Мы стоим в самой чаще, осматриваясь с помощью фонариков и прихваченного газового фонаря. Прошло три дня после приглашения, и за эти три дня чего я только не выслушала от ребят. Но вот мы сбились в неловкую кучку у границы владений здешней стаи. Мюриэл по другую сторону невидимой черты терпеливо ждет.

– Ты точно уверен, что все будет хорошо? – в девятимиллионный раз только за сегодняшний день спрашивает Торреза Бастьен.

– Если случится что-то не то, вы все можете броситься на помощь. Да хватит уже волноваться. – Торрез хлопает Бастьена по спине, а затем переплетает наши пальцы.

Я никогда еще не держала его за руку, и это кажется чертовски странным. Тот факт, что я вообще чувствую себя неловко в этой ситуации, не имеет особого смысла, потому что я готова трахнуться с ним хоть сейчас. Вряд ли можно вообразить, что вот это его подростковое прикосновение вызовет у меня бурную реакцию, но, как ни странно, вызывает. У меня такое чувство, будто я собираюсь на первое в своей жизни свидание, хотя, наверное, я и вправду иду на первое свидание. Нас пригласили в гости, черт возьми.

Торрез тянет меня за невидимую черту, ограничивающую территорию стаи, Мюриэл кивает, разворачивается и уводит нас подальше от парней.

Я не оглядываюсь да и не слишком драматизирую свой отрыв от них. Они в полной боевой готовности, они чувствуют меня, и любой признак нервозности с моей стороны приведет к тому, что они перейдут черту и начнут войну с оборотнями. Но ничего такого не должно произойти. По крайней мере, так говорит Торрез, а он знает правила стаи. А я надеюсь, что ребята совладают со своими нервами.

Торрез отпускает мою руку и обнимает меня за плечи. Сначала мне неудобно так идти, но вскоре я расслабляюсь, чувствуя исходящее от него теплое спокойствие. Мы молчим, как и Мюриэл, и примерно через полчаса выходим на открытую площадку, где расположены две дюжины бревенчатых домиков. Мюриэл ведет нас мимо них, и мы выходим на большую поляну. Здесь за длинными столами уже расположилась стая, поджидающая нас. Волковы – такая у них общая фамилия. Незатейливо, прямо скажем.

Разговоры стихают, когда Мюриэл ведет нас к столам, и я стараюсь не ежиться, чувствуя, как оборотни наблюдают за нами. Делаю глубокий вдох и стараюсь расслабиться. Возможно, я нервничаю из-за Торреза – как он себя поведет? – но показывать это нельзя. Не хочу никого обидеть и тем более не хочу стать мишенью для их пересудов. Стряхиваю с себя беспокойство и надеваю маску напускного равнодушия. Торрез одобрительно сжимает мое плечо, и я обхватываю его поясницу рукой. Мы – пара. Мой спутник наклоняет голову и вдыхает мой аромат – это почему-то придает мне сил.

Из-за стола в центре встают двое – мужчина и женщина, и Мюриэл подводит нас к ним.

– Добро пожаловать, мы очень рады, что вы приняли наше приглашение. Мы редко зовем гостей, и ваше появление – подарок на нас.

Мужчина выглядит как Дух Рождества из Рождественской сказки Маппетов. Его рыжая борода колышется, когда он приветствует нас, при этом он слегка покачивается, словно с трудом сдерживает свой энтузиазм. Мне он сразу понравился.

– Меня зовут Федор Волков. Я альфа этой стаи, а это мой партнер, Маня Волкова. – Он указывает на высокую худощавую женщину с серебристо-светлыми волосами и бездонными темными глазами. Она мило улыбается нам.

– Я – Матео Торрез, бывший член стаи Сайласа, а это мой партнер, Винна Айлин, – представляет нас Торрез.

