Разборки

Машина замерла возле стены. Никто не спешил открывать ворота, словно город мёртв. Общее впечатление усиливал окружающий пейзаж полного запустения и заброшенности. Поросшие кустарником и деревьями дома, с провалившимися внутрь крышами, зияли пустыми глазницами окон. Однако то, что видел Гера в Москве, не шло даже в близкое сравнение. Да, двух и трёхэтажные дома тоже выглядели жутко, но Московские высотки… Здесь хотя бы птички поют, да дикие звери, нет-нет, да и зашуршат где-нибудь в высокой траве. Столицу же поглотила тишина, хотя там тоже проскакивали животные и птицы, но это было очень, просто невероятно редким явлением. И тем не менее в Бронницах чувствовалось присутствие человека. Взять хотя бы эти стены или высокие, выкрашенные свежей краской ворота.

Прежде чем они подкатили так близко, Гера на всякий случай предварительно накрыл машину защитным куполом. Ведь они не знали наверняка, встретят их с распростёртыми объятиями или прицельной очередью из крупняка. А таковой имелся на угловых вышках. Впрочем, их «Ниве», хватило бы даже пятёрки, чтобы внутри не осталось никого живого, а машина превратилась в кучу бесполезного хлама. Вот только никто не встречал хозяев, ни с хлебом и солью, ни очередью из автомата. Лишь давящая тишина, изредка разрываемая птичьими трелями.

– Ну чё? – Гера обратился к Тоне. – Есть там кто?

– В душе́ не ебу, – пожала плечами та.

– Слышь, плоскодонка ебаная, хорош на хуй кобениться! – толкнул её в плечо Мутный. – Или тебе переебать как следует, чтоб ты соображать начала?

– Успокойся, – осадил кореша Гера, – я и сам могу посмотреть.

Небольшая кучка нейтронов втянулась в его ладонь, и он перешёл в другой спектр обзора. Словно сквозь белый шум проступили очертания зданий и мёртвых тел, лежащих повсюду. Вначале он охватил весь город с высоты птичьего полёта, а затем просмотрел его более детально. Увы, внутри остались лишь мертвецы.

Гера вернулся к обычному зрению и снова ухватил несколько пролетающих мимо частиц, а затем ударил по воротам. Грохот эхом раскатился по округе, и откатная створка со скрипом и стонами рухнула на дорогу. Направляющие, способные сдержать грузовик в случае тарана, не смогли пережить магического удара. Их вырвало с частью бетона и кусками арматуры. Да, после пребывания во тьме, силы Геры значительно выросли. Раньше ему потребовался бы минимум десяток ударов, да и то не факт, что сработало бы.

Тоня тронула машину, не спеша, перевалилась через воротину и снова остановилась, всматриваясь в опустевшую крепость. Несколько трупов, пробитых пулями, лежали впереди. Судя по их позам, они пытались бежать. Пара женских тел чуть поодаль у здания говорили о том, что бой прошёл не всухую.

Ещё лет десять назад у шлюх вообще не было бы ни единого шанса. Вот только в последние годы жизнь настолько устаканилась, что бойцы охраны расслабились до безобразия. Их бы гонять в хвост и в гриву, как это было в самом начале формирования анклава. Да и Царь всегда строго следил за кадровой подготовкой. А когда его не стало, личный состав перестали кошмарить периодическими проверками на профпригодность. Мутному было насрать, Барину, в общем-то, тоже. А раз не бдит начальство, можно и подчинённым забить. Ведь никто за это не спросит.

Однако обстоятельства преподнесли свой урок, как оказалось – фатальный. Эффект неожиданности сработал на руку нападавшим. К тому же бойцов всегда муштровали на атаку извне, а она вдруг вспыхнула внутри стен. Пока соображали, да метались в панике, основная часть защитников уже оказались выведены из строя. Плюс ко всему, начало было тихим, с применением лишь холодного оружия. Здесь даже опыта в ведении следствия не нужно, вся картина произошедшего перед глазами. А уж колотые раны и порезы от огнестрельных, в состоянии отличить даже дилетант, притом невооружённым взглядом.

Они обошли весь город, но так и не смогли обнаружить ни единого живого человека. Запах сгоревшего пороха всё ещё витал в помещениях, говоря о том, что нападение случилось совсем недавно. Хотя оно и без того было ясно, ведь Барин выходил на связь всего каких-то полтора часа назад.

