Веревка была доставлена, прибыли два студента, Эдкинс и Бимер. Они помогли ему надёжно закрепить её, обмотав вокруг плеч, талии и бёдер. Свободная часть веревки длиной в несколько сотен футов была свернута на полу, а второй её конец — привязан к бетонному столбу. Студенты с изумлением уставились на нечто извивающееся в холщовом мешке.

— Я расскажу вам об этом позже, — пояснил Хиги. — Все стрелки и шкалы настроены. Все, что вам нужно сделать, это нажать на этот переключатель и сразу же дернуть его обратно. Эдкинс, ты сделаешь это, а Бимер пусть следит за веревкой. Когда я подам сигнал, дернув её шесть раз, ты, Эдкинс, снова поступишь с переключателем таким же образом.

На этом приготовления закончились. Не говоря больше ни слова, Эдкинс нажал на переключатель. Вновь раздался тот же треск, мгновенно затихший и почти тут же сошедший на нет, как будто удалившись на значительное на расстоянии. На мгновение возникло ощущение движения, хотя на самом деле ничего не двигалось.

Хиги исчез. Свободный конец веревки, которой его обвязали, валялся на полу. Это было, безусловно, потрясающее зрелище. Профессор наблюдал за всем этим с каким-то отсутствующим выражением на лице, как будто твердая почва внезапно ушла у него из-под ног. Ему пришло в голову, что, возможно, Шейла действительно исчезла именно таким образом.

Бимер поднял конец веревки. Это был не конец, он только выглядел таковым. Веревка оказалась сильно натянута и вскоре начала скользить у него в руках, и петля за петлёй разматываясь из бухты на полу и исчезая в воздухе. На какое-то время её движение приостановилось, а затем она продолжила разматываться.

Полицейские непонимающе уставились в пустоту. Они не могли понять, что произошло. Человек, которого они должны были арестовать, внезапно исчез. Они удивлённо обменялись друг с другом односложными словами. Но их удивление не шло ни в какое сравнение с удивлением профессора Мазерса. В отличие от него, они не понимали всей грандиозности происходящего. Увиденное перевернуло все его внутренние убеждения. Он посидел немного, а затем нервно зашагал по огромной комнате.

Профессор подошел и посмотрел на веревку. Затем он посмотрел на холщовый мешок. Мешок лежал спокойно, как будто его содержимое исчезло. Он ощупал его и обнаружил, что в нем лежат три мягких предмета размером с бейсбольный мяч. Он отшатнулся назад и отскочил от него. Время казалось бесконечным. Он все ждал и ждал.

Кроме редкого обмена фразами между полицейскими или коротких восклицаний Эдкинса или Бимера, никаких разговоров не было. Бимер внимательно следил за веревкой. Расхаживавший из угла в угол профессор создавал напряженную атмосферу, вызывая нервозность у всех присутствующих. Затем, по прошествии, как показалось, нескольких часов, хотя на самом деле прошло меньше часа, веревка шесть раз коротко дернулась. Эдкинс щелкнул переключателем, и в сопровождении треска и вибрации из ниоткуда на пол вывалился Хиги, весь опутанный веревочными петлями.

Он выглядел запыхавшимся, изможденным, в глазах читалось безумие. Мгновение он лежал на полу, тяжело дыша. Затем вскочил и принялся яростно оглядываться по сторонам. Казалось, он внезапно осознал, где находится. На его лице появилось выражение облегчения; он глубоко вздохнул и сел на пол. Хиги выглядел измученным; его одежда была в беспорядке, местами порвана и покрыта пылью.

Пятеро людей смотрели на него в немом изумлении, он переводил взгляд с одного на другого; прошло много времени, прежде чем он заговорил.

— Рад снова оказаться здесь. Я с трудом могу поверить, что я действительно вернулся. Я больше туда не сунусь.

— Что с Шейлой? Где она? — спросил профессор.

Хиги отшатнулся, словно от внезапного, мощного удара. И снова погрузился в глубокую депрессию. Сначала он, казалось, был рад своему возвращению. Очевидно, какое-то время он не думал о Шейле.

— Позвольте мне рассказать вам обо всём, — медленно начал он и замолчал. Казалось, он просто не знал, как продолжить. — То есть, если я смогу. Я даже не знаю, как про такое рассказывать. Я знаю, каково это — сойти с ума.

— Я услышал, как щелкнул переключатель после того, как я подал сигнал Эдкинсу. Потом у меня появились ощущения похожие на те, что можно испытать в тронувшемся лифте, и все. Пока я не огляделся.

