– Мы как? Отсюда начнём? – спросила Ленка и загнала патрон в ствол.

– Почему нет? – пожал я плечами и перекинул автомат.

– Может не надо всех-то убивать? – спросил Саня.

– Сань, ты что? – посмотрела на него Ленка. – Они же нас жрут. Это, считай, такие же зомби.

– Да это я понимаю, – махнул тот. – Лебедев ведь изноется весь.

– Эту падлу я первым грохну, – усмехнулся я.

И тут прозвучал выстрел, который в замкнутом пространстве прогремел так, что больно резанул по ушам. Я от неожиданности даже присел и втянул голову в плечи.

– Пошли уже, – сказала Ленка.

Это она только что пристрелила Морта, который хотел войти в питомник. Хотя скореевсё, что находилось вокруг, правильнее назвать фермой. И пошёл он в жопу, этот Лебедев. Я не буду в роли домашней свиньи, и никакие аргументы меня в этом не переубедят.

Я вскинул автомат и сжал зубы. Саня всё ещё колебался, но это он всегда так, любит философию развести на ровном месте. Фок, всё это время молчавший, уже давно положил автомат себе на плечо и вставил в зубы спичку. Мы начали выходить на поверхность.

Ферму прошли спокойно, видимо, они и здесь что-то с акустикой сделали, чтоб на улице ничего не было слышно. А может просто не поняли, что такое хлопнуло внизу. В любом случае, это нам только на руку.

Первого Морта уложил я, как только вышел на поверхность. Тот как раз собирался войти внутрь, когда пуля пробила его голову. Из черепа брызнуло крошево из мозгов и осколков костей. Морт рухнул на мостовую, даже не поняв, что с ним произошло. А мы уже двигались вдоль улицы к первому дому.

Крики послышались со стороны площади, а вот это уже мои парни. Вопросы они задавать не станут, если я приказал вычистить весь город, значит, так надо. Выстрелов не было слышно. На таком расстоянии глушитель работает на все сто, плюс дома прикрывают от места событий.

В городе начала подниматься паника, которая стала играть нам на пользу. Из дома, в который мы направлялись, выскочила женщина-Морт. Из её головы тут же брызнуло, а по улице прокатился звук выстрела из Ленкиного ПП. К убитой женщине выбежал её мужчина, непонятно, муж, или как они там себя называют? Этого хлопнул Саня.

Мы с Фоком уже перевели огонь на другую сторону, там из окон начали высовывать головы первые любопытные. А потом всё перемешалось. Видимо, Морты поняли, что происходит, и отправили своих бойцов разобраться. Они двигались к нам от основания пирамиды.

Как мы были парами, так и рассредоточились по двум сторонам улицы. Конечно, Морты знали свой город намного лучше, и, пока мы вели перестрелку на главной улице, одна тройка попыталась зайти нам с фланга. Ну это они зря. Мы же не дети. Фок среагировал на движение моментально. Вначале он дал короткую очередь по фигурам, а затем швырнул им гранату. Грохнул взрыв, и по каменным стенам заколотили осколки. Один, кажется, прилетел мне в руку, но хорошо, что просто чиркнул.

– Фок, ты дибил? – крикнул я ему. – Нас-то не надо убивать.

– Уверен? – с хищной рожей повернулся он ко мне.

– За флангом смотри, дятел! – заорал я на него, а сам несколько раз вдавил спуск.

Уже второй магазин упал пустым на мостовую. Но здесь подоспели ещё две двойки наших. Они обошли город по большому кругу и вышли в спины Мортам на главной улице. Четыре взрыва подряд, причём первые два от светошумовой. Несколько коротких очередей, и больше с главной нас никто не давит.

Но теперь на улицах начало твориться не пойми что. Морты начали покидать дома и пытаться куда-то бежать. Вот это было вообще глупо с их стороны. А от основания пирамиды послышались звуки настоящего боя.

Стрельба была уже не шуточная, длинные очереди, взрывы, кажется, крупный калибр кто-то подключил. Мы так и продолжали двигаться двойками, но к вершине, в главный дворец. Наших там полтора десятка, продержатся, а там и мы подойдём.

Мы методично стреляли во всё, что движется, дома будем зачищать в самую последнюю очередь. Вначале нужно сломить сопротивление, а для этого лучше всего обезглавить змея.

Ударом ботинка я открыл дверь, ведущую внутрь «Капитолия». Две светошумовые скользнули по полу. Громкий хлопок со вспышкой, и мы, словно две змеи, вошли в помещение. Первая четвёрка сразу на второй этаж, наша группа разбилась парами, и одна ушла влево, а я и Фок в тронную залу.

