Меня будто электрическим разрядом прошило. Я замер на несколько секунд, давая телу успокоиться. Посмотрел по сторонам. Место было хорошим. Небольшая лужайка, окружённая непроходимыми зарослями клёнов и тополей и тропинка, просматривались с моей точки хорошо. Пахло сырой землёй.

Посторонних не было, только ветер, свинцовые тучи и во́роны, чёрные крупные, алчные. Они сидели на голых ветках высоко на деревьях и смотрели вниз, на меня. Ждали часа. Только мой час ещё не пришёл. Рано кружите птички. Рано… Ты добычи, как говорится, не добьёшься…

Я попытался вытащить ещё один кирпич, чтобы расширить отверстие. Кирпич, на удивление, подался без особых усилий. Я просунул руку в образовавшуюся щель и пошарил внутри. На шершавом и колком дне ниши нащупал небольшую петельку и аккуратно потянул за неё.

Тянем, потянем, вытянуть не можем… На удивление капсула или что там было, поддалось и довольно легко двинулась ко мне. Раз, два, три. Из щели появился бок жестяной коробки. Я ухватил коробку руками и аккуратно извлёк из каменного саркофага.

В моих руках оказалась жестяная коробка, практически не проржавевшая, сухая. На ней был изображён салют, звезда, «Аврора» и надпись «45 лет Октября». Я аккуратно приоткрыл крышку, предварительно отвернувшись. Никакого взрыва не последовало.

Внутри находился свёрток чуть больше, чем а-четыре, завёрнутый в толстый полиэтилен. Я извлёк его из жестянки, положил на могильную плиту и развернул. В свёртке оказалась куча бумаг. Тут были и маленькие кассеты для диктофона, и резаные негативы фотоплёнок, и пачка документов.

Первый же из них оказался свидетельскими показаниями против Никиты Антоновича Щеглова. Он, по словам человека, подписавшего документ, был участником убийства бизнесмена Аксёнкина П. З. в тысяча девятьсот девяносто шестом году.

Тут были фотографии неизвестных мне людей и фотографии Никиты. Я пролистал бумаги и понял, что по сравнению с теми, которые были спрятаны в часах, эти представляли куда большую ценность. Если первая партия могла лишь слегка растревожить медведя Никитку, то материалы, которые я держал в руках сейчас, по меньшей мере причинили бы ему боль. Возможно, даже, смертельную.

Мельком глянув на другие бумаги, я увидел там имена Ширяева, генерала Деменёва, Никиты и прочих уважаемых людей. Была тут и, нарисованная Эдиком, схема преступного движения капиталов и целая пачка платёжных документов из «Инкомбанка», «Банка Москвы» и других… В общем, здесь находилось очень много всего в вышей степени интересного.

Я поспешно завернул бумаги в полиэтилен и положил обратно в коробку. Посмотрел по сторонам, убедившись, что никто не мог меня видеть. Закрыл жестянку из-под печенья и запихнул её обратно в саркофаг, проследив, чтобы проволочная петелька, с помощью которой можно её извлечь, осталась под рукой.

После этого я быстро вложил кирпичи обратно. На них был налипший раствор, но они этим раствором не были скреплены между собой. Вероятно, поэтому плитка и отвалилась в этом месте. Внешне практически невозможно было понять, что кирпичи лежат лишь для виду.

На всякий случай, я присыпал уголок свежей землёй с могилы Розы. Думаю, она бы не возражала. Снова прислонил плитку. Отошёл, посмотрел. Камуфляж был сохранён.

— Племяш! — раздался неподалёку голос Кукуши, и я услышал звук шагов на тропинке. — Ты куда пропал-то?

— Да, здесь я, — кивнул я, отряхнул руки и сунул их в карманы куртки. — Уже иду.

— Ты что тут делал-то?

— Прощался, дядя Слава, прощался…

* * *

Сумки уже стояли готовые, поэтому после поминального обеда, прошедшего быстро и по большей части в тишине, мы заехали домой, переоделись, взяли вещи, вызвали такси и двинули в аэропорт. Мама должна была лететь вместе с Назаровым на его частном самолёте.

У него были большие планы по инвестициям на Алтае. Насколько мне было известно, он уже приобрёл большой участок в районе Манжерока и теперь ехал обсуждать какие-то насущные вопросы с региональными властями. У него уже было там несколько объектов, включая роскошный санаторий, куда приезжали тузы бубей со всей страны.

