– Это был дешевый прием! – взрывается Бастьен.

Каллан не реагирует на его ярость и готовится к следующей атаке.

– О, да брось, ты теперь большой злой Страж? Думаешь, все будут биться по-честному? – тянет он.

– Прямо сейчас мы тренируемся, а не сражаемся, но если ты хочешь остановиться, то я с радостью пойду тебе навстречу, – сквозь зубы цедит Бастьен.

Когда Каллан зевает, я закрываю рот, чтобы спрятать улыбку.

– Ты закончил свой монолог, или мне лучше присесть? – скучающим тоном спрашивает Каллан.

Бастьен матерится и делает что-то с помощью своей защитной магии, от чего Каллан начинает задыхаться.

– Хватит нести чушь, – подстрекает Бастьен.

Каллан парирует нападку Бастьена и, хватая ртом воздух, швыряет в ответ темно-бордовую магию. Бастьен перекатывается, чтобы уклониться, но магия попадает ему в пятку. Его руки мгновенно опускаются и прилипают к бокам, а ноги, кажется, срастаются воедино. Он выглядит так, словно изо всех сил пытается изобразить падающее бревно или какую-то рыбу, вытащенную из воды, и та борется за жизнь на суше.

– Твою мать! – Каллан вскрикивает и начинает тереть глаза. – Ты правда собирался ударить меня магической булавой? И кто теперь использует дешевые приемы?

Я пытаюсь подавить смех, который так и рвется наружу. И Бастьен, и Каллан хорошо справились с предыдущей тренировкой. Я только что объединила их в пары, что, судя по подначиванию, было гениальным ходом.

– А ты, бедняжка, думал, все-таки будут биться по-честному? – издевается Бастьен, и я больше не могу сдерживаться.

Они оба поворачиваются ко мне, и, судя по оскалу на их лицах, никто не считает мое очевидное развлечение особенно забавным. Это заставляет меня смеяться еще сильнее. Я наблюдаю за ними уже около часа и за это время многому научилась. Я много прочитала о Боевой и Защитной магиях, но читать строки в книге и видеть это собственными глазами – две совершенно разные вещи. Во время тренировок с Энохом и его ковеном мы сосредотачивались на Защитной и Элементальной магиях. Мы только-только начинали углубляться в другие области, когда произошло Пробуждение, так что было здорово наблюдать, как эти двое взялись за дело. Я вижу, как некоторые из тех вещей, которым я научилась, используются против почти незнакомой мне области магии, и это невероятно.

Боевая магия и ее заклинания в основном воздействуют на органы чувств или тело противника. Кастеры делают это, либо перегружая противника болевыми ощущениями, либо обнуляя их и лишая чувств. Каллан не слишком сильно использовал болевой аспект, но все остальное было честной игрой. Они оба так изобретательны в атаке и защите, что это завораживает, но именно комментарии приковывают меня к ним. Давно я так сильно не смеялась. У меня по лицу текут слезы от бурной перепалки, которую они вели друг с другом.

– Она смеется над нами? – уточняет Каллан.

– Определенно, – подтверждает Бастьен.

Вытираю слезы и вижу, что теперь они оба изумленно смотрят на меня.

– Не обращайте на меня внимания, продолжайте, – выдавливаю между приступами смеха.

– Тебе смешно, Боксерша? – обращается ко мне Бастьен знакомым тоном.

Он собирается напасть на меня, и то, как он перенес свой вес на подушечки пальцев, подтверждает мои подозрения. Хорошо. Парни в своих драках используют слишком много магии, но почти не применяют оружие. Я знаю, Каллан не хочет говорить о рунах, покрывающих его ягодицы, но ему нужно начать их использовать.

Воздвигаю барьер как раз в тот момент, когда Бастьен обрушивает на меня свою темно-оранжевую магию. Она ударяется о мой барьер, разбивая его вдребезги, но я уже убегаю со своего места.