– Айлин? – уточняет Маня, и от того, что она обратила внимание на мою фамилию, волосы у меня приподнялись от беспокойства. – Разве ты не взяла фамилию своего партнера?

Из-за прилива адреналина я с трудом выдыхаю.

– Эм-м, нет, – отвечаю сухо, и женщина вежливо улыбается.

– Присаживайтесь, сейчас принесут первое блюдо. – Федор жестом указывает на свободное место напротив себя. – Мюриэл сообщил нам, что вы пробыли в Беларуси всего пару недель. И что же привело вас сюда? – спрашивает он, усаживаясь.

Меня удивляет, с какой легкостью я понимаю Федора и его жену. У них, конечно же, есть акцент, но не сильный. Мне безумно любопытно, где они научились так хорошо говорить по-английски, но я не хочу показаться грубой, спрашивая об этом.

– Ну… мы здесь, чтобы присоединиться к одной семье, – неопределенно отвечаю я Федору.

Мы садимся. Торрез обхватывает меня за талию и притягивает ближе к себе, что заставляет Федора рассмеяться. Замечаю, что все украдкой поглядывают на нас, тихо переговариваясь. Маня поднимает руку, и из ближайшего дома выходят люди с подносами еды. Передо мной появляется тарелка из хлеба с каким-то густым супом или рагу; пар, поднимающийся над тарелкой, соблазняет меня своим восхитительным запахом. Собираюсь взять ложку, чтобы начать есть, но Торрез деликатно останавливает меня: переплетает пальцы с моими и убирает наши руки под стол. С любопытством смотрю на него, и он кивает головой в сторону альфы. Все смотрят на него и чего-то ждут. Федор берет ложку, зачерпывает суп и отправляет в рот. Смакует какое-то мгновение, проглатывает и поворачивается к своей партнерше. Она делает то же самое: берет ложку и пробует суп. Маня, судя по всему, довольна, альфа кивает, и все остальные, сидящие за столами, приступают к трапезе. Торрез отпускает мою руку и тянется за ложкой. Я тоже.

Осторожно пробую суп и едва сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть его. Он ужасно горячий! Приоткрываю рот и учащенно дышу, надеясь, что прохладный ночной воздух остудит мой язык. Твою мать! Да это же ожог второй степени! Смаргиваю выступившие слезы и хватаю чашку. Запах пива ударяет мне в нос; делаю большой глоток, почти уверенная в том, что этим гребаным супом ошпарила все свои вкусовые рецепторы, так что пиво может быть как гнилая моча, а я этого не пойму.

Не упускаю из вида смешок Торреза, когда он дует на ложку с супом.

– От супа шел пар, разве ты не видела? Пар – стандартный признак того, что еда горячая, – подшучивает он.

– Федор и Маня спокойно проглотили, – шепотом кричу Торрезу, стараясь незаметно прикрыть язык рукой.

Из его груди вырывается смех, и я стараюсь не обращать внимания на то, что этот бархатистый звук делает с моим телом. Мне удается без происшествий доесть остаток супа, а потом и горшочек из хлеба, но я понятия не имею, каким это все было на вкус. Полагаю, что это может быть хорошей новостью, если я навсегда потеряла способность оценивать вкус. Накормят они меня чем-то ужасным, и я спокойно съем, никого не обижая, потому что теперь и говно не покажется мне отвратительным.

– Итак, Торрез, ты сказал, что ты бывший член стаи Сайласа. Могу я спросить, почему бывший?

Федор вытирает рот тканевой салфеткой и отодвигается от стола, чтобы дать своему набитому животу немного больше пространства для дыхания.

– Не знаю, каковы правила вашей стаи, но в моей прежней стае образование пар разрешено только между оборотнями. Поскольку Винна не оборотень, мне пришлось покинуть стаю, – отвечает Торрез.

Отмахиваюсь от чувства вины, которое начинает закрадываться в мой разум после его слов, и вместо этого сосредотачиваюсь на реакции альфы.

