Согласно родственной гипотезе, техническая креативность стимулируется высокими заработками и дефицитом рабочей силы. Эта гипотеза, известная как тезис Хаббакука (Habbakuk, 1962), гласит, что высокая заработная плата в XIX в. подхлестнула технический прогресс в США и, в частности, способствовала созданию американской системы производства, основанной на взаимозаменяемых деталях. Обзор соответствующей литературы в целом выходит за рамки нашей книги, однако несколько замечаний о связи между высокой стоимостью рабочей силы и техническим прогрессом будут здесь уместны. Идея о том, что высокие заработки обязательно поощряют технологическую креативность, вытекает из ложного представления о том, что технический прогресс – это, в первую очередь, процесс выбора между более-менее эквивалентными альтернативами и что этот выбор зависит от цен на факторы производства. Несомненно, мы можем привести примеры ситуаций, когда такой выбор приходится делать, но они не отражают его сущности. Согласно тезису Хаббакука, высокие заработки должны стимулировать изобретения, способствующие экономии труда. Однако у нас нет убедительных доказательств того, что технический прогресс в прошлом шел преимущественно в этом направлении (von Tunzelmann, 1981, p. 158). Маклеод (MacLeod, 1988, p. 158–181), анализируя мотивы получения патентов в Англии XVIII в., показывает, что целью инноваций в первую очередь объявлялись экономия капитала или повышение качества продукции, притом что «экономия труда» была названа целью изобретения лишь в 3,7 % случаев. Вообще говоря, стремление к экономии труда в XVIII в. усилилось, но под ним зачастую понималось совсем не то, что имел в виду Хаббакук. Изобретатели пытались заменить рабочих машинами с тем, чтобы подорвать влияние профсоюзов, или потому, что не доверяли своим работникам.

Более того, смещенные технические изменения – понятие относительное. Если данная инновация экономит труд, то после ее внедрения капиталовооруженность должна возрасти. Но в большинстве случаев абсолютное количество капитала и труда, требовавшееся для производства одной единицы продукции, снижалось, даже если затраты труда сокращались быстрее, чем затраты капитала. Производитель, будь то независимый ремесленник или крупный фабрикант, постарается в максимальной степени снизить издержки вне зависимости от того, что экономится – труд или какой-либо иной фактор производства. Издержки на оплату труда остаются издержками, невзирая на то, дешев ли труд или нет. Новшества, экономящие труд, приведут к росту прибыли даже в экономиках с низкими зарплатами и потому будут взяты на вооружение. Более того, изобретения, позволяющие производить вещи, более простые в эксплуатации и в обслуживании, более приятные на вид и более долговечные; изобретения, избавляющие рабочих от тяжелого труда и экономящие их силы; и, наконец, изобретения, сокращающие потребность в топливе, сырье и воде, а также износ станков и оборудования были привлекательны как в экономиках с высокими заработками, так и в экономиках с низкими заработками. Похоже, что изобретения, экономящие труд, в эпохи стабильных или медленно снижающихся реальных заработков (например, в последней трети XVIII в.) делались так же часто, как и в периоды роста заработков.

Вообще говоря, из истории известны случаи, когда высокие заработки или дефицит рабочей силы вследствие высокой смертности или забастовок стимулировали разработку инноваций, направленных на экономию труда[85]. И наоборот, дешевый и имеющийся в изобилии труд препятствовал механизации (Samuel, 1977, p. 47). В тех случаях, когда механизация требовала приобретения крупных и дорогостоящих средств производства, воплощавших в себе новые технологии, относительные цены на капитал и труд вполне могли приниматься во внимание, по крайней мере в краткосрочном плане. Однако подобные случаи до 1870 г. были редки, и некоторые примеры этого явления не выдерживают проверки. Например, медленный технический прогресс в производстве угольного газа в Великобритании в 1870-е и 1880-е гг. объяснялся дешевым трудом, а когда заработки в этой отрасли в 1880-е гг. стали расти, производители якобы быстро внедрили инновации, экономившие труд. Мэтьюз в своей недавней статье (Matthews, 1987) убедительно разоблачает эту теорию и показывает, что новые технологии в производстве газа (такие как новые источники энергии и технологии сжижения газа) стали доступны лишь после 1885 г. и, вероятно, были бы освоены, даже если бы уровень заработков остался прежним. В аналогичном ключе предполагалось, что vallus, римская жатка, не получила распространения, потому что она экономила труд, а почти нигде в Римской империи не ощущалось нехватки в рабочей силе (Pleket, 1967). Однако К. Д. Уайт (White, 1969) указывал, что vallus, по словам описывавших ее авторов, давала экономию как труда, так и времени. Пожалуй, еще более важно то, что отсутствие недостатка в рабочей силе – не то же самое, что и бесплатный труд. Пока рабочим приходится что-то платить, любая машина, экономящая труд, будет повышать эффективность производства.