В последний раз внимательно окидываю себя взглядом, вновь задумываясь, не стоит ли мне переодеться. Изначально я решила, что на знакомство с родителями кастера, которого ты на веки вечные пометила как своего, правильнее всего будет надеть платье. Затем я подумала, что может показаться, будто я слишком сильно стараюсь, поэтому переоделась в джинсы и футболку, но тогда появилось впечатление, что мне вообще на все насрать. И вот теперь я стою в темных джинсах, белой облегающей майке и накинутом поверх лавандовом кардигане-кимоно.

Кручусь из стороны в сторону, разглядывая себя в большом зеркале и пытаясь рассмотреть свой наряд со всех ракурсов. По бледно-лиловому, почти прозрачному кардигану растянулись крупные бордовые и белые цветы. Надеюсь, он достаточно милый, забавный и в должной мере передает мое «простите, что пометила вашего сына и неосознанно заставила его вступить со мной в отношения».

Твою мать! Никогда раньше так тщательно не продумывала, что мне надеть.

Провожу пальцами по своим крупным кудрям, поправляю прямой пробор и вздыхаю. Силы небесные, надеюсь, они не возненавидели меня. Не знаю почему, но когда я раздумываю о семьях ребят, я мыслю именно в этом направлении. Должно быть, это связано с не самыми удачными взаимодействиями с теми, кто когда-либо называл себя моей семьей, но, пока я собиралась, я убеждала себя, что, даже если семьи ребят меня возненавидят, мы придумаем способ как-то с этим справиться. В глубине души я не верю самой себе, но все равно продолжаю внушать себе, что это так. Может, если я буду повторять это, и лучше вслух, то это на самом деле сбудется: справимся.

Выглядываю наружу и смотрю на раздражающе безмятежное голубое небо: где же падающая звезда, на которую можно загадать желание, когда она так нужна?

Замечаю странную арену на заднем дворе, и один ее вид пробуждает во мне воспоминания о том балагане, каким стал мой первый урок магии.

– Винна, ты даже не пытаешься. Энох, покажи еще раз, – настаивает Бэкет.

Энох покорно вздыхает и снова фокусируется на песчаной куче слева от меня. Песок медленно начинает бурлить и кружиться вокруг своей оси до тех пор, пока не образуется крошечная воронка. Затем песок отрывается от земли и превращается в ураган. Над моей головой повисают зловещие грозовые тучи цвета дыма, из ниоткуда в центр песчаного торнадо ударяет молния, и песок тут же осыпается на землю.

«Стильная штука» бесстыдно врала, потому что на месте поцелуя молнии и песка не остается никаких красивых стекляшек, и я снова злюсь, хотя наблюдаю этот волшебный трюк уже в шестидесятый раз.

– Ладно, теперь ты попробуй, – говорит Бэкет, и я в шестьдесят первый за сегодня раз сосредотачиваюсь на своем магическом колодце и призываю Элементальную магию. Ярко-зеленая скользкая нить начинает извиваться, но в конце концов мне удается накинуть на нее воображаемое лассо. Я рисую себе песчаное торнадо, не утруждаясь дополнительными элементами в виде светового шоу. Выпускаю магию, позволяя ей слиться с грандиозным песчаным смерчем, который я приказала сотворить, но в очередной раз единственное, что у меня получается, – это крошечный рожок, невероятно жалко и мучительно медленно формирующийся из песка.

Твою мать, я бы смиренно приняла какой-нибудь грандиозный замок из песка, но нет – в очередной раз у меня получается лишь гребаный позорный рожок. Чертова капризуля-магия.

Бэкет и Каллан издают недовольные стоны, а Энох в отчаянии вскидывает руки в воздух. Нэш сочувственно улыбается, но в ответ во мне лишь пробуждается желание ударить его по яйцам. Мне не нужно сочувствие; мне нужно понять, почему моя магия так меня ненавидит и думает, что делать из меня круглую дуру – это весело.

– Они говорили, что тебе достаточно просто увидеть, чтобы повторить, так что не так? Ты просто не хочешь или что? – спрашивает Каллан.

– У меня белые волосы? – спрашиваю я, приподнимая выбившуюся из небрежного пучка темную прядь. – Или, может, мои глаза вдруг засветились белым, а я не в курсе?

Каллан отрицательно мотает головой, в замешательстве морщась.

– Вот именно. Потому что я, черт возьми, не Шторм из «Людей Икс». Я не умею создавать песчаные смерчи и стрелять молниями из задницы!

Каллан закатывает глаза, а Энох с вызовом вскидывает руки.

– Точно-точно, в твоем стиле скорее кинжалы из задницы.

– Я в любой день недели предпочту свои кинжалы из задницы твоему световому шоу, жалкое подобие Зевса.

Мы оба угрожающе делаем шаг навстречу друг другу, и между нами влезает Нэш, призывая обоих успокоиться. Как взрослый человек, я показываю Эноху средний палец и ухожу со своего урока магии, который явно ни к чему не приведет.