Мутный первым делом озаботился поисками его тела. Он осмотрел пустой кабинет, прошёлся по коридорам ближайшего публичного дома. Заглянул даже в комнату связи, но увы… Барин словно сквозь землю провалился. Вот только Мутный знал, что тело где-то здесь, а его дар отчего-то тянул хозяина в сторону выхода. Наркоман с ним не спорил, знал, что чутью стоит довериться. Он прошёл до будки на КПП, где тоже находилась станция связи, даже за территорию выбрался. Точнее, почти… Мутный замер на лежащей створке ворот и задумчиво почесал макушку.

– Ге-ер! – позвал он друга.

– Чё? – откликнулся тот от здания офиса.

– Пиздуй сюда, дело есть.

– Ну? – спросил он, когда подошёл к Мутному.

– Ты сможешь створку поднять?

– На хуя?

– Я думаю, там Барин.

– Отойди, – попросил он и с небрежной лёгкостью, мановением руки поднял ворота над землёй, перевернул их и установил у стены, оперев на последнюю.

Они вдвоём уставились на открывшуюся взору картину. Барин действительно был там. Какой-то неведомой слой его пригвоздили к створке вниз головой, вскрыли глотку и выпустили кишки. А чуть ниже, под телом, кто-то кровью написал: «Мудак». При этом оставили большой пробел, между буквами «у» и «д», чтобы остатки стекающей крови не испортили надпись.

– Бля, на чём он там держится? – всмотрелся в покойника Мутный.

– Ноги связали, да на штырь сверху зацепили, – ответила подошедшая Лена.

– Оживи его, – кивнул в сторону партнёра наркоман.

– На хуя? – задала резонный вопрос Лена.

– Ну, я хуй знает, – пожал плечами тот. – Попиздеть, может, чё дельного расскажет.

– Это вряд ли, – вместо девушки ответил Гера. – Всё, что он знал, передал по рации. Понтов от него не будет.

– И чё предлагаешь?

– Собрать все тела в кучу и выпить души, – пожав плечами, ответил он, – Больше мы здесь ничего сделать не сможем.

– А я, пожалуй, своих вызову, пусть добро ко мне перебросят, – поделилась планами Лена.

– А ебальник у тебя не треснет?! – тут же включил жабу Мутный. – Здесь твоего вообще ни хуя нет.

– Да мне как-то поебать, – пожала плечами она. – Можешь своих долбоёбов прислать.

– А вот и пришлю, – встал в позу наркоман.

– Жить тоже у себя останешься? – с ухмылкой добавила Лена.

– Бля… – почесал макушку тот. – Это я как-то не подумал.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулась та. – Ну так что?

– Ой, да звони, кому хочешь, – отмахнулся Мутный. – Гер, чё думаешь?

– Жрать хочу, – буркнул он.

– Ну и хули мы тогда сюда пёрлись?! Э, фтсиу, уклейка! – Мутный окликнул Тоню. – Валим на хуй! Шеф жрать изволит.

– Я с вами не поеду, – внезапно ответила она. – Сейчас ваши за добром приедут, с ними и свалите.

– Ты чё, охуела? – резко отреагировала Лена. – Опять начинается?

– И не заканчивалось, – ухмыльнулась та и, выхватив пистолет, направила его в голову подруге. – Даже не думай, поняла?

– Опа, рамсы! – натянул ехидную улыбку Мутный. – Пятьсот золотых на тощую.

– Успокойтесь, обе! – рявкнул Гера. – Пусть уходит, если ей так хочется.

– Да какого хуя?! – обернулась на него Лена. – Почему ты каждый раз её защищаешь?

– Я никого не защищаю, – покачал головой он. – Просто не вижу смысла, держать кого-то насильно.

– Она нас заказала! – прошипела та. – Может, и Кукловод – тоже её рук дело? А ты вот так просто возьмёшь и отпустишь её?

– Да, – пожал плечами Гера. – Если ты не права, то она проживёт максимум день. Это её выбор, пусть валит.

– Уёбывай, сучка! – кивнула в сторону выхода Лена. – Ещё раз тебя увижу, лично завалю.

– Да пошла ты, – с ухмылкой ответила Тоня, убрала пистолет и бодрой походкой направилась к машине.

*****

Гера вяло жевал лосятину и думал о будущем. Его друзья смогли добиться очень многого, он даже близко не мечтал о подобных богатствах и влиянии. И вот ведь, что самое интересное: всего этого они достигли сами, без его участия. Лена рассказала, что основные вопросы всегда решал Царь. Подумать только, этот пацан смог сделать больше, чем Гера за всю свою жизнь.