Мама долго не верила, что отец моего бывшего одноклассника расстарался ради неё. Я сказал, что, поскольку дружу с Назаром, его отец предложил нам очень недорогой вариант. Про то, что это бесплатно, говорить не стал.

Мы приехали в аэропорт. Я проводил маму до маленького терминала, построенного в девяносто третьем в качестве международного. Сейчас он использовался только для чартеров и частных самолётов. Вместо него для общественности выстроили огромное, современное и очень красивое здание.

Охранник проверил мамины документы и мои тоже, а потом позволил нам пройти. В зале толпились деловые дяди и тёти, а вскоре подъехал и сам Назаров. Он на ходу кивнул мне, а потом к нам подошёл его помощник.

— Григорий Александрович просил передать, чтобы вы не беспокоились. Вашу маму в аэропорту будет ждать автомобиль, который отвезёт её прямо в санаторий. Водитель поможет заселиться. Время в пути около сорока минут с учётом дорожной ситуации.

— Ну всё, мам. Отдаю тебя в надёжные руки. Как долетишь, сразу позвони. Если я буду ещё в пути, то напиши.

Я дождался, пока все эти господа вместе с моей мамой уйдут на посадку, и уже после этого отправился в большой терминал. Рейсы на Москву у нас были только утром, но из-за похорон утром вылететь я не смог. Поэтому сейчас нужно было лететь в Новосибирск, а уже оттуда в Москву.

Из Новосибирска до Москвы рейсов было много, так что в столицу я должен был прилететь вечером. Узнав об этом, Ангелина рассердилась, была недовольна, сказала, что придётся переделывать всю программу из-за меня одного. Единственный вариант избежать этого, был отказ от поездки. Но отказываться я не стал, потому что имел определённые планы.

До Новосибирска лететь нужно было на Ан-24. Снаружи он был покрашен в яркие ядовитые цвета, но моложе от этого не стал. Всю дорогу натужно ревел, вибрировал, а в салоне время от времени начинало пахнуть керосином. В ряду я сидел один, и когда только вошёл в самолёт, у меня зазвонил телефон. Номер был неизвестный.

— Слушаю вас…

— Это Сергей Краснов?

— Да… Жанна Константиновна. Это я.

Я сразу узнал её властные интонации.

— Как поживаете?

— Как я поживаю, к делу не относится, — отрезала она.

— Понял, — усмехнулся я. — Давайте о том, что относится к делу.

— В прошлый раз, когда мы с тобой разговаривали. Когда ты приехал за мной хвостом…

— Да, я помню.

— Ты сказал, что располагаешь кое-какой информацией.

— Возможно. Но по телефону говорить об этом не могу.

— Поняла. Значит тогда… Сможешь завтра подойти, куда я скажу? Я тебе сообщу адрес.

— Нет, не получится. Я сейчас в самолёте. Улетаю на выходные.

В это время бортпроводница начала приветствие.

— Да, слышу, — недовольно заметила Сучкова. — Когда ты возвращаешься?

— Рано утром в понедельник, но до обеда, минимум, я буду занят, у меня экзамены в школе. После обеда, если всё будет хорошо и ничего не случится, мы можем пересечься и поговорить.

— Не пересечься, а встретиться. И не поговорить, а ответить на мои вопросы.

— Хорошо, Жанна Константиновна, — хмыкнул я. — Встретимся, чтобы ответить на ваши вопросы.

Я представила её в этот момент в сапогах на высоком каблуке и в кожаном комбинезоне и с хлыстом в руках.

— В таком случае я тебе позвоню утром, — щёлкнула она плёткой.

— Нет, это неудобно, потому что у нас будет в школе экзамен, я же вам сказал. Поэтому дозвониться мне, скорее всего, не получится. Давайте лучше я вам позвоню, когда освобожусь.

Она помолчала.

— Хорошо, во сколько?

— Ну, не раньше двенадцати. Я не знаю, во сколько эта экзекуция закончится.

— Буду ждать звонка. Если ты не позвонишь…

— Я позвоню, Жанна Константиновна. Не беспокойтесь. Всё это время я постоянно думал о вас, поэтому позвоню. На этот номер, да, с которого вы звоните?

— Да, — отрезала она и отрубилась.

