов.

– В гнезде в основном мужчины? – Вален что-то подсчитывает, задав этот вопрос.

– Соотношение примерно семьдесят на тридцать, но женщины так же опасны, как и мужчины, если не больше. Другим бывает трудно убивать женщин, и ламии используют это в своих интересах.

Снова смотрю на ребят.

– У кого-то есть план получше? – встречаюсь взглядом с каждым.

Они нерешительно качают головой и через пару секунд отвечают «нет».

– Тогда приступим.