А теперь его не стало и всё вдруг посыпалось. Что это, происки конкурентов, которые, несомненно, должны быть в подобном бизнесе? Или появился очередной борец со злом, защитник слабых и угнетённых? Как вообще отыскать того, чьи намерения невозможно понять? Любое следствие начинается с зацепки, а здесь её попросту нет. Даже психологический портрет Кукловода составить не получается. Да и по силам ли такие умственные упражнения для бывшего наркомана? Возможно, Царь и разобрался бы в происходящем, но Гера лишь терялся в догадках.

Да, этот человек всячески показывает, что преследует исключительно благие намерения. Одно то, как убил Базара, не что иное, как показательная казнь. Мутный в красках расписал то, что произошло, а точнее, о следах деяния Кукловода. Тело Барина он видел лично, и это тоже больше походило на казнь. Выходит, нужно искать того, кто недоволен делами товарищей. Ха, три раза. Да здесь на любого пальцем указывай, и он прекрасно подойдёт под данное описание. Даже среди подручных, таковых наверняка отыщется в достаточном количестве, чтобы запутаться окончательно. И что же, пустить под нож всех и каждого?

Но что же делать? Друзья явно ожидают от него каких-то решений, а где их взять? Разве что упороться предложить. Почему-то на данный момент эта идея казалась ему единственно верной. Поступить так, как они делали всегда: накачаться наркотой и потерять всё. Ведь жизнь становится в тысячу раз проще, когда ничего не держит. Нет материальных ценностей, нет привязанностей – ничего, кроме жизни, которая тоже больше похожа на насмешку над богом. Никакой цели, кроме поиска очередной дозы кайфа.

Вот только они уже вряд ли на это согласятся. Пожив в роскоши, вкусив власть, не так-то просто от всего этого отказаться. Если раньше у Геры получалось отвернуть их от пути к цели, то сейчас он сильно сомневался в успехе. Да, он не просто так каждый раз уходил с ними в наркотический угар и давал ложные надежды. Страх заставлял его идти на это. Им не должны были достаться те силы, которыми они владеют. Только не им.

Ровно по этой причине он соглашался с доводами Тони. Их компания слишком опасна для мира, для всех тех людей, что находятся рядом. Он готов был умереть и забрать с собой всех, вот только не хватило духа. Так любить себя могут лишь наркоманы. Собственно от этого и исходит вся зависимость. Переломаться не страшно, хотя пару недель боли при этом испытать всё же придётся. А вот отказать себе в удовольствии – вот что на самом деле тяжело.

Кайф, который даёт героин, сложно описать, а попробовав раз, отказаться от него невозможно. Это сродни тому, что вместо первого секса тебе сделали сногсшибательный минет. Профессиональный, такой, чтобы после него ещё минут пять в пятках кололо. А затем вдруг объявили, что это было в последний раз и больше никогда, ни при каких обстоятельствах, подобное не повторится. Вот только они попробовали нечто такое, что наркотики в сравнении с этим – утренник в детском саду.

Лена не просто так всё это время искала способ вытащить Геру. Без него она не могла жрать души, как и отказать себе в этом удовольствии. Гера это понимал и Тоня тоже. Поэтому она и упрашивала его убить всех, когда вернулась одна к тьме. Вот только в тот момент ему было настолько страшно, что он больше ни о чём не мог думать, кроме как о свободе.

Перспектива застрять между мирами навечно пугала его гораздо сильнее смерти. Впрочем, последнюю он уже давно перестал бояться, потому как сбился со счёта от того, сколько раз пришлось побывать на той стороне. Зато вечные скитания в одиночестве были для него в новинку. И вся эта ситуация выглядела настоящим адом, гораздо хуже того, что о нём написано в библии.

Но теперь он здесь, друзья вытащили его, помогли выбраться из плена. И он больше не имеет права желать им смерти, даже несмотря на то, что их цели были корыстными. Не всех, конечно, в Мутном, Гера, как раз сомневался меньше всего. Он искренне радовался возвращению друга. Но Лена… Нет. Её интересовало совсем другое. Гера был уверен на двести процентов: если бы она смогла найти ему замену, то никогда бы не стала вытаскивать из плена.

Возможно, он ошибался в своих умозаключениях. Но в искренность её чувств верилось с большим трудом.

– Ох ебать! – Мутный со стоном откинулся на спинку плетёного кресла. – На хуя ты столько жратвы навалила?!

– А тебе что, обязательно всё смести нужно? – спокойно пожала плечами Лена.

– Ну а как? Меня так бабушка в детстве научила: «Пока всё не съешь, из-за стола не выйдешь».

– Пиздобол, – ухмыльнулся Гера. – Твоя бабка тебя в детский дом сдала.