На нашем пути чисто. Прошлись фонарями по стенам, других дверей нет, выходим и присоединяемся к первой двойке.

Сверху донеслась стрельба, ну, эти сами справятся, если нет, чуть позже подойдём. Первый этаж тоже не принёс ничего и никого, но здесь обнаружился спуск в подвал. Одна двойка тут же нырнула туда, а мы с Фоком прошли по первому этажу и стали подниматься наверх. Стрельба там до сих пор не прекращалась.

Но когда мы подошли, всё было уже кончено. Наши просто добивали совет Директоров. Генерального грохнули прямо в кровати с какой-то бабой. Они даже не поняли, что происходит, отправили бойцов в надежде, что те нас остановят, а сами при этом остались без охраны.

Из подвала к лестнице подошла первая двойка, один помотал головой, мол, никого – чисто.

– Всё, идём к нашим, там, походу, серьёзное что-то, – приказал я, и мы тут же пришли в движение. – Свяжись с Нюхом, предупреди, что свои, а то шмальнут ещё.

На обратной дороге всё получилось не так просто. Морты поняли, что бежать некуда, а небольшая армия из пяти десятков бойцов связана боем. В общем, помощи ждать неоткуда. И теперь они сами взяли в руки оружие.

Но что стоит боец, который никогда не участвовал в боевой операции? На тренировочной площадке ты можешь бегать хоть до усрачки, но реальный бой – это всегда хаос. Мало просто уметь давить на крючок, когда перед тобой бумажная мишень. А нам сопротивлялись обычные гражданские.

Приятного в этом тоже мало, но короткая очередь по окну, а следом граната быстро успокаивали сопротивление. Идти, конечно, пришлось осторожнее и заодно проверять дома на наличие выживших.

К своим мы подоспели почти к концу перестрелки. На тот момент у меня остался всего один магазин, и тот уже был примкнут к автомату. По ходу дела Ленка завернула в гостиницу, и к нашим мы подошли уже с винтовкой. Несколько хлопков в сторону оборонявшихся, и наступила тишина.

– Вы что наделали?! – закричал Лебедев. – Зачем, Кузов?! Ты мне можешь объяснить?! Зачем, мать твою, вы это сделали?!

– Он что, своих валил? – проигнорировав Морта, спросил я у Лысого.

Тот кивнул, а я молча снёс Лебедя ударом приклада в лоб. Отключился он моментально.

– С ним потом, – бросил я своим. – Доложить потери.

– Семь холодных и пятеро раненными, один тяжёлый, – прохрипел севшим голосом Лысый.

– Занимайтесь, – приказал я, и все тут же принялись помогать с перевязкой. – В две машины идёте домой, фуры мы пригоним, тяжёлого нужно к Аркадичу срочно. Со мной Фок, Ленка, Саня и Цыган с Митей, остальные домой.

– Есть! – козырнул Лысый и помчал отдавать распоряжения.

– Так, теперь мы, – повернулся я к тем, кто остался. – Сутки на мародёрство. Цыган, Митя и Фок – по левой стороне, мы по правой.

– Может перекурим? – спросил Фок.

– Ты что? А как же ЗОЖ?

– Бубнёж, – махнул рукой здоровяк. – Я первый раз в жизни такое делаю, дай сигарету.

– На вот, хлебни лучше, – протянул я ему флягу с самогоном.

Фок кивнул и, приняв фляжку, сделал большой глоток, а мы с Саней закурили. Ленка отобрала спиртное у Фока и опрокинула в себя, а затем протянула ёмкость Сане. Так, по кругу, мы её и прикончили, каждому по два глотка досталось.

Вот только на адреналиновом отходнякеэта пара глотков подкосила ноги. Перекур пришлось немного увеличить.

Через полчаса, когда мы уже начали движение по улицам Рима, снаружи зарычали дизеля. Наши покидали поле боя. У нас остались две фуры с продуктами и два Урала, на шесть человекболее чем достаточно.

И вот ведь какая ирония – Рим снова пал от рук варваров. Неотёсанные невоспитанные солдафоны только что уничтожили целый город. А если быть честным, то устроили самый настоящий геноцид. Вот только совесть почему-то молчит, и даже крики Лебедева её никак не включают.

– Лебедь, ты же, урод, знал, что они людей жрут? – наконец не выдержал я его истерик.

