После новогодних праздников ударили сильные морозы. Если в прошлом году они продержались только неделю, то в этом уже и через две ничего не менялось. Даже синоптики уже запутались, давая противоречивые прогнозы. Никто не знал, насколько еще понизится температура. Все ждали если не потепления, то хоть какой-то благосклонности от природы.

Кажется, только один человек не обращал никакого внимания на зимние аномалии. Тагир полностью был погружен в свои проблемы и переживания. Сколько раз он ругал себя, что снова стал общаться с девушкой, которая оставила его в самые сложные годы. Но сердцу невозможно приказать, чувствами невозможно управлять, как бы ни хотел того разум.

Как-то возвращаясь с работы, он заметил Азу, которую не видел уже несколько лет. От вида женщины, по которой он когда-то сходил с ума, с кем у него были связаны все мысли, его сердце забилось в бешеном ритме. Тогда, во время первой их встречи, они только немного и, в общем-то, ни о чем поговорили. В основном речь шла о его здоровье. А спустя несколько дней он навестил ее. С каждым разом память все чаще и чаще возвращала его к их былым встречам, многочасовым разговорам, в которых он признавался ей в любви. А потом встречи с Азой стали регулярными. С удовольствием он дарил ей дорогие подарки, которые почему-то воспринимались как должное. Но он любил ее и часто ловил себя на мысли, что, если бы не был женат, то, не раздумывая, сделал бы ей предложение.

В родной школе Жанну встретили приветливо. Конечно же, никто пока ничего не знал о случившемся разладе в ее семье. Увидев ее округлившийся живот, директор Хава Османовна подумала, что она всего лишь хочет уйти в декретный отпуск с работы.

– Жанна Магомедовна, пока я вам ничего не могу предложить. Приходите завтра. Постараюсь какие-нибудь часы найти, – сказала она. А про себя подумала, какими же жадными бывают люди, что, даже купаясь в роскоши, думают о тех скромных деньгах, которые они получат в школе.

На следующий день ей действительно нашли несколько часов ингушского языка в начальных классах, которые она с радостью и благодарностью приняла. И снова окунулась в знакомую и родную атмосферу школьной жизни.

«Пусть у нее есть ребенок, пусть все восстанут против меня, но ради даже одного счастливого дня с любимой женщиной можно принести в жертву все», – думал он. С другой стороны, он чувствовал вину перед семьей, ведь у него была добрая и любящая жена, в которой души не чаяли его родные. Он понимал, что не имеет права предавать ее, но при этом упорно продолжал искать встреч с Азой, до конца не осознавая, к чему все это может привести.

Когда впервые Жанна осторожно затронула эту больную для него тему, он был в ярости. Ему казалось, что она покусилась на слишком личное, на его прошлое, вмешиваться в которое никто не имел права. Он готов был отстаивать эти встречи, не понимая, что тем самым глубоко оскорбляет и предает свою жену. Когда начались скандалы, он готов был бежать из дома. Заблудившись в собственных мыслях и чувствах, Тагир считал, что весь мир восстал против него, хотя он не совершил ничего такого, что бы заслуживало, как он считал, такого порицания.

В первые дни и даже недели он не испытывал никаких угрызений совести по поводу ухода жены. И даже, несмотря на уговоры семьи поехать и извиниться перед Жанной, искренне считал, что поступил верно и не должен просить прощения у женщины, которая предала его, открыв семье его самую сокровенную тайну.

Общение с Азой стало для него необходимостью. Каждую минуту он хотел ее видеть, слышать ее голос. В ней он видел не только свою бывшую любимую девушку, она олицетворяла его юность, его лучшие годы. Она возвращала его ко времени, когда он был молод и абсолютно счастлив. Но были моменты, которые его тревожили. Однажды он понял, что Аза готова быть счастливой даже за счет несчастья другого человека. С ее лица не сходила улыбка даже тогда, когда она узнала, что от Тагира ушла жена. Стало ясно – она надеялась занять ее место. Поняв, что он крепко попал в ее сети, она начала требовать к себе больше внимания, дорогих подарков. Ослепленный ее красотой, волнующим голосом, он вначале и не замечал ее черствость. Но постепенно и он начал прозревать. Когда же окончательно убедился, что он ее интересует исключительно как объект, за счет которого можно улучшить свое материальное благополучие, он стал более трезво относиться ко всему происходящему.