– Это потому, что я сам долбоёб. А так, она меня очень даже любила.

– Да ну на хуй! – округлила глаза Лена. – В кои-то веки Мутный сам признался, что он долбоёб! Это нужно где-то записать.

– На пизде своей гвоздём нацарапай, – тут же огрызнулся он.

– Может, курнём? – предложил Гера, в надежде вновь свернуть друзей на путь кайфа и прожигания жизни.

– Да ну на хуй, – на его удивление первым отказался Мутный. – Заебало уже это состояние. Вот отъебать кого-нибудь – это я завсегда готов.

– Сходи в стойло, – посоветовала Лена.

– Да ну на хуй. После Тони у меня на твоих коров даже не встанет, – Мутный сделал паузу и тяжело вздохнул. – И за каким хуем она нас кинула опять?

– Да потому, что это она всю хуйню мутит, – уверенно заявила Лена. – Ты как пропал, она совсем с катушек слетела. Мутный, помнишь тот случай, когда мы чуть в доме не сгорели?

– Ну.

– Хуй гну! Я ещё тогда подумала, что это она всё устроила. Как и с кислотным болотом.

– Она вроде оба раза в командировке тогда была, – парировал наркоман.

– Ага. И оба раза на два дня позже приехала. Причём заметь, это были единственные случаи. В остальное время, несмотря на всю хуйню в дороге, груз всегда доставлялся точно в срок.

– Да ну, хуйня это всё, совпадение.

– Просто ты ебанутый и очевидного замечать не хочешь. Она ведь призналась, что заказала нас Сумраку.

– Ну и где он? Хули мы тогда до сих пор дышим?! Он же крутой, пиздец, аж подойти страшно!

– Я не понимаю, к чему ты клонишь? – Гера подловил паузу в перепалке друзей и наконец вывалил свой вопрос.

– Валить её нужно, – подвела итог своим словам Лена. – Вообще не стоило её отпускать.

– Ага, заебись идея! – Мутный показал большой палец. – Давай начнём друг друга хуярить. Ты нормальная вообще, нет?

– Да от неё всё равно понтов никаких, только под дверями подслушивать.

– Так хули ты тогда её каждый раз оживляла?

– Я же не знала, что она совсем ёбнулась.

– Никого мы валить не будем, – прихлопнув ладонью по столу, высказался Гера. – Я поговорю с ней.

– Ни хуя себе, вот это заявления, – тут же возмутилась Лена. – А ничего, что я против?

– Блядь, Лен! Мы столько всего вместе прошли…

– Да мне по хую, понял?! Я не хочу, чтоб ты общался с этой сукой.

– Я же её ебать не собираюсь!

– Ещё не хватало… Нет, Гера, я против.

– Не ссы, мать, я с ним сгоняю, проконтролирую, чтоб всё в порядке было, – с ухмылкой добавил Мутный.

– Заебись, хули… – раздражённо отшвырнула от себя тарелку Лена. – Валите оба, куда хотите. Мне поебать!

С этими словами она вышла из-за стола и что было силы, хлопнула входной дверью в доме. Изнутри донёсся её истеричный вопль, который, скорее всего, предназначался рабыне. Мутный с Герой остались сидеть за столом.

– Думаешь, это Тоня? – спросил друга наркоман.

– Нет, – покачал головой тот, – она понятия не имеет, кто это делает.

– С чего такая уверенность?

– Потому что она приходила ко мне. Вернулась в тот день, когда вы впервые узнали, что я там, в плену. И она тоже думала на меня, спрашивала: не я ли всё это устроил?

– А ты чё?

– Блядь, Мутный! Ну ты сам как думаешь?

– Да я ебу? – развёл руками он.

Гера даже замолчал и внимательно всмотрелся в глаза кореша. Однако никакого подвоха в них не заметил, Мутный в самом деле хотел узнать, что Гера ответил Тоне.

– Сказал, как есть.

– Ро́том, ебать, ха-ха-ха, – закатился от смеха Мутный.

– Поехали, остряк хуев.

– Куда?

– Вола ебать! Мутный, не тупи.

– Да хуй тебя знает, куда ты на ночь глядя собрался. Может, по бабцам?

– К Тоне. Поговорим с ней, попытаемся уговорить её вернуться.

– Бля, прям сейчас?

– А ты чё, ебать, сильно занят?!

– Да нет, чё ты начинаешь-то сразу…

*****

Лена слышала, как владения покинула машина. Ох, как же её это злило. Она готова была растерзать любого, кто попадётся на глаза, но как специально, никого подходящего на эту роль поблизости не наблюдалось. Разве что домашняя рабыня, которая присматривала за порядком. Но несмотря на то, что Лена презирала и всех своих невольников, к ней она относилась более-менее благосклонно. Всё потому, что та прилежно исполняла любые указания. Являлась по первому зову и практически никогда не тупила.