– А-а-а, понял, понял. Нет, мы не ставим никаких серьезных условий, если это может привести к появлению потомства, – говорит Федор. – Но в наших лесах в основном живут оборотни, так что межвидовые отношения у нас редкость, хотя мы и не против них.

Открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, говоря о потомстве, но Маня перебивает меня:

– Мы заметили, что на ней нет твоего запаха. Это потому, что она не оборотень? – спрашивает она, и я хмурюсь, озадаченная.

Торрез на мгновение замирает, и я поворачиваюсь к нему, еще больше сбитая с толку его реакцией на вопрос женщины.

– Простите наглость моей партнерши, – извиняется Федор. – Она всегда была любопытной и прямолинейной.

– Да все хорошо, – отмахивается Торрез и делает щедрый глоток пива. – Просто мы с Винной еще не закончили нашу связь, и по этой причине на ней нет моего запаха, – объясняет он.

Дерьмо… После его слов я чувствую себя еще более смущенной, хотя не понимаю, о чем идет речь. Почему у меня такое чувство, будто меня только что застукали за тем, чего я не должна была делать… или должна была, но не сделала?

Маня резко поворачивает ко мне, на ее лице написано удивление.

– Вы еще не завершили связь? Почему? – спрашивает она.

В этот раз Федор не извиняется. Напротив, он выглядит таким же удивленным, как и его партнерша.

– Эм-м… просто мы встретились чуть больше пары недель назад. С тех пор произошло столько дерьма, что я пока не поняла, что чувствую по этому поводу… – мямлю я.

– Ты не согласна с выбором партнера? – перебивает меня Федор, и в его голосе слышится осуждение.

– Нет, ни в коем случае. То есть это вначале я не понимала, но теперь я разобралась… И потом, как я уже сказала, так многое всего произошло, и у нас просто не было времени… – Я замолкаю.

Глаза Мани расширяются от ужаса, она качает головой в ответ на мои сбивчивые объяснения.

– У нас тут есть местечко, и мы с радостью можем предложить его вам, – говорит она.

Я давлюсь безвкусным пивом, и Торрез пару раз сильно хлопает меня по спине, пытаясь скрыть улыбку.

– Это очень мило с вашей стороны, но все в порядке. Мы просто не торопимся… Узнаем друг друга получше, ну, понимаете…

По их взглядам становится ясно, что на самом деле они вообще ничего не понимают.

– Почему ты отвергаешь такого хорошего партнера? – озадаченно спрашивает меня какая-то женщина, сидящая дальше за столом.

– Нет-нет, я не отвергаю его, – оправдываюсь я. – Здесь так жарко… – говорю я и оглядываюсь по сторонам. – Кому-то еще жарко или только мне? – Обмахиваю лицо и со злостью смотрю на Торреза, который хихикает в свой стакан, делая еще один глоток.

– В прошлой стае ты был бетой, – говорит мужчина слева от меня так, словно это все объясняет.

– Верно, – соглашается Торрез.

– Доминантный и красивый, что с тобой не так? – спрашивает меня молодая девушка, его соседка.

За столом оживленно обсуждают нас, и я не могу уследить за тем, что они говорят, поскольку это смесь английского и, похоже, еще каких-то языков.

Смотрю на Торреза, требуя, чтобы он защитил меня, но его улыбка становится шире. Он пожимает плечами, как будто ничего не может поделать.

– Что ж, раз ты не хочешь его, то я хочу, – объявляет крупная деваха, сидящая за соседним столом. Она похожа на тяжелоатлетку, бедра у нее мощные, как ствол дерева, и морда бульдога. – Давай поборемся и решим, кому он достанется.

– Ты не можешь вот так просто бросить вызов, чтобы забрать моего партнера! – восклицаю я. – Он мой, – говорю чуть более плаксивым тоном, чем мне хотелось бы.