– Мы еще не закончили, Винна. Нужно продолжать до тех пор, пока не поймешь, – кричит мне вслед Энох.

– Иди присядь на громоотвод, – кричу я через плечо, открывая стеклянную дверь, ведущую в дом, и исчезая за ней.

Вырываюсь из воспоминаний и приглаживаю кардиган. Раздается звонок в дверь, и этот звук, словно дефибриллятор, посылает электрический разряд прямо мне в сердце, погружая его в тревожное неистовство. Быстро наношу блеск для губ, закидываю тюбик в сумку и выхожу из комнаты. За угол я заворачиваю как раз в тот момент, когда Нэш открывает чересчур большую дверь и хмуро смотрит на моего Избранного. Нокс широко мне улыбается, и я вдруг понимаю, что счастье, которое он излучает, заразительно.

Беспокойство, на мгновение охватившее меня, отступает, сменяясь восторгом, и я шагаю навстречу Ноксу. Он оценивающе обводит меня многозначительным взглядом, и когда его глаза снова встречаются с моими, я вижу в них желание и не могу не ухмыльнуться. Не было ни единого момента, когда я находилась бы рядом с Ноксом и не чувствовала себя привлекательной и желанной.

– Привет, красавица! – воркует он, когда я подхожу ближе.

Он обвивает меня рукой за талию и притягивает к себе, накрывая мои губы в мягком, чувственном поцелуе. Это тот самый поцелуй, который немного съедает мой блеск, но не размазывает по всему лицу. Впечатленная его навыками, я одобрительно вскидываю брови и киваю, когда сладкие губы отрываются от моих. Теперь его губы подчеркивает легкий глянцевый блеск, и я усмехаюсь, когда в моей голове проносится мысль оставить как есть, втайне от самого Нокса.

Стараюсь сдержать улыбку, чтобы не выдать себя, когда представляю, как этот мускулистый качок расхаживает туда-сюда с губами метросексуала и глянцево-женственно флиртует.

Совершенно внезапно в голове проносится образ женщины в фартуке, которая шлепает скалкой по моей открытой ладони и прожигает меня взглядом. Представив недовольную мать Нокса, я кривлюсь и быстро поднимаю руку, чтобы стереть остатки прозрачного блеска. Сам Нокс не заметил ни остававшегося на нем макияжа, ни робкого выражения моего лица, когда я пыталась извиниться перед воображаемым образом его сердитой мамы.

– Готова ехать, красавица? – спрашивает он, ничуть не волнуясь и не переживая из-за того, что ему предстоит познакомить меня со своей семьей.

Я уже не удивляюсь его непринужденному голосу и поведению. Кажется, чтобы выбить этого парня из колеи, нужно приложить немало усилий. На его красивой макушке прочно сидит корона принца, который готов на все и точно выкрутится из любой ситуации.

Нокс обвивает меня рукой, и мы проходим мимо Нэша, от которого волнами исходят угрюмость и недовольство. Я не утруждаю себя тем, чтобы выяснять, что там на него нашло, а просто машу на прощание рукой, после чего выкидываю из головы все мысли о Нэше и его ковене.

Мы подходим к белому «Рендж Роверу», припаркованному на круговой подъездной дороге.

Почему Нокс приехал на машине Райкера? Я точно знаю, что это именно она, а не просто аналогичный «Рендж Ровер» (кастеры фанатеют по этой модели), благодаря музыке, которая начинает играть, когда Нокс заводит двигатель. Это та же группа, которую Райкер слушал в ночь, когда я угнала его машину. Может, у Нокса нет своего авто… Хм, я каждый день узнаю о них что-то новое. Решаю не спрашивать, так это или нет, потому что для меня это не имеет значения. У меня бы тоже не было машины, если б Айдин не заставил ее приобрести.

– Так значит, теперь мы гордые обладатели собственного дома? – пробую спросить я как можно небрежнее, но в моем голосе все равно проскальзывает нотка ликования.

Мы отъезжаем от дома Эноха и направляемся в сторону города. На мой вопрос Нокс усмехается и окидывает меня игривым взглядом.

– С твоей стороны было нечестно использовать против Бастьена свои женские хитрости, – журит он меня.

Я хватаюсь за сердце, изображая невинность.

– Я ничего подобного не делала и возмущена вашими намеками, сэр. Я не властна над тем, что эта информация случайно просочилась наружу в самый разгар близости. Возможно, он просто плох в хранении секретов. – Пожимаю плечами и кокетливо хлопаю глазками, глядя на Нокса. Судя по его недоверчивому фырканью, он не купился на мои оправдания.

– Раз уж мы затронули интимные темы, я хочу узнать все, что случилось с Сориком, в мельчайших подробностях. У него реально есть руны? – восклицает Нокс, и его попытка сменить тему не остается незамеченной.

– Нокс, отдай мне должное, меня не настолько легко сбить с толку.

Он смеется, а я продолжаю:

– Это мило, что вы пытались устроить мне сюрприз с домом, но теперь, когда тайное стало явным, я умираю от желания узнать все как можно подробнее. Я слишком любопытная, мне нужно знать мельчайшие детали.