Вопрос я задал спокойно, будто не я только что стрелял по женщинам, детям и старикам. Но вот насрать!

– Знал, – тут же притих тот. – Но они же не охотились на вас, как на зверей. Они просто выращивали мясо в питомнике. Это же даже не жизнь у них была, это…

– Слушай ты, неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? – спросил я его прямо в лицо. – А вот ты, похоже, что-то не догоняешь! Я не хочу жить так, чтобы на меня смотрели как на стейк. Ты это понимаешь? Если свинья встанет на две лапы и начнёт разговаривать, я никогда не смогу больше есть свинину. Но и свинью я никогда не поставлю на один уровень с собой. А они нас жрут! Это противоречит всем законам природы, ты понимаешь? Никогда Морты не будут принимать нас за равных, пока мы их пища.

– Я понял, – тихо сказал Лебедев.

– Ты любил человека, так? – спросил я.

– Да, это правда, – он устало опустился на диван в комнате какого-то Морта. – И я понимаю то, о чём ты сейчас говоришь. Как только мы встретились с ней впервые, я больше не мог так питаться. В этом есть свой минус для нашей расы. Срок жизни сокращается, и иммунитет слабеет.

– Ты понимаешь, что я не убил тебя только потому, что ты сегодня бился на нашей стороне? – спросил я и уселся рядом. – И не потому, что ты верный своему слову. Ты выбрал сторону, понимая, что мы правы. Да, тебя возмутило наше действие, но вот здесь, – я постучал его пистолетом по высокой макушке. – Здесь ты знаешь, что правда за нами.

– Жаль, – тяжело вздохнул Лебедев. – Жаль, что не подумал об этом раньше. Столько времени потратил.

– Нет, Лебедь, ты молодец, – усмехнулся я. – Смотри, какую победу принесли твои шпионские игры.

– Ой, да пошёл ты, – скорчился тот. – И так тошно. Надо тебе шокер подарить, а то так челюсть мне когда-нибудь выбьешь.

Осмотр принёс много хороших и полезных вещей. Например, по периметру, в сторожевых башнях, обнаружился неплохой боезапас: оружие и патроны. А до кучи Лебедев отсоединил какие-то каменные коробки с тонкой резьбой на поверхности. Это оказались очень полезные штуки, они распространяли сигнал, который отпугивал мертвяков от города. Сказал, что и у нас их можно настроить, а заодно и Фонарю с Аркадичем головняков прибавит.

Уехали мы почти ночью. Не хотелось оставаться в этом месте даже на минуту. Кума увезли с первой партией раненных. Ему хорошо прилетело от разорвавшейся рядом гранаты. Это отлично стимулировало на обратную дорогу, но больше всего повлияло совсем другое. Фок предложил убить всех людей на ферме. Осадок это оставило такой, что всю обратную дорогу мы пили всё, что горит. В итоге в Кремле нас выносили на руках, благо по пути ничего не случилось. Лебедев, кстати, от нас не отставал, и его точно так же тащили в спальню, волоча ногами по мостовой.

Проспал я до самого утра. А по пробуждению обнаружил у изголовья пластиковую бутылку с пивом и записку: «Поправляйся, пьянь. Целую, Маша». Долго просить меня не нужно. Я скрутил пробку и присосался к ёмкости. Холодная жидкость сразу утолила жажду, а спустя некоторое время я снова захмелел. Но это эффект недолгий. Сейчас нужно помыться и позавтракать. Вот тогда будет совсем хорошо.

Не сказать, что моё состояние было сильно кошмарным, так, лёгкая слабость и заторможенность. Несмотря на это, к Машке всё равно нужно идти. Скорее всего она уже в курсе дел, но от меня ей тоже бумажка потребуется. Не понимаю я эту её тягу к писанине, но она говорит, что это необходимо. На двести процентов уверен, что это всё её привычки ментовские.

– Ты знала? – спросил я у жены, глядя ей в глаза.

– Если бы знала, ни за что в жизни не согласилась бы на встречу, – ответила Машка. – Он даже мне ничего не рассказал.

– Значит, понимал, что иначе мы не согласимся, – немного подумав, сказал я. – Блин, Маш, вот обязательно тебе эти бумажки нужны?

– Нужны, Серёж, – кивнула она. – Именно исходя из таких вот бумажек и выстраиваются государства. Не на деньгах, не на авторитете правительства, хотя это тоже немаловажно, но именно бумажки помогают принимать решения.

– Вот чем нам поможет эта история? – потряс я листком с моими каракулями у неё перед глазами.