– Технически может. Вы ведь не состоите в браке, и поскольку ты не заинтересована в этом прямо сейчас, ее вызов справедлив, – говорит мне Федор, а затем смотрит на Торреза. – Наша Брун была бы прекрасной парой, я уверен. Она родила бы тебе парочку альф.

Стараюсь изо всех сил, чтобы не сказать Федору, что он может засунуть эту Брун в свою альфа-задницу, но поскольку у меня и так уже достаточно проблем с этой гостеприимной стаей, мне удается удержать рот на замке.

Торрез кивает альфе, как будто обдумывает предложение насчет девахи. Я зло смотрю на него. Тем временем стая уже раздвигает столы, чтобы освободить место в центре поляны, где, похоже, вот-вот начнется драчка.

С моим участием, твою мать.

Широкобедрая Брун подпрыгивает и растягивается.

– Они что, серьезно? – шепотом-визгом кричу я Торрезу и оглядываюсь по сторонам, замечая растущее возбуждение оборотней.

– Похоже на то, Ведьма, – отвечает Торрез; в его голосе слишком много веселья, а в глазах появляются искры. Ему чертовски это нравится.

– Может, мне стоит просто отдать тебя этой Брун, – рычу я. – Она, наверное, разорвет тебя пополам одной своей вагиной, и тогда посмотрим, насколько забавным ты все это считаешь.

Торрез улыбается еще шире.

– Извращенка, – парирует он и отскакивает, прежде чем я успеваю его ударить.

– Какие условия вызова? – кричит Федор, и возбужденные оборотни замолкают, чтобы услышать ответ.

– Никакой магии, – говорит Брун.

– Тогда никаких превращений, – ставлю свое условие.

– Победитель вступит в связь до восхода солнца, или вызов снова может быть брошен, – объявляет Маня, и я кидаю на нее недовольный взгляд, но он ее совершенно не смущает.

Брун заканчивает растяжку, а я опускаю взгляд, оценивая, что на мне надето. Узкие джинсы и свитер – не лучшая экипировка для боя. Не хочу подставлять себя тем, что у меня будет ограниченный диапазон движений. Скидываю ботильоны, расстегиваю джинсы и вылезаю из них.

– Что ты делаешь? – шипит Торрез.

– Чтобы было легче передвигаться, – шиплю я в ответ.

Стягиваю свитер через голову и остаюсь в майке и нижнем белье. В толпе раздается одобрительный свист, и Торрез издает предупреждающее рычание. Он втягивает носом воздух и устремляет на меня горящий взгляд. Хорош, однако…

– Чертов волчий нюх, – ворчу я себе под нос, но, видимо, недостаточно тихо, потому что мой приятель разражается лающим смехом.

Он шлепает меня по заднице и подталкивает вперед.

– Давай, выиграй меня, – велит он, когда я направляюсь к Брун.

Хочу свирепо посмотреть на него, но я слишком занята, объясняя своей мокреющей вагине, что мы не должны умереть, пока не сотрем раздражающую улыбочку с его лица. Я почти уверена в том, что запах моего возбуждения витает в воздухе вокруг меня, и пытаюсь замаскировать его гневом, настраивая себя на драку. Оцениваю Брун, пока разминаюсь, и мысленно прокручиваю в голове все то, что выводит меня из себя. Мне нужно распалить ярость и жажду крови в своих венах.

Вспоминаю все дерьмо со своими Избранными и ковеном Эноха, вспоминаю каждую глупую ссору, каждую драку, которые они устраивали. Вспоминаю Сильву и его отвращение, затем добавляю в кучу пылающей ярости ненависть ко мне со стороны Лахлана. Перебираю все вопросы, на которые, вероятно, никогда не получу ответов, а если и получу, то они принесут мне одно разочарование. Снова и снова повторяю, что эта толстая сука пытается украсть то, что принадлежит мне.

Наконец звериный настрой включается на полную силу, душа алчет крови.