Однажды Аза устроила ему сцену из-за того, что он не приехал к ней вовремя. На нее не действовал даже тот аргумент, что он задержался из-за ухудшения состояния здоровья матери. Дольше обычного задержавшись дома и обещав матери пораньше приехать, он первым делом заехал к Азе. Только сейчас он вспомнил, что обещал ее свозить в город, где она должна была сделать покупки, какие-то подарки сыну на день рождения. У двери ее кабинета, как обычно, стояла толпа. Тагир немного постоял, не решаясь войти. Затем, приоткрыв дверь, заглянул в нее. Обычно после этого Аза выходила и они подолгу общались. Но на этот раз ни через пять, ни десять минут она не вышла. Он снова посмотрел. Опять никакой реакции. Через минут пять вышла медсестра и сообщила, что у нее сегодня много пациентов и она не сможет выйти к нему. Опечаленный таким поворотом событий, он уехал, полный решимости вернуться вечером и выяснить, в чем причина такого холодного приема. После рабочего дня он снова заехал к ней. Подождав, пока мужчина лет пятидесяти выйдет из кабинета, он впервые зашел к ней в кабинет. Аза равнодушно посмотрела на него и продолжила что-то писать. Поняв, что назревает скандал, незаметно из кабинета выскочила медсестра.

– Аза, что случилось? Что за спектакль ты тут устраиваешь? – обратился он к ней, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на нее за бестактное поведение.

– Пытаюсь от тебя не отставать. Ты же тоже непоследовательный в своих словах и поступках, – равнодушно ответила она.

– Что ты имеешь в виду? Маме было плохо, вот я и задержался, – постарался он оправдаться.

– Раньше из-за жены задерживался, сейчас из-за мамы. Может, завтра из-за брата? – издевательски спросила она.

– Не говори так. У меня действительно мама болеет.

– А ты знаешь, что меня не должны волновать твои семейные проблемы? Я, конечно же, желаю здоровья твоей матери, но и у меня своих забот хватает. Вот, по твоей милости, мой малыш остался без подарков.

– Неужели какие-то игрушки важнее здоровья моей матери? – гневно воскликнул он.

– Для меня – да, – столь же холодно ответила она.

В эти минуты с его глаз окончательно спала пелена. Перед ним была обычная эгоистка в красивой оболочке. Он ничего не ответил и, лишь сильно хлопнув дверью, вышел из кабинета.

С прошлой жизнью было покончено. Он где-то в глубине души был рад, что эта непонятная связь, которая вряд ли могла иметь какое-то логическое продолжение, наконец-то закончилась. Но как вернуть женщину, которую он так жестоко обидел и только сейчас понял, кого он может окончательно потерять? Этот вопрос он себе задавал тысячи раз. Идти и унижаться, просить вернуться? Нет, никогда и ни ради кого он на это не пойдет! Постараться предъявить свои законные права мужа и вернуть ее? Но какой он муж, когда почти выставил ее на улицу и за несколько месяцев даже ни разу не навестил ее, а продолжал ухлестывать за разведенной женщиной, пока не убедился, что ей нужен не он, а его деньги? Нет, снова нет! Но какие бы решения он ни отметал, Тагир понимал, что всеми возможными средствами нужно постараться вернуть жену.

Он хотел снова видеть ее, слышать ее смех, ее голос. Только она умела терпеливо слушать его, давать советы. Только с ней его мама чувствовала себя спокойно. Она смогла наполнить его дом особой атмосферой, в которой хорошо было всем, даже прислуге. Он несколько раз пытался поговорить с матерью, может, получить от нее совет, но каждый раз останавливался. Да и Роза в последнее время стала холодно разговаривать с сыном. Так и не сумев его уговорить извиниться перед женой и вернуть ее в свой дом, она предпочла больше не вмешиваться в его жизнь. Характером он полностью вышел в своего отца, такой же упрямый и жесткий.