* * *

Во Внуково я прилетел в половине восьмого вечера. Вышел с рюкзаком, купленным вместе с новыми шмотками и большой пустой сумкой, и увидел толпу встречающих. Скользнул взглядом по листам с распечатанными именами и нашёл свою. Сергей Краснов. Парень в кожанке и джинсах, с короткой стрижкой, равнодушно смотрел на выходящих пассажиров и жевал жвачку.

— Это я, — сказал я, подойдя к нему.

— Ой, Сергей, и я вас жду, — тут же воскликнул пожилой мужчина в старомодном берете, стоявший рядом. — Мы договорились по поводу укулеле. Вы помните?

— Да, конечно, я помню. Собирался вам звонить сейчас.

— Нет, нет, я уже здесь. Вот инструмент. Тут, конечно, шумно… Вы будете проверять звучание?

— Что вы, какой из меня музыкант, — улыбнулся я. — Это подарок. Я сам не играю.

— Ах, подарок, — будто бы расстроился он. — Ну что же, значит, кому-то очень сильно повезёт. Подарок просто замечательный. Инструмент в идеальном состоянии. И это вы видите сами. Девятнадцатый век, сохранность полная. Рабочий инструмент после реставрации. Но реставрация щадящая, никаких замен, никакого новодела. Только струны так что вот, посмотрите.

Он достал из футляра маленькую миниатюрную гитарку и протянул мне. Я взял её в руки. Действительно, выглядела она замечательно.

— Да, всё прекрасно. Как договаривались.

Я расплатился, попрощался, положил футляр в сумку и пошёл за водителем. Погода оказалась абсолютно такой же, как у нас — серо, пасмурно, с холодным ветром.

— Далеко нам ехать? — спросил я.

— Прилично. В Шереметьево. Сейчас на МКАДе пробки, так что точно больше часа.

— Ого. А мы что, дальше летим куда-то?

— А этого я не знаю, — пожал он плечами. — Моё дело довезти. Располагайтесь на заднем сиденье, как удобно. Скрипочку давайте в багажник, аккуратно положу. И сумочку, и рюкзак тоже.

Я устроился сзади. Посмотрел на часы и проверил телефон. От мамы ничего не пришло. Времени было уже много, учитывая разницу в четыре часа, но я решил позвонить. Её телефон оказался выключенным. Я написал ей сообщение и попросил перезвонить, когда сможет.

Москву посмотреть толком не удалось, но и то, что видел по дороге, производило впечатление. Терминалы, огромные коробки торговых центров, склады, безумные массивы офисов, бесконечный поток машин. Поток был плотным и нескончаемым.

Масштаб перемен здесь считывался яснее, чем в нашем областном центре. Перемен, мы ждём перемен… Вот и дождались. Не знаю только, этого мы хотели или чего-то другого…

* * *

— Ну наконец то, — воскликнула Ангелина и сердито нахмурилась. — Давай, заходи.

Я прошёл досмотр и, когда подошёл к бизнес-лаунджу, название которого она мне прислала, позвонил и дождался, пока она выйдет, чтобы провести меня внутрь. Она оглядела мою поклажу и снова нахмурилась.

— А что сумка такая большая?

— Решил у тебя остаться, — улыбнулся я. — На постоянное место жительство. Ты рада?

— А школа?

— А что школа? На кой она нужна? Школу решил не заканчивать.

Глаза её сузились и превратились в два маленьких лазера. Надо сказать, что первое впечатление от встречи с этой девушкой было совсем не таким, как второе.

— Ангелина, я пошутил, — усмехнулся я. — Это мои вещи, взятые из расчёта на три дня. Путешествую как звезда.

По совету Ани я прихватил ещё одну сумку, чтобы не показывать футляр от укулеле и не портить сюрприз.

— Ладно, шутник, — серьёзно кивнула она и воскликнула громко. — Ребята, это мой друг Серёжа!

Ребята обернулись на голос и мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, что они мне не понравятся. Они были ещё более золотыми, чем наши Назаровские сыночки и доченьки. Вели себя развязно, пили коньяк, хохотали.

— Серёжа, иди к нам, Серёжа! — закричали они.

— Что у тебя там? — спросил парень лет тридцати со смутно знакомым лицом и уставился на мою сумку. — Со своей закусью приехал?

Он повернулся к Ангелине.

— Откуда он?