Знаю, что у меня надежные щиты, но я не хочу испытывать их на прочность, поэтому усердно воздвигаю новые барьеры. Устанавливаю еще один, и вокруг меня начинает мерцать оранжево-желтое сияние. На мгновение я опускаю оружие и направляю три кинжала в разные части тела Бастьена. Сзади меня обдает теплом, и Каллан, что неудивительно, толкает меня вперед. Я использую Элементальную магию, чтобы создать мощный порыв ветра и вырваться из-под него. Он ругается, плашмя падая на твердую землю, – мое тело могло бы смягчить падение, но ему не повезло.

По-кошачьи изгибаюсь в воздухе, приземляюсь вертикально и отправляю кинжалы в Каллана, лежащего на земле. Он перекатывается, чтобы уклониться, и вскакивает на ноги. Бастьен тоже встает, и они оба бросаются на меня. Сжимаю в ладонях два кинжала, и в мгновение ока мы трое оказываемся втянуты в танец движений. Выпады, повороты, поиск доступа друг к другу, крошечной лазейки, где мы можем нанести удар или ударить клинком и победить.

При каждом защитном движении я вдыхаю – и выдыхаю при каждой атаке. Мы трое, как в тумане, и все мы так слаженно двигаемся, уклоняясь и нападая друг на друга, что, если бы я не знала, подумала бы, что это отрепетировано.

Отклоняюсь назад, чтобы избежать удара, который Каллан посылает в мою сторону, и слишком поздно осознаю, что выставила свой живот на обозрение Бастьену. Он не воспользовался моментом, хотя я знаю, что он заметил это. Его взгляд скользит от моего живота к ногам, а затем он пытается подсечь мои ступни, чтобы я потеряла равновесие.

Он не собирается бить на поражение.

Задействую магию Стража и посылаю импульс, который отбрасывает Каллана и Бастьена от меня. Подхожу к Бастьену – тот медленно встает и отряхивается.

– Ты смягчаешь гребаные удары? – кричу я.

– Какого черта, Боксерша?

– Сейчас я задаю вопросы. Ты смягчаешь удары?

Бастьен не отвечает, но мне это и не нужно.

– У меня был открыт живот. Ты должен был воткнуть в него нож и победить меня, но ты этого не сделал. Почему?

Я кричу ему прямо в лицо; остальные парни прекращают тренировку и внимательно наблюдают за нами.

– Я не воткну в тебя гребаный нож, Боксерша. Это не сделает нас лучшими бойцами. Мне не нужно выбивать из тебя все дерьмо, чтобы доказать, что я могу это сделать.

– Тебе нужно знать, каково это – наносить смертельный удар, чтобы ты мог отразить его соответствующим образом. Тебе нужно быть готовым к тому, как твой противник отреагирует на то, что ему причинили боль.

– Боксерша, тренировки так не работают. Мы расправляемся с суперами-паладинами, но они не заставляют нас убивать их на тренировках для новобранцев, чтобы гарантировать знание, как это делается.

– Значит, они готовят паладинов низкого уровня, – возражаю я.

– Боксерша, я ценю твою жажду крови, это чертовски горячо, но тут ты ошибаешься. Повторение движений и мышечная память – это важнее, чем на самом деле пронзать кого-то кинжалом, мечом, булавой, стрелой или любым другим магическим оружием, которое мы можем создать, чтобы мы знали, каково это.

Я осознаю, что Бастьен все еще разговаривает со мной, но эта ситуация заставляет меня вспомнить, как Талон впервые ударил меня на тренировке. Только что я была с Бастьеном в Беларуси, а в следующую минуту я уже с Талоном на ринге.

Вытираю кровь с разбитой губы и пораженно смотрю на Талона.

– Твою мать, ты только что ударил меня?

– И? – спрашивает Талон; даже после нескольких часов тренировки его дыхание такое же ровное, как и в начале.