– Например, тем, что не нужно идти на переговоры к Мортам, никогда и ни при каких обстоятельствах, – ответила она.

– Так мы и без бумажки это знаем, – пожал я плечами.

– Мы знаем, а лет через двадцать можем забыть, – ответила Машка. – Даже не точтобы мы, но тот, кто займёт это место вместо нас.

– Мент, – буркнул я и продолжил писанину.

Затем проведал Кума. Тот лежал в палате после операции. Из ноги и спины у него вытащили четыре осколка. Не сказать, что ранения были очень тяжёлые, но нашему Аркадичу пофигу: сказал неделю лежать, значит, так тому и быть. Мужик он серьёзный, особенно если дело касается медицины, и спорить с ним в этом бесполезно, одним авторитетом задавит.

– Ну что, Гитлер, совесть не мучает? – приподнявшись на локтях, спросил Кум.

– Ты знаешь? – я сделал вид, что прислушался к себе. – Неа, нисколько. Даже не ёкнуло ни разу.

– Всё ты правильно сделал, – зачем-то попытался подбодрить меня Кум.

– Вы зачем мне об этом постоянно говорите? – удивился я. – Думаешь, я не знаю? Или у меня сейчас сомнения какие появились?

– Да это я так, на всякий, – усмехнулся тот. – Ольгу в курс поставили? О том, что я здесь.

– Само собой, – кивнул я. – Она велела тебе передать, что если вдруг решишь тут умереть, она тебя убьёт.

Мы захохотали, и Кум тут же скорчился от боли. Не всегда и не во всех случаях смех продлевает жизнь.

– Она может, – продолжая улыбаться, сказал он. – Ладно, чего возле меня сидеть, видишь, здоров я, жив, всё нормально.

– Больно надо сидеть с инвалидом, – усмехнулся я. – Может я медсестру молоденькую поджидаю?

– Ты её видел? Молоденькую эту, – снова засмеялся Кум. – Она весом больше центнера.

– Лучше качаться на волнах, чем разбиться о кости, – с философским видом заявил я. – Ладно, болей, пойду я. Вечером ещё забегу, не скучай.

Дел у меня, собственно, не было, но и страдать от безделья я тоже не хотел. Поэтому решил сделать выбор в пользу посещения всех своих товарищей, которые получили ранения и сейчас находились здесь же.

Потихоньку за бытовой суетой день сошёл на нет. К вечеру начало подмораживать, но весенние морозы не такие, как в ноябре. Сейчас они кажутся тёплыми и заодно подсушивают землю. Завтра будет солнечная погода, нужно затеять тренировку, своих погонять. Да и самому не помешает. А с обеда вообще в город стоит выйти, у нас в планах пару банков вскрыть. Есть одна наводка, что в их сейфах до сих пор крупная партия наличных долларов хранится. И нам хорошо, и бюджет пополним.

Это Ленке хорошо с её тягой к блестящему. За всё это время она такое количество золота к себе стянула, что, когда устроила перестановку мебели, нам пришлось целую кучу мешков из ларя выкинуть, чтобы его подвинуть. А в последнее время она постоянно говорит о Бронницах, мол, именно там Клондайк. Если его вывести, можно больше не думать о работе и деньгах. Даже правнукам должно хватить.

Пожалуй, я к ней прислушаюсь, нужно постепенно стягивать в Кремль всё ценное. Вот прямо с завтрашнего дня и начну. В той, прошлой жизни мне слишком часто приходилось прогибаться под разных начальников. Чаще всего чьих-то детей. И как правило, дети эти были не то что тупее родителей, они были тупее уборщиц. Однако власть и деньги, которые им передали по наследству, давали право… А где они теперь?

Иногда я вспоминаю наш пьяный разговор с Ленкой, те самые слова, когда она смеялась и кричала: «Мы все неудачники, но мы здесь, а они, все те, кто считал себя избранными, они сейчас бегают там по улицам и жрут друг друга». Но вот теперь мы имеем статус избранных, вопрос в другом: сможем ли мы всем этим воспользоваться и грамотно распорядиться? Или человечество снова придёт к тому, что сильный будет пожирать слабого? А как этого избежать? Принять за идеал систему общества Мортов? Да они даже себя защитить не могут. Не понимаю, как так вышло, что они из нас стейки жарят, но не наоборот? Ладно, разберёмся.

Мои размышления прервал крик с башни: «Морты! На нас напали!». Тут же завыла сирена и начали раздаваться очереди.