— Из Верхотомска.

— Так там у него грибочки, груздочки, огурчики, помидорчики?

— Конечно, для вашего музея привёз, — улыбнулся я.

— Какого музея? — удивился он.

— Ну как, это ж вы «Поле чудес ведёте»? Лицо больно знакомое.

Все заржали.

— Можете буквы не открывать, я все слова влёт угадываю.

— Молодец, — хмуро кивнул он и отойдя в сторонку, плюхнулся на кожаный диван, а я отвернулся и снова позвонил маме.

От неё по-прежнему ничего не было. Я посмотрел на часы. Собственно, оно и понятно. Времени там было около часа ночи, наверняка она уже спала. Тем не менее, я все-таки набрал ее номер, потому что моя беспокойная мышка вдруг зашевелилась. Телефон оказался недоступным. Блин. Если не будет никаких сообщений завтра утром, придется звонить напрямую Назарову.

Я вернулся к остальным. На меня никто больше не обращал внимания. Ангелина вовсю флиртовала с парнем со знакомым лицом. Они обсуждали какого-то дона Дельфино и оживлённо уверяли друг друга, что Дельфино на вечеринке зажжёт так, что мало никому не покажется.

— Ангелина, а какой у нас план-то? — спросил я. — Кажется, один я не в курсе, куда мы держим путь.

Она глянула на меня так, будто я отвлёк её от важного дела.

— Что? — резко спросила она, что не слишком вязалось с её Ангельским личиком. — В Сочи всё узнаешь.

Ответила и снова повернулась к своему собеседнику.

— Ты что, не знаешь? — промурлыкал над ухом приятный девичий голос.

Я обернулся.

— О, Лилия, ты тоже здесь?

— Ну конечно. Какая счастливая встреча. Я рада тебя видеть. Почему прилетел так поздно? От нас ведь вечерних рейсов нет.

— Летел через Новосиб, — развёл я руками. — Утром были семейные дела.

— Понятно. Ничего себе, сколько налетал. А что у тебя в сумке? Подарок, что ли?

— Подарок, да. А ты знаешь, куда мы летим?

— Конечно. Я уже была там с Анжеликой.

— В Сочи?

— Ага, у её дедушки есть вилла, — она наклонила голову ближе и прошептала. — Ну как вилла, небольшой дворец на побережье.

— Дворец звучит неплохо, — усмехнулся я. — Симпатично там?

— Там не симпатично, а просто круто, — подмигнула она. — Думаю, проведём время отлично.

— А ты не знаешь, кто этот чел, с которым сейчас разговаривает Ангелина? — спросил я.

— Это же Саша Жуков, — удивлённо ответила Лиля.

— Саша Жуков? — нахмурился я. — Имя, честно говоря, ни о чём мне не говорит.

— Серёжа, — с притворным ужасом воскликнула Лиля, — только не говори, что не знаешь, кто такой Саша Жуков! Он в каждом фильме снимается, в каждом сериале. Яркая звезда кино.

— В каждой бочке, значит, — усмехнулся я. — Наверное, всё дело в том, что я не смотрю кино.

— Как ты можешь не смотреть кино?

На этот раз её удивление было искренним.

— А что ты тогда делаешь?

— Книжки читаю, — усмехнулся я, — в основном классику.

Она рассмеялась:

— Ну… даже не знаю. Молодой старичок. Жуков, между прочим, завтра будет ведущим мероприятия.

— А какой план у мероприятия?

— Ты и плана не получал?

— Нет, не получал, — пожал я плечами.

— План простой, — ответила она. — Утром каждый спит сколько хочет. Потом завтрак. Дальше тусуемся у бассейна. В два часа начинается банкет. Круглые столы с видом на море и море цветов. Будет рэпер дон Дельфино. Ещё прилетят подружки и друзья Ангелины из музыкальной среды.

Она назвала пару имён.

— Вечеринка будет огонь — интересно, весело и вкусно. Банкет, музыка, танцы, разные прикольчики и особенные фишки, которые только у Ангелины бывают. И можно будет плавать в бассейне

— Это пляжная вечеринка?

— Нет, обычная. Но желающие поплавать к концу праздника обязательно появятся.

— А это все гости? — спросил я, глядя на тех шестнадцать человек, которых насчитал в салоне.