Помучившись еще несколько дней и не найдя определенного решения, он решил действовать, понимая, что к какому-то логическому завершению его шаги все же приведут.

Жанна настолько втянулась в работу, что порой забывала о сво-их проблемах и переживаниях. Лишь оставшись наедине в своей комнате, она предавалась грустным размышлениям. Ее беспокоила не ее дальнейшая жизнь, а судьба малыша, который через полгода должен был появиться на свет. Что скажут люди? Как будет расти ребенок без отца? Она не находила на все эти вопросы ответы. Няци Зейнап, видя, как страдает ее племянница, всячески старалась ее поддержать, говоря, что все от Всевышнего, и вскоре все проблемы разрешатся. В другой раз и Жанна поверила бы в благополучный исход, но только не сейчас.

Иногда Жанна приходила в школу пораньше и ожидала начала своих занятий в библиотеке. Здесь она снова и снова перечитывала старые книги, готовилась к урокам. Ей нравилась ее работа, а преподавать такой сложный, но в то же время интересный язык, как ингушский, было одно удовольствие. Жанна была искренне удивлена, когда некоторые родители попросили освободить своих чад от уроков родного языка. И дело было вовсе не в ней, а в самом предмете. Почему-то родители считали, что ингушский язык – это лишняя нагрузка для их детей и он им в жизни не пригодится. Она пару раз постаралась переубедить таких пап и мам, но столкнулась со стеной непонимания. Больше она решила ни к кому не лезть со своими советами.

Когда прозвенел звонок на урок, в дверь кто-то настойчиво постучал. Каково же было ее удивление, когда она увидела Тагира, стоявшего с невозмутимым видом.

– Разрешите поприсутствовать на вашем уроке? – обратился он к ней.

– Да, проходите, – сказала она с равнодушным видом, указывая на последнюю парту, хотя сама в эту минуту еле сдерживала волнение.

Стараясь изо всех сил не выдать свое беспокойство и растерянность, она начала вести урок. Но эти родные и в то же время чужие глаза мужа не давали ей сосредоточиться. Несколько раз она повторяла свои вопросы, иногда просто запиналась, как школьница на экзамене. Что было особенно поразительным, он сидел почти так же, как когда-то Тамерлан: все тот же пронизывающий взгляд, та же улыбка на лице. Просто какое-то дежавю.

Жанна еле закончила урок и начала поспешно собираться до-мой, стараясь не смотреть в сторону Тагира и боясь, что он подойдет к ней. Так и случилось.

– Я пришел.

– Я вижу, и что дальше? – холодно перебила она, видя как он волнуется.

– Как что? Я пришел за тобой. Ну, чтобы отвезти тебя домой. – Нет, спасибо, не нужно, я сама как-нибудь дойду до дома.

– Жанна, ты не поняла, я имею в виду ко мне, ну, к нам домой. – А что, другая не согласилась, отказала тебе? – зло выпалила она, понимая, что наступает на больную мозоль.

– Опять ты за старое? Ну, сколько можно об этом говорить? Нет ее больше, ты слышишь, нет ее в моей жизни больше! Расстались мы с ней, точнее, я оставил ее.

– Ее тоже оставил? Мне очень жаль, – ответила она и, не обращая внимания на просьбу дослушать его, вышла из класса.

Сколько раз она мечтала, чтобы он вот так пришел к ней, извинился и позвал ее снова в их дом, где они были счастливы. Но когда он все-таки появился, ей захотелось наговорить ему кучу обидных слов, сделать больно, чтобы он пережил то же, что перенесла она за эти несколько месяцев.

Она подождала минут пятнадцать в библиотеке, пока он уедет, и, одевшись, пошла домой по заснеженной тропинке. До дома оставалось метров двести, когда возле нее резко притормозила машина. И вновь ее поразило пугающее сходство: это была именно та машина, на которой ее когда-то увез Тамерлан, и даже водитель был тот же. Но сейчас из машины вышел Тагир и торопливыми шагами направился к ней.