— Я сидел на чем-то, что выглядело как камень или бетон. Недалеко от меня находился бочкообразный кусок плоти, опоясанный двумя ремнями, точно такой, каким я видел его в лаборатории. А затем ряд фигур, уходящих в тусклую голубую даль. Те, что были поближе, казались сделанными из бетона. Все вы слышали, как я часто высмеивал безумные, кубистские и футуристские рисунки на обложках книг и обоях. Ну, оказалось, что они приятны и гармоничны по сравнению с головокружительными, иззубренными углами, неправильными, зигзагообразными формами с пиками и уклонами, и всем остальным, что лишено смысла и логики, всем кроме перспективы. Перспектива по-прежнему была правильной. Просто длинный прямой ряд, уходящий вдаль. Что это могло быть, я не имел ни малейшего представления. Однако постепенно я пришел к определённым выводам.

— Поскольку я — трехмерный организм, я, разумеется, мог воспринимать только три измерения. Даже находясь в гиперпространстве, я мог видеть только три измерения. Следовательно, то, что я видел, должно было быть пространственными сечениями каких-то сооружений. Я не мог видеть сооружения целиком, а только их поперечные сечения, образованные определенным набором координат, в которых я находился. Теперь мне приходит в голову, что, поскольку эта похожая на бочонок штука выглядела для меня там точно так же, как и здесь, в комнате, я, должно быть, находился в «пространстве» или наборе координат, параллельных тем, в которых мы находимся сейчас.

— Представьте себе двумерное существо, чья жизнь была бы ограничена листом бумаги и которое могло бы воспринимать мир только в двух измерениях, внезапно оказавшееся в нашей комнате. Он бы мог видеть только одну плоскость за раз. Все, что он видел, было бы сечением известных нам предметов. Он бы не сошел с ума? Я чуть не сошел.

— Сначала я пошел вдоль ряда скалообразных фигур. Внезапно рядом со мной появились две сферы из плоти, точно такие же, как та, что находится у нас здесь. Они быстро увеличивались в размерах, сливались в нечто бочкообразное с металлическим сетчатым поясом посередине, а затем быстро уменьшались; сначала было три или четыре комка поменьше, затем десяток или дюжина маленьких комочков; наконец, появилось нечто неправильной формы, покрытое пятнами, похожее на дыню, но оно быстро исчезло. Всё это материализовалось и исчезло за пятнадцать секунд.

— Теперь я начинал понимать, что происходит. Просто какой-то обитатель или существо гиперпространства прошло мимо. Когда оно проходило через мою конкретную пространственную плоскость, я видел его последовательные поперечные сечения. Как если бы мое тело проходило через плоскость, скажем, ногами вперед: сначала были бы два неправильных круга; затем овал побольше, туловище, с двумя кругами рук, расположенных по бокам и отдельно от него; и так далее, пока макушка головы не исчезла бы в виде маленького пятнышка.

— Я пошел вдоль ряда зданий, постоянно оглядываясь по сторонам. Вокруг меня возникали причудливые фигуры, менявшие размер и форму самым диким, головокружительным и нелепым образом, распадаясь на дюжину частей и соединяясь в большие, неправильной формы комки. Некоторые казались металлическими или бетонными, некоторые — человеческой плотью, обнаженной или одетой. Через несколько минут мой разум привык к интерпретации этого прохождения предметов четвертого измерения через мою «плоскость», и я принялся с интересом изучать их. Затем я поскользнулся и упал. Какое-то время я летел вниз, и все вокруг меня исчезло.

— Я обнаружил, что что лежу на спине; и, сев, снова огляделся. Там ничего не было. Я снова, казалось, очутился на бетонной или каменной поверхности; и во всех направлениях она бесконечно простиралась вдаль. Это было самое приводящее в замешательство зрелище, когда-либо виденное мною в жизни. Я был всего лишь пылинкой во вселенной бетонной мостовой. Меня охватила паника, но я взял себя в руки и пошел, чувствуя, что веревка успокаивающе тянется позади меня. Я нервно шагал вперёд и не видел ничего вокруг. Очевидно, я соскользнул с предыдущей плоскости и оказался на новой. Веревка внезапно натянулась; возможно, я вытянул её на всю длину. Она дернула меня назад, и я, потеряв равновесие, заболтал ногами в воздухе.

— Я болтался среди миллионов маленьких сферических тел, беспорядочно расположенных во всех направлениях вокруг меня, и даже внизу. Они плавно двигались взад и вперед по небольшим дугам, ещё там были большие коричневые тела.

— Зачем всё это? Я переходил из одной пространственной плоскости в другую. Каждая из них казалась мне совершенно иной вселенной. Я никак не мог связать их в своем сознании в какое-либо согласованное целое. Я долго карабкался по какому-то огромному металлическому каркасу; я натыкался на увеличивающиеся в размерах и исчезающие движущиеся предметы; я продирался сквозь джунгли из чего-то мягкого, зеленого, растительного. И вдруг я решил, что никогда не найду Шейлу.