— Нет, конечно. Кто-то уже там, кто-то приедет утром. Народу будет, как сказала Анжелика, человек шестьдесят.

— Понятно.

* * *

Вскоре нас пригласили на посадку. В салон мы заходили первыми, потому что оказалось, что летим в бизнес-классе. Такой небольшой комплимент от папы Ангелины, который организовал и оплатил всем билеты.

Когда зашли в самолёт, Ангелина на меня не взглянула. Она уселась на первый ряд вместе с Сашей Жуковым и кокетливо щебетала.

Я зашёл последним из нашей банды и уселся на свободное место в последнем ряду бизнес-класса.

— Серёж, иди ко мне, — махнула рукой Лилия. — Я для тебя место берегу.

Я пересел.

— Лиля, спасибо, приятно посидеть с тобой рядом. Боюсь только, опалишь меня своей красотой, путь-то чай неблизкий.

Она залилась смехом, как хрустальный колокольчик, и раскрыла меню.

— Я буду шампанское, а ты? — спросила она, показывая страницы. — Посмотри, выбери, что будешь есть и пить. Ты первый раз в бизнес-классе?

— Точно, — кивнул я.

Лиля с интересом рассматривала пассажиров эконома, которых запустили только после того, как мы уселись.

— Тогда кайфуй, — игриво покачала она головой. — Первый раз должен быть по кайфу. Я вообще не понимаю, как потом можно летать в экономе? Это невообразимо.

Она была уже под мухой, не рассчитав сил в бизнес-салоне.

— А главный кайф полёта в бизнес-классе в том, что сидишь и гордо посматриваешь на людей, которые ползут в хвост самолёта? Это тебя толкает покупать билеты в несколько раз дороже?

Лиля рассмеялась.

— А ты злой! И настроен явно по-пролетарски.

— Пролетарии всех стран, соединяйтесь, — кивнул я.

Она снова засмеялась.

* * *

Новый аэропорт в Сочи мне понравился. Он был не огромный, но современный, удобный и светлый, совсем не такой, каким я помнил его в прошлом. Первое, что я почувствовал, выйдя наружу — тёплый влажный и густой воздух. Было шестнадцать градусов, пахло морем и цветами. После верхотомской осени, уже тяжёлой и сырой, это было почти что летом.

У выхода нас поджидали микроавтобусы «Мерседес», сияющие роскошью. Я не попал с Ангелиной в один автобус, зато Лиля оказалась рядом и села со мной. Ехали в темноте, разглядеть, как изменился за тридцать лет город, не получилось, но спутники говорили что после Олимпиады Сочи стало не узнать.

Выехав за пределы города мы сначала отклонились от берега, а потом свернули на узкую просёлочную дорогу и понеслись прямо к морю. Проскочили какую-то деревушку и вскоре увидели огни большой виллы.

На дороге стоял пропускной пункт, дежурила охрана, всё выглядело аккуратно и дорого. Пока катили по территории, я смотрел в окно. Вилла стояла, как корабль на волне, выдвинув фасад навстречу морю. Жёсткая, монументальная архитектура походила на застывший марш.

Похоже, раньше этот дворец был санаторием. Территория представляла собой парк с пальмами и красиво выстриженными кустами. Включалась подсветка, и сотни светодиодных точек превратили парк в инопланетную инсталляцию, где каждый куст и каждая дорожка обрели причудливые контуры. Слева я заметил бассейн, там играл тёплый свет, а вокруг него бегали люди в белых поварских колпаках.

У входа нас встретил деловой молодой человек в костюме с папкой в руках, он сверял имена и выдавал ключи от комнат, ещё двое провожали тех, кто здесь был впервые. Судя по тому, как уверенно шли остальные, большинство уже бывали в этом месте, а вот Саша Жуков, я и ещё пара человек оказались здесь впервые.

Холл встретил прохладой мрамора и высотой потолков. На полу лежал старинный, истоптанный мрамор, а на стенах висели тёмные зеркала в массивных золочёных рамах. У окон замерли две мраморные античные скульптуры.

Комната у меня оказалась попроще, чем холл — с видом на глухую стену служебной постройки. Но зато со всеми удобствами, с душем, туалетом и большой широкой и упругой кроватью. Я достал рубашки, развесил, чтобы к утру отвиселись, вытащил свитер. В дверь постучали

— Ну что, готов? — заглянула Лиля. — Можно посмотреть, как ты тут разместился?