– Мы же тренируемся, – растерянно объясняю я.

– Да, и ты должна научиться отражать удары.

Перед моим мысленным взором всплывает искаженное яростью лицо Бет, но я пытаюсь отогнать видение.

– Я знаю, как отражать удары, – говорю тихим голосом, но в глазах моих горит огонь.

– Нет, Винна. Ты знаешь, как морально и физически защитить себя, когда тебя бьют. А я учу тебя тому, как справиться с болью от удара, настолько сильного, что он лишает тебя чувств. Я учу тебя, как справиться с этим, чтобы ты могла нанести ответный удар. Если ты научишься это делать, то больше не будет побоев, от которых тебе придется защищаться, потому что ты будешь смертельно опасна, когда начнешь бить сама.

Прогоняю голос Талона из своего сознания, прогоняю боль, которая всплывает на поверхность при мысли о моем наставнике, и возвращаюсь к реальности.

– Киллерша, мы уже говорили тебе, что никто из нас не причинит тебе физического вреда в драке. Дело не в тебе; мы бы так не поступили и друг с другом. Потому что, как сказал Бастьен, в этом нет необходимости, – возражает Нокс.

– Но это сделает из вас лучших бойцов! Боль, я имею в виду. Все мы должны быть лучшими, насколько это возможно. Почему вы этого не понимаете? – Я в отчаянии всплескиваю руками. – У нас есть еще пара часов дневного света, так что не тратьте время впустую. Начали! – Хлопаю в ладоши, как какой-нибудь спортивный тренер, но никто из них не отрывает от меня взгляд, и не возвращается к тренировке.

– Пищалочка, мы знаем, раньше тебе приходилось тяжело. Ты была одна, и ты делала то, что должна была. Но ты больше не одна, у тебя есть мы.

– Да, все это прекрасно, пока они не выберут момент, когда мы разделимся, – и вот тогда они нападут. Мы с Сабином собирали припасы, когда на нас напали. Я пыталась сделать все что могла, но я была одна. Вы все должны уметь делать то, что умею я, и это включает в себя борьбу с болью и отработку всех ваших ударов на тренировках. Мы можем исцелиться, то есть мы не наносим смертельные раны или что-то в этом роде, – возражаю я и вздрагиваю от паники, которую слышу в своем голосе.

Сабин отходит от парней и идет к дому, в котором мы остановились. Я не видела выражения его лица, поэтому не могу понять, разозлен он, раздражен или просто захотел в туалет.

– Винна, ты знаешь, мы всегда за тренировки, – говорит Каллан, подходя к Эноху и Нэшу. – И мы отдаем себе отчет, как важно для нас троих, чтобы ты научила нас настолько хорошо, насколько это возможно, когда речь заходит о твоих способностях.

– Что ты имеешь в виду? – вспыхивает Райкер. – Не только вас троих волнуют эти тренировки.

– Кого ты обманываешь? – бормочет Нэш, но достаточно громко, чтобы все его услышали.

– Мы ее Избранные. Мы заботимся о ней больше, чем кто-либо на этой планете, – рычит Нокс, угрожающе приближаясь к Нэшу.

Вален вскидывает руку, чтобы удержать Нокса от нападения, и я раздраженно запрокидываю голову, потому что эти говнюки снова спорят.

Сабин выходит из-за угла дома, неся что-то похожее на плед. Крики становятся громче, а оскорбления – резче, в ход идут кулаки. Сабин направляется к бурлящей демонстрации тестостерона, но вместо того, чтобы броситься в гущу событий и помочь разнять парней, просто обходит их, хватает меня за руку и тянет к деревьям.

– Что ты делаешь? – растерянно спрашиваю я, однако совсем не расстраиваюсь из-за того, что меня оторвали от этой гребаной драмы. Мы здесь уже почти две недели, и не проходит и дня, чтобы они не начали огрызаться друг на друга из-за чего-нибудь.