– Жанна, послушай, в тебе говорит обида. Давай спокойно поговорим, – с какой-то мольбой вымолвил он.

– Тагир, о чем ты хочешь со мной поговорить? Все, что ты думаешь, ты сказал тогда.

– Нет, я все это говорил от злости, поверь. Это были не мои слова. В меня словно бес вселился. Я даже не знал, что я говорю.

– Ты хорошо понимал, что говоришь. И что дальше? Увидишь еще одну красивую куклу, а может, Аза простит, и тогда я снова вынуждена буду ловить такси и возвращаться домой? Прости, но я в эти игры больше не играю. Хватит, натерпелась, – сказала она и сделала несколько шагов, чтобы уйти, но он решительно перегородил ей дорогу.

– Зачем ты меня мучаешь, унижаешь? Ты же видишь, я искренне раскаялся. Мне стыдно за свою ошибку, мне неловко перед родными. Они очень хотят, чтобы ты вернулась.

– Так ты решил им угодить? – насмешливо спросила она. – А я думала, что наконец-то совесть заговорила.

- И им тоже. Жанна, люди могут увидеть, да и перед Ахмедом как-то неудобно. Пожалуйста, поехали домой. Ты будешь самой счастливой женщиной. Мне Зара как-то сказала, что вы меня назвали идеальным, так вот я постараюсь быть именно таким. Я скажу тебе больше, когда я был болен, я был самым счастливым человеком, потому что рядом всегда была ты, твой смех и твой голос до сих пор стоят в моих ушах. Сколько раз за эти месяцы я думал об этом, хотел вернуть это время, чтобы мы снова ходили по саду, играли в шахматы и ты мне рассказывала сказки. Да, я был не прав, но каждый человек имеет право на ошибку. Я сделаю все, что ты захочешь. Я сегодня ездил к Фатиме домой, уговаривал ее вернуться, и она согласилась. Ты видишь, я осознал свои ошибки и пытаюсь всячески исправить их. И еще сотни извинений и слов. Жанна удивленно слушала его, не понимая, серьезно он говорит или в шутку. Всегда сильный и сдержанный, сейчас он был похож на того большого ребенка, за которым она ухаживала в первые месяцы своего замужества. Ее решительность не поддаваться ни на какие уговоры, которая еще несколько минут назад была крепка, как гранит, начала улетучиваться, таять, как лед, под жаркими лучами солнца. Она снова видела перед собой того Тагира, которого знала до появления в их жизни Азы: ласкового, внимательного и такого беззащитного, как маленький ребенок. Слушая его сбивчивую речь, она невольно вспомнила тот день, когда почти на этом же месте, в такой же зимний вечер стояла и слушала Тамерлана. И точно так же на нее подействовал его магический голос. Но тот был почти незнакомым мужчиной, а сейчас перед ней стоял ее муж, чьего ребенка она носила под сердцем. И она сдалась.

– Тагир, мне нужно все равно заехать к няци и сообщить ей, что я возвращаюсь, – сказала она обессиленным голосом.

Жанна не успела договорить, как Тагир резко рванулся к ней и, схватив в охапку, поднял на руки.

– Отпусти, пожалуйста, ты можешь навредить ребенку, – воскликнула она, забыв, что Тагир ничего не знает о ее беременности.

– Какому ребенку? – опешил он, ставя ее на землю.

– Нашему ребенку, – ответила Жанна, удивляясь тому, как спокойно она сообщает эту самую важную для любого мужчины новость. – Тагир, пожалуйста, поехали, дома поговорим, – уже увереннее произнесла она, видя, как ее муж, пьяный от радости, бежит к машине, чтобы открыть ей дверь.

Она снова села в ту же машину и поехала, как почти год назад, но уже с любимым мужчиной, с самым идеальным мужем, которого она почти сотворила своими руками, и, наконец, отцом своего будущего ребенка.