— Заходи, — кивнул я.

— Ого, какой у тебя прекрасный вид!

— Если нравится, приходи, будешь наслаждаться.

— Когда захочу насладиться, сразу приду к тебе, — игриво засмеялась она.

— Ловлю на слове, — кивнул я и подмигнул.

— У меня вид тоже не на море, но не такая безнадёга, окна выходят в сад, — сказала она — Хочешь посмотреть?

— Кто же не хочет, — ответил я. — Только давай после ужина, я бы сейчас проглотил бифштекс или пару колбасок.

— Пойдём, я, правда, есть не хочу, в аэропорту натрескалась вкусняшек, — ответила она. — А ты там разве не ел?

— Ни маковой росинки с буржуйского стола.

— А я уже и забыла, ты ж пролетарий, — засмеялась Лиля. — Кого Ангелина заманила в царство роскоши и неги? Настоящего провокатора.

— Какие уж тут провокации, — сказал я, — когда кишка кишке бьёт по башке.

Половина гостей, летевших с нами в самолёте, уже сидела у бассейна, где было запланировано вечернее барбекю. Артист Жуков тоже был здесь, а вот Ангелина пока не пришла. Вдоль бассейна стояли столы, а чуть поодаль мангал, буфет и бар.

Гости брали тарелки и шли к очагу, у которого хозяйничал шеф, выдавая каждому то, что тот хотел. Люля, шашлык, отбивные, рёбрышки и сосиски. Я взял стейк и овощи, запечённые на гриле. Стейк оказался прижаренный снаружи и кровавым внутри. Кровь я не любил, мне её и в других местах хватало, но менять не захотел. Лиля взяла люля и какие-то салатики и уселась рядом.

Сидеть под открытым небом было хорошо. Со стороны моря доносился плеск волн, тянуло свежестью. Ночи были уже прохладными, но, всё равно, гораздо теплее, чем дома. Я глянул на телефон. От мамы ничего не пришло. Ну, теперь уже завтра.

— Серёжа, — окликнул меня известный артист Жуков, на столе перед которым стоял маленький запотевший графинчик с водкой. — Или как там тебя? Иди, выпьем за приезд.

— А я не пьющий, — усмехнулся я.

— Тьфу ты, зачем тогда с огурцами припёрся, если непьющий.

Он вздохнул вылил в себя водку и отвернулся. Постепенно народу становилось больше, кто-то принёс гитару и микрофон. Артист взял микрофон, постучал, пощёлкал по нему и сказал, что сегодня прекрасный вечер и что повод тоже чудесный, но об этом поговорим завтра.

— Ещё не настал день, когда впервые увидела свет наша очаровательная хозяйка, — заявил он, и в это время, как раз, подошла Ангелина.

На ней были брюки из струящейся ткани и небольшая симпатичная курточка, а на пальце сверкало огромное красивое кольцо. Выглядела она мило. Светловолосая, стройная и невинная, по крайней мере так казалось, глядя на её лицо.

Лиля, хорошенько захмелевшая подлившая ещё шампанского на старые дрожжи, подмигнула мне, наклонилась и сказала, что это обман.

— Что именно? — уточнил я.

Она нетрезво усмехнулась и легонько похлопала меня по руке, всем видом показывая, что я ещё узнаю.

Артист Жуков взял гитару и начал петь. Его песню все знали, но я слышал впервые. Гости подпевали и качались в такт, а потом долго хлопали. Ангелина тоже хлопала, потом перестала, отвернулась от артиста и пробежала по гостям взглядом, будто искала кого-то. Этим кем-то оказался я. Наконец-то она обо мне вспомнила.

— Серёжа, иди-ка сюда — по-хозяйски помахала она рукой.

— Извини, Лиля, но именинница, кажется, вспомнила, что у неё есть на меня планы.

Лиля засмеялась. Я поднялся и подошёл.

— Так! — воскликнула Ангелина, взяв микрофон. — Кто ещё не знает, это мой фанат, воздыхатель, поклонник и почитатель Серёжа.

— Которого мы привезли специально, чтобы он воздыхал и почитал — добавил артист Жуков

— Не только, а потому что он…

Она не договорила, её окликнули. Она махнула рукой и отдала микрофон.

— Пойдём, Серёжа, я тебя познакомлю со своим папой.