Неподвижно стою на своей стороне поляны и жду, когда все это начнется. Федор говорит кучу дерьма, на которую я не обращаю внимания; вместо этого я мысленно представляю, как отрываю этой девке голову. Я дико взвинчена, и как только Федор коротким свистом сигнализирует о начале боя, бросаюсь в атаку.

Брун, кажется, шокирована. Эта наглая девка с большой задницей, вероятно, привыкла к другому. Ее соперники не торопятся, обдумывая, как противостоять очевидной силе и габаритам. Но мне все равно. Если она причинит мне боль, я сделаю ей гораздо, гораздо больнее.

Она летит в мою сторону, и я наклоняюсь так низко, как только могу, чтобы обхватить мощные бедра. Мы падаем на землю, и я бью ее коленом между ног.

Парни думают, что только им больно, когда их бьют в то самое местечко, но они не правы. Брун вскрикивает и рычит. Она пытается перевернуть меня, чтобы быть сверху. Ей это удается, но я расставляю согнутые ноги, напрягаюсь, приподнимаю Брун и наношу ей несколько ударов в голову.

Удерживаю ее в какой-то гребаной позе а-ля Супермен и наношу удары по лицу и шее. Она соскальзывает с меня, и я быстро вскакиваю на ноги. Рукавом рубашки девица вытирает кровь с носа и рта и в ярости плюет в меня. Оскорбление не попадает в цель, и я ухмыляюсь. Она подскакивает, и я приседаю, делая вид, что собираюсь схватить ее за ноги. Брун наклоняется, чтобы не дать мне преимущества, но в последний момент я выпрямляюсь и протягиваю руку к резинке ее трусов.

Неожиданный удар выбивает меня из колеи, и я почти уверена, что здорово повредила себе плечо и предплечье. Брун воет и трет лицо, пытаясь очистить глаза от грязи, которую я только что в нее швырнула. Полуслепая, она наступает. Преграждаю ей путь больной рукой. Пытаюсь заставить ее упасть, но ничего не выходит. Обхватываю ее шею локтем, а здоровой рукой сильно сжимаю голову. Мне чертовски больно, и я процентов на семьдесят уверена, что что-то во мне сломано, но преодолею боль, чтобы покончить с этой сукой.

Брун падает на колени, и я ногами придавливаю ее руки. Чувствую пару не слишком приятных прикосновений к своей икре, но не обращаю внимания. Если она думает, что я отпущу ее после того, как она в наглую заявила права на моего волка, то ее ждет жестокое разочарование.

Деваха падает на бок, и я вместе с ней, но при этом крепко держу ее. Ей ни за что не выбраться из моей хватки. Сжимаю ее до тех пор, пока не чувствую, что она начинает обмякать, затем провожу рукой у нее под подбородком, чтобы свернуть мерзавке шею.

– Ведьма, – кричит мне Торрез, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть его в паре футов от себя. – Остановись. Ты победила. Вы бились не на смерть, ты можешь отпустить ее, – говорит он, но его слова не доходят до меня.

Он делает шаг ко мне, и я, прищурившись, рычу. Вокруг меня раздаются ахи, но Торрез улыбается.

– Ты забыла, Ведьма, сегодня приз другой. Не убийство, а я. Давай займемся чем-нибудь другим, чтобы сбить твою агрессию.

Торрез высовывает язык, чтобы облизнуть пухлые губы, я отслеживаю это движение и ловлю себя на том, что повторяю его. Карие глаза опускаются к моему рту, и он издает негромкое одобрительное рычание. Мой волк предлагает мне руку, и я секунду колеблюсь, все еще сжимая подбородок Брун, прежде чем отпустить ее и вложить свою ладонь в ладонь Торреза.

– Хорошая девочка, – воркует он, перекидывает меня через плечо и сильно шлепает по заднице. – А теперь давай сделаем тебя моей.