— Она могла все время находиться в футе от меня, но я не мог до нее добраться, потому что не мог видеть за пределами трех измерений. Я звал её по имени, пока не охрип и у меня не заболела голова, но ничего не произошло. Меня охватила паника, и я решил, что хочу вернуться. Я потянул за веревку и потащил себя в том направлении, откуда она тянулась; иногда я быстро скользил по ней, а иногда чувствовал, как подтягиваю весь свой вес руками. Потом я не смог двигаться дальше, как ни тянул. Это было похоже на попытку растянуться на дюйм больше, чем я был на самом деле; я не мог так вытянуться. Поэтому я шесть раз коротко дернул веревку. Очень тихо я провалился сюда. Я не видел Шейлу.

Профессор был спокоен. Его лицо было суровым.

— Либо ты говоришь правду, либо ты сумасшедший, — сказал он, и его голос звучал озадаченно и искренне. — Возможно, я тоже сумасшедший. У меня достаточно широкий кругозор, чтобы признать, что и такое возможно. Я обвинил тебя в убийстве. Но я дам тебе ещё один шанс. Как ты собираешься решать вопрос с Шейлой?

Глаза Хиги вспыхнули.

— Идите к черту со своим шансом, — прорычал он. — Я хочу вернуть Шейлу не меньше, чем вы. Если кто-то и может вернуть ее, так это я. Если вы будете мне мешать, то это просто-напросто гарантирует, что она будет потеряна навсегда, вот и все. Если вы хотите увидеть ее снова, держите свои руки при себе! Понятно?

Профессор оказался лучше, чем можно было подумать, глядя на его агрессивное поведение.

— Ну, я тоже беспокоюсь, — коротко сказал он. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Выражение лица Хиги так и не изменилось.

— Возможно, сможете. Возможно, мне понадобится больше денег, чем у меня есть. А в данный момент вы мне поможете больше всего тем, что уйдёте отсюда, заберёте всех с собой и дадите мне время, чтобы подумать. У меня есть идея. Я позвоню вам, когда мне что-нибудь понадобится.

— Что ж, помни, что ты обвиняешься в убийстве, и вокруг этого места будет организованна полицейская охрана.

Какими великими и в то же время какими ничтожными могут быть люди в сложных условиях!

Хиги, оставшись один, сел и задумался. Затем вскочил и провел руками по волосам.

— Боже! Подумать только! — выдохнул он. — Шейла там одна! В этом безумном месте! И у неё даже нет веревки!

Он быстро зашагал по комнате. Затем схватил бумагу и карандаш и начал рисовать. Он нарисовал круги и эллипсоиды разных размеров и разложил рисунки в ряд. Профессор пришел через час и застал его за этим занятием.

— Как ты вообще собираешься найти ее таким образом? — раздраженно проворчал он.

— Помолчите! — огрызнулся Хиги, его нервы были напряжены до предела. Он смял бумаги и бросил их в корзину для мусора. — Бесполезно. Невозможно изучать четырехмерные объекты на двумерной плоскости. Эй, вы! — грубо крикнул он профессору. — Доставьте мне сюда сто фунтов пластилина для лепки. Как можно быстрее!

Профессор без единого слова побежал выполнять приказание, не имея ни малейшего представления, о чем идет речь.

— Думаешь, у тебя получится? — нетерпеливо выпалил он в один момент, и через мгновение вскричал: — Если ты этого не сделаешь, то пойдешь под суд за убийство.

До поздней ночи Хиги работал с пластилином, лепя и те формы, что появлялись в лаборатории, и некоторые из тех, что он видел в гиперпространстве. Он попытался вспомнить, в каком порядке ему представлялись различные фигуры, и разложил их рядами в таком же порядке. До поздней ночи он лепил, раскладывал в нужном порядке, смотрел и изучал. Около полуночи профессор просунул голову в дверь.

— Она действительно пропала, — простонал он. — Она не вернулась домой. Ее нигде нет! — он повернулся к измученному Хиги. — Полицейские на страже, так что не пытайся сбежать. И я предлагаю пять тысяч долларов за возвращение Шейлы.

Хиги удалось поспать несколько часов прямо на полу. Утром, когда профессор открыл дверь, он как раз раскладывал в ряд глиняные мячи и булавы и пристально рассматривал их. Как только показалась голова профессора, он закричал:

— У меня получилось! Несите самые большие фотографии Шейлы, какие только можно достать. И в полный рост, и в профиль. И побыстрее! Поторопитесь!

Теперь он обратил свое внимание на объект в холщовом мешке. Он размотал прочную веревку, связал углы холстины вместе, вставил туда толстую палку (полученную путем отламывания ножки от стула) и принялся крутить её, немилосердно сжимая маленький комочек плоти. На первый взгляд, это была жестокая процедура, но она имела определённую цель. Объект начал возбужденно дергаться взад-вперед. Он ослабил давление, но продолжал его крепко удерживать. Его силы хватало, чтобы сохранять силу давления примерно на одном уровне. Вдруг он ослабил давление. Масса плоти внезапно увеличилась, и удовлетворенное выражение на лице Хиги показало, что именно этого он и добивался. Точно так же, как когда вы сильно толкаете кого-то, а затем внезапно отпускаете: он падает на вас.