– Сейчас мы найдем хорошее местечко в лесу, ляжем на этот плед, а потом займемся сексом, – сообщает Сабин.

Он обводит взглядом тропинку между деревьями и не смотрит на меня. Черт возьми. По мне пробегает волна жара, скапливаясь в верхней части бедер, и я быстро вспоминаю те несколько раз, когда Сабин целовал меня.

– Почему сейчас? – спрашиваю я, не понимая, откуда взялась такая спешка. Не то чтобы я жалуюсь, но я просто думала, что его будет труднее всего уговорить на это.

– Потому что ты права. Точнее, частично права. Я согласен с Бастьеном, что нам не нужно пронзать друг друга клинками, чтобы стать максимально лучшими в бою. Но я согласен и с тем, что наши враги не будут ждать, когда мы станем сильнее. Они попытаются схватить нас или добраться до слабых звеньев.

Листья шуршат под ногами, пока мы пробираемся между деревьями, и Сабин крепко держит меня за руку, уводя нас все дальше от домов.

– В ту ночь с оборотнями и старейшиной Альбрехтом я был самым слабым. Я больше не хочу этого. Я люблю тебя, ты любишь меня. Даже если ты боишься произнести это вслух, я знаю, что любишь. Поэтому не вижу смысла откладывать неизбежное. Мы должны объединиться и стать лучшими.

Не могу поспорить с логикой Сабина, но мне становится не по себе от его слов. Останавливаюсь и вырываю руку. Сабин оглядывается, вопросительно нахмурив брови.

– Так, значит, твое внезапное желание потрахаться вызвано чувством долга и высшим благом?

Взгляд зеленых, как лес, глаз Сабина скользит между моими радужками цвета морской волны. Он делает шаг ко мне, и напряженность, исходящая от него, заставляет меня вздрогнуть.

– Мое влечение к тебе не является внезапным и не основано на чувстве долга. Я хотел оказаться внутри тебя с той минуты, как застал тебя, Райкера и Валена в ванной. Я изо всех сил держался, чтобы не стянуть полотенце, обернутое вокруг твоего мокрого тела, и не слизать каждую каплю воды с твоей кожи. Я хотел трахнуть тебя среди деревьев с той самой секунды, как стащил тебя с Дарси. Потом мне пришлось пережить пытку, возвращаясь верхом на Беннете, когда ты терлась об меня спиной при каждом ударе копыт. Было бы так просто протянуть руку, расстегнуть твои брюки и заставить тебя стонать мое имя, пока мы медленно продвигались назад.

Мурашки пробегают по моей коже, а соски становятся тверже с каждым его словом. Он подходит еще ближе.

– Я хотел оказаться внутри тебя, когда говорил, что люблю тебя, и что ты – нечто большее, чем я мог когда-либо желать. Мне стоило войти в тебя, и я полный тупица, что не понял этого сразу. Я должен умолять тебя о прощении глубокими поцелуями, когда ты подо мной, а твоя вагина сжимается вокруг моего члена и молит об освобождении.

Ветер бросает прядь волос мне на лицо, и Сабин накручивает ее на палец, наблюдая за тем, какой эффект производят на меня его слова. Мой взгляд падает на его губы, и я, прижавшись к нему, кончиками пальцев слегка касаюсь мышц стального живота. Моя вагина сжимается от каждого его движения, от каждого слова, от дыхания на моем лице.

Забираю у него плед и расстилаю его. Это не самое уединенное место в лесу, но придется обойтись и этим. Оборачиваюсь и вижу, что темно-зеленые глаза Сабина следят за мной. Снимаю обувь, ложусь на плед и стягиваю футболку через голову.