— Конечно, — кивнул я. — С удовольствием. А что, все остальные уже знакомы с твоим папой?

— А это не всем нужно, — пожала она плечами и не оглядываясь двинулась к вилле, цокая каблуками по мраморным плитам. — Кстати, несмотря на нашу давнюю историю дружбы, ты с ним ни разу не виделся.

— Да, это правда — согласился я, подумав, что не такими уж близкими были наши отношения в прошлом.

Пройдя через холл, мы поднялись по лестнице. Пошли по коридору, на стенах которого висели итальянские пейзажи. Подошли к большой двери, и Ангелина постучала.

— Да-да, заходите — раздался дружелюбный мужской голос, и она толкнула дверь.

— Вот — недовольно произнесла Ангелина и показала на меня вытянутой рукой — Сергей Краснов, кто тут хотел с ним познакомиться? Ладно, если я вам больше не нужна, я пошла.

— Иди, голубушка — ответил старый, но бодрый и загорелый дед в дорогом пиджаке и шейном платке.

Лицо его было покрыто античной бронзой, как у центуриона прошагавшего под палящим солнцем от Рима до Египта. Но загар и лоск не смогли скрыть примет времени. Девяностые запечатлелись во взгляде и в выражении, характерном для сильных, достигших успеха и власти бандитов. Прошло тридцать лет, он сильно изменился, но я его сразу узнал. Это был Ширяй.

Мотор в груди завёлся, крутанул, выскочил на повышенные обороты. А вместе с ним и мышь с железными когтями. Она тоже завелась и начала рыть выход наружу.

Кроме Ширяя, в комнате находились ещё двое. Одним из них был отец Ангелины, депутат Евгений Максимович Нащокин. А вторым — Никита Антонович Щеглов, Никитос.

— Добрый вечер, — сказал я.

Кто бы мог подумать, я снова стоял в логове людоеда, в самом его центре. Печь была раскалена пахло серой, и кровавые отблески пламени отражались в глазах этой троицы. Впрочем, Никитос на меня не смотрел и его глаз я не видел.

Посреди огромной комнаты буквой «П» стояли три восхитительных дивана, обращённых в сторону огромного телевизора. В углах между диванами размещались резные тумбы с красивыми настольными лампами. В одной из стен был камин. Вдоль других тянулись книжные шкафы с книгами. На массивном постаменте в углу стоял бюст Юлия Цезаря. Ну конечно, кем ещё вдохновляться, как не Цезарем…

— Проходи, сынок, присаживайся — кивнул мне Ширяй — я дедушка Ангелины, это её папа, Евгений Максимович, а это наш друг Никита Антонович. А это воздыхатель нашей красавицы, Сергей Краснов.

В свои семьдесят пять Ширяй выглядел молодцом, этаким плейбоем, которому годы нипочём. Никита был на десять лет младше. Он тоже, кстати, не казался стариком. Вот что кровушка людская делает. Не зря все эти Борджиа ванны кровавые практиковали.

Никита, кстати, на меня не посмотрел, он перещёлкивал каналы на телевизоре.

— Вот! — воскликнул он и прибавил громкость. — Смотрите!

Я повернул голову и увидел на экране лицо Назарова, а голос за кадром звучал напряжённо.

…предположительно оставшихся в живых нет. Скорее всего авария произошла из-за детонации, вызванной возгоранием одного из двигателей самолёта. Скорее всего, это произошло из-за попадания ворона. На место крушения выехали команды спасателей…

— Кошмар! — выдохнул Ширяй и хлопнул себя по колену. — Видал, что творится, Сергей Краснов? Такие люди, за которыми сила и мощь, а ведь тоже гибнут, а ты двойки получаешь.

Он усмехнулся, а я не мог оторваться от телевизора. Кровь ударила в голову. А мышь… мышь завыла, как оборотень…

Сообщается, что самолёт принадлежал промышленнику и миллиардеру Григорию Назарову.

— Нехорошо, Серёжа, — усмехнулся Ширяй. — Учение — свет, понимать надо. Ну да ладно, это лирика. Никит, выруби ты эту дребедень, сейчас будут с утра до ночи одно и то же талдычить. Давай, юноша, скажи-ка мне, чего ты хочешь? Только хорошо подумай. Вопрос серьёзный.

Я сунул руку в карман, выхватил телефон, и он тут же принялся звонить…