Прежде чем её найти, Лена угробила не одну рабыню, и ей очень не хотелось заниматься поисками снова. Мало кто из этих животных подходил на данную роль. У большинства элементарно отсутствовал вкус, да и криворуких среди них хватало. То вазу любимую разобьют, то соли в еду слишком много добавят. А хуже всего, что только эта умела варить приличный кофе.

Немного поразмыслив, Лена решила прогуляться до стойла и отыскать себе жертву среди рабочих теплицы. Тех ей не было жаль от слова «совсем». Грязные, мерзкие животные.

С этими мыслями Лена и отправилась в стойло. Так она называла то место, где разместила рабов. Ей было даже невдомёк, что именно из-за неё эти люди жили в таких кошмарных условиях, без возможности даже принять душ. Летом, они хоть как-то мылись в бочках, где вода нагревалась от солнца. Однако зимой, всё сильно усложнялось. Да, микроклимат в теплицах поддерживался и тёплая вода для полива мака, тоже имелась. Вот только находилась она в закрытых резервуарах, и каждый куб такой воды был на строгом учёте.

Лена ворвалась внутрь, словно ураган. Ещё по пути сюда она дополнительно себя накрутила. Бешеным взглядом она обвела помещение и вдруг, внутри неё, где-то глубоко в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Укоренилось оно тут же, как только Лена встретилась взглядом с одним из рабов. Его глаза были наполнены тьмой.

Девушка даже не успела позвать на помощь. Впрочем, она больше ничего не успела. Острая боль пронзила затылок, из глаз брызнули искры, и она провалилась в бездну.

*****

Очнулась она в полной темноте от каких-то странных, пугающих стуков. Дошло далеко не сразу, что там звучит земля, которая бьётся о крышку гроба. Почему в её голове возникла именно эта ассоциация – она не знала, но была на сто процентов уверена, что её хоронят заживо. Хотя, может быть, в ящик её и положили мёртвой, но чёртово тело вновь ожило.

Девушка попыталась ощупать тьму и нисколько не удивилась, когда пальцы коснулись шершавых досок. Страх… Нет, животный, первобытный ужас, тут же овладел ею и, набрав полную грудь воздуха, Лена закричала. Вот только вместо ответа, снова прозвучал глухой, уже едва различимый стук земли, которая монотонно продолжала лететь в яму всё это время.

Вскоре страх сменила паника. Лена металась в узком ящике, в попытке выбраться из безвыходного положения. Но он был слишком узким, чтобы размахнуться и как следует ударить. У неё не вышло даже перевернуться, не то, что поджать ноги, или ударить. В такой позе ни о каком самостоятельном спасении не могло быть и речи. Оставалось лишь скребсти ногтями твёрдую древесину. А затем паника сменилась отчаянием.

Вначале она ревела и молила о помощи, потом о пощаде. Вот только она не знала, что сквозь толщу земли, никто её не услышит. Даже если вокруг будет полная тишина и люди на поверхности станут специально прислушиваться. Рабы постарались на славу. Никто, никогда не найдёт её. Разве только Тоня, которая единственная из всех может уловить даже комариный писк на расстоянии в километр. Ох как же она теперь жалела, что поругалась с ней. Сейчас Лена готова была целовать ей ноги, лишь бы она пришла на помощь. Но этой суке плевать…

Отчаяние сменила злость. Теперь Лена сыпала угрозами. Она крыла последними словами и обещала своим палачам самые жуткие страдания, на которые только было способно её воображение. И чем больше она распалялась, тем быстрее тратился кислород, который так необходим для поддержания жизни.

Когда она это поняла, было уже поздно. Ей стало уже невыносимо жарко и, несмотря на частое дыхание, воздуха всё равно не хватало. Жутко болела голова, кровь стучала в висках и с каждым следующим вдохом, ей становилось только хуже. Она не знала, сколько времени здесь провела, оно просто перестало существовать. Тело затекло и болело. Хотелось перевернуться на бок, поджать под себя ноги, сделать хоть что-нибудь, лишь бы сменить позу. Но увы, рабы хорошо подогнали размер ящика, чтобы у Лены не оставалось для манёвра ни единого шанса.

Воздуха становилось всё меньше, головная боль стала невыносимой. Страх навалился с новой силой, заставляя пуститься сердце в бешеный скач. А затем тело забилось в судорогах…