– О, капитан! Мой капитан… – Мне не удается продолжить, потому что губы Сабина накрывают мои. Его поцелуй поглощает мое безмолвное приглашение, его язык разжигает мое желание. Не могу сдержать стона, когда он пощипывает мои чувствительные соски через спортивный лифчик. Сабин одобрительно хмыкает, когда я посасываю его нижнюю губу так, как мне хотелось бы, чтобы он прямо сейчас посасывал мою грудь.

Не нуждаясь в дальнейших указаниях, он срывает с меня лифчик. Его горячий рот накрывает мою грудь; посасывая сосок, он одновременно проводит кончиком языка по нему. Это посылает волну ощущений к клитору, и я извиваюсь, желая большего. Сабин убирает руку с моей груди и просовывает ее между ног, чтобы коснуться клитора через ткань трусов. Я наслаждаюсь этим трением, стягивая с него майку.

Сабин откидывается назад, в его взгляде горит нетерпение, и он сам снимает с себя тренировочные брюки. Пробегаю жадным оценивающим взглядом по его невероятному телу, пока он это делает. Его гладкая кремовая кожа великолепно контрастирует с темной татуировкой, покрывающей левую руку, и мне хочется обвести языком каждый дюйм рельефных мускулов.

Освобождаюсь от трусов, и прохладный воздух, обдувающий мою влажную вагину, заставляет меня желать Сабина еще сильнее. Раздвигаю ноги, и он наклоняется, чтобы лизнуть меня, но я сажусь и притягиваю к себе его лицо.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня сейчас же.

От меня к нему переходит вспышка фиолетовой магии; Сабин не задает никаких вопросов, лишь улыбается и целует меня так крепко, что все остальное перестает иметь значение. Он прижимается ко мне головкой своего члена, и, как бы я ни была раздражена тем, что он пока что не внутри меня, ласки клитора настолько восхитительны, что меньше всего я хочу, чтобы они кончались.

Из ниоткуда в воздухе поднимается стена листьев и начинает кружиться вокруг нас, защищая от внешнего мира, создавая потрясающую интимную атмосферу. Красные, золотые и пурпурные, они как будто танцуют, и я на мгновение оказываюсь загипнотизированной тем, насколько это красиво.

Сабин продолжает ласкать мой клитор, и я выхожу из транса. Уклоняюсь от его поцелуя и улыбаюсь.

– Ты всегда такой романтичный… создал убежище из листьев.

Он смеется и кусает мой подбородок.

– На случай, если мы здесь не одни. Не хочу, чтобы ты отвлекалась, пока я погружаюсь в тебя, а ты выкрикиваешь мое имя.

Толкаю пяткой в его невероятную задницу.

– Тогда поехали, – говорю я и цокаю языком, как обычно, когда пытаюсь заставить Дарси ускорить шаг.

Сабин убирает прядь с моего лица, а затем, наблюдая за моей реакцией, медленно входит в меня. Это так мучительно прекрасно… Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением того, как он наполняет меня. Его бедра соприкасаются с моими, он издает глубокий стон, и я снова пинаю его, чтобы он ускорился. Сабин смеется и подчиняется.

Мне хорошо, и я так поглощена этим, что понятия не имею, что несу. Признаюсь ему в том, что сейчас, с ним, я настоящая. Но Сабина, кажется, не беспокоят мои бессвязные фразы – он доводит меня до исступления, и я начинаю снова и снова исторгать его имя. Лицо Сабина сосредоточенно, и я подозреваю, что он пытается сдержать оргазм, но я уже на грани.

Он наблюдает, как я поднимаю руки, чтобы ущипнуть себя за соски, и несколькими толчками позже просовывает руку между нами и прижимает пальцем клитор. И в этот момент я взрываюсь. Кружусь, как разноцветные листья, все еще окутывающие нас, и испытываю оргазм, словно в водовороте.

Сабин прижимается лицом к изгибу моей шеи, фиолетовая магия передается от меня к нему, затем он погружается так глубоко, как только может, и слова: «Я люблю тебя, Винна» – окрашивают его оргазм.