Прислоняюсь спиной к дверце машины и взираю на его профиль, демонстрируя недовольно надутые губы. С того самого момента, как Бастьен выдал эту тайну, я воображала, каким будет наш новый дом. Мне даже приходилось останавливать себя, когда мои мечтания обретали излишнюю детальность: что, если их выбор не совпадет с картинкой, которую я рисую в своем сознании?

Мне стоит радоваться уже тому, что они просто купили дом, потому что это означает, что мы сможем встречаться, когда захотим. Ну и что, если в нем не будет трамплина для прыжков? Стоит ли из-за этого падать в обморок и разочаровываться? Я все равно однажды смогу назвать это место своим домом и домом моих Избранных, а это единственное, что мне действительно нужно. Ну и тренажерный зал, а еще, может быть, мы сможем сделать бассейн и все-таки прикрутить трамплин для прыжков – если, конечно, ни того, ни другого все еще нет, что вполне вероятно.

– Скажи мне только одно… – пробую сторговаться я.

Нокс искоса смотрит на меня.

– Там есть трамплин для прыжков и тренажерный зал?

Он смеется и качает головой.

– Ты никогда не говорила, что хочешь трамплин.

– Верно. Но я не знала, что хочу, до сегодняшнего дня.

Вскидываю руку, словно говоря «такие дела», и закатываю глаза.

Нокс на мгновение наклоняет голову, а затем украдкой бросает на меня взгляд.

– Черт. Теперь я понимаю, как тебе удалось так быстро расколоть Бастьена. Хватит быть такой очаровашкой.

– Я не очаровашка. Я дикий зверь, которого можно приручить только трамплином и тренажерным залом… ну и случайной дракой – возможно, с оборотнем, потому что на данный момент веселее всего было сражаться именно с ними.

Нокс смеется еще громче.

– Киллерша, дай мне шанс приручить твоего внутреннего зверя, и мы еще посмотрим, нужно ли тебе будет все остальное.

От этих обещаний его голос каким-то образом становится рокочущим, и это действует на меня, словно заклинание, заставляя пускать слюни настолько, что я уже готова попросить парня съехать на обочину.

Украдкой бросаю взгляд в окно и объявляю вселенной безмолвный вызов: если он действительно меня любит, то совсем скоро перед нами откроется идеальное место для остановки. Я знаю, что все остальные уже озвучили свое мнение по поводу наших первых разов и кроватей, но уверена, что смогу убедить Нокса оставить все эти глупости и усмирить нужду, что обуревает меня в этот самый момент.

Я, словно бабка, разгневанно потрясаю перед вселенной кулаком, когда вместо идеального местечка замечаю, что мы находимся в каком-то пригородном районе, застроенном домами. Ну почему вселенная мешает мне переспать?

Нокс прыскает и подается вперед, захлебываясь от смеха.

– О чем ты? Каким образом вселенная мешает тебе переспать? – удается выдавить ему сквозь смешки.

Я прищуриваюсь, глядя на него, ничуть не улыбаясь своим ускользнувшим мыслям, по всей видимости, сорвавшимся с моего языка.

– Как далеко мы от дома твоих родителей?

– Примерно в пяти минутах.

– Вот видишь, высшие силы играют против потребностей моего либидо. Нельзя сексуальным голосом обещать приручить моего внутреннего зверя, а потом не доводить обещанное до конца. Это охренеть как неправильно – на многих уровнях. А теперь я, все такая раздразненная, должна идти знакомиться с твоей семьей! Я и без того жутко нервничала, но теперь не только нервничаю, но еще и жутко возбудилась!

– Твою мать, не говори слова «возбудилась», когда я ничего не могу с этим поделать! – стонет он, ерзая на сиденье, и я ухмыляюсь. – Не надо так улыбаться, Киллерша, я не могу войти со стояком и начать знакомить тебя с семьей.

Моя ухмылка становится шире, и я пытаюсь сдержать смех, рвущийся наружу.

– Ладно, больше никаких разговорчиков о возбуждении, – уступаю я, и он снова стонет. – Тогда расскажи о своей семье. Что будет сегодня вечером, как сильно мне стоит нервничать? – Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить рой разъяренных пчел в своем животе. – Я никогда не встречалась ни с чьей семьей, тем более что наши обстоятельства нельзя назвать обычными. Что им уже обо мне известно? Ненавидят ли они меня за то, что я тебя пометила? – Я съеживаюсь, вспоминая, что Сильва очевидно не одобрил то, что я пометила мальчиков.

Нокс берет меня за руку и ободряюще стискивает ее.

– Мы никому не рассказывали ни о метках, ни о том, что мы твои Избранные.

Его мужественное лицо принимает очаровательно робкое выражение, и разъяренные пчелы в моем животе превращаются в бабочек.

Затем до меня доходят его слова.

Преждевременно начавшее разгораться во мне спокойствие улетучивается, и у меня сжимается сердце.