— Вы только подумайте…

Её мягкий голос прозвучал, как выстрел. Юлька вздрогнула и выпалила:

— Моя способность думать пропала в тот момент, когда в меня стреляли.

— Для меня это сенсация — задумчиво протянул Виталий, и все уставились на Антона.

Лера, наконец, смогла его рассмотреть. В черных волосах клоки седых волос. Не по годам морщины. Нездоровый серый цвет лица, тусклый взгляд, приопущенные уголки губ. Последний раз она видела его на выпускном. Даже в суд не пошла, чтобы не нервничать, ей тогда было противопоказано. А в школе он был весёлым. Хотя в те беззаботные времена все были весёлыми. Видимо много ему пришлось пережить в сложном месте. Но в хорошей физической форме.

— Если бы ты появился дома, то нашёл бы мою записку — строго сказал Виталий.

— Боюсь, что меня поймают — ответил Антон.

— Вы меня извините, но мне нужно выпить — заявила Юля. — Я прилично перенервничала, когда бегала от мужика с пистолетом.

Виталий выставил перед всеми рюмки, Антон перевернул свою.

— Я не пью, брат, — ответил Антон и пояснил: — после выпускного решил, что ни капли в рот не возьму.

— Мы тоже не пьём — заявила Юлька — это стресс снять. Так чего мы как на поминках, давайте лучше за здоровье, я вроде почти с того света вернулась.

— Чего ты болтаешь? — возмутилась Лера.

— Того. Я — человек природы, люблю благоухающие растения и безграничные поля, а побывала сегодня в самом страшном месте на Земле — в канализации.

— Ну, там не совсем канализация — Антон решил поправить её трагический рассказ, но вовремя замолчал.

— Лерочка, тебе лучше не знать, что там было. Я вернулась, жива, здорова. И кстати уже благоухаю.

— За это и выпьем — Виталий стукнул своей рюмкой об рюмки Леры и Юли.

Юлька выпила одним глотком, как будто тренировалась годами, но скривилась. Лера пригубила, закинула в рот дольку лимона и продолжила накрывать на стол. Поставила перед Юлей и Антоном тарелки с супом. Антон жадно стал есть.

— Надоела тушёнка. Спасибо, Лерочка.

— Это Юля готовила.

— Спасибо, Юлечка.

— Пожалуйста — чуть повеселев, ответила Юля. — А вообще, Антон, это вам спасибо. Это ведь вы меня сегодня от киллера спасли. Он ведь меня хотел увезти.

— Так-так-так, подожди — остановил её Виталий, хоть она уже откусила кусочек сыра и разговаривать с полным ртом не собиралась. — То есть охотился за тобой?

— Нужно говорить: «на тебя». — Юлька забыла, что не в колледже со студентами. — Охотился на тебя.

— Давай оставим лекцию по правилам русского языка на более спокойные времена.

— Он меня подвезти хотел, и такой улыбчивый и вежливый. Правда, потом также вежливо стрелял в нас.

— То есть он не за Антоном охотился?

— И гнался за нами на машине. А Антон…

— Это всё меняет — пробубнил Виталий.

— Зачем ему Юля? — изумилась Лера. В её логическую цепочку никак не вписывались покушения на подругу.

— Убить — между делом ответила Юля, постукивая ложкой о дно тарелки. — И подрезал и по машине стрелял. А машина, между прочим, Женина.

— Ты катаешься на Жениной машине? — уточнил Виталий у Антона.

— У меня другой нет.

— Так, давайте все по порядку. Моя версия только что лопнула как мыльный пузырь, хоть я и думал, что она железобетонная.

— Ой, Виталий, как красиво ты сказал — восхитилась Юля. — Некоторым писателям нужно у тебя поучиться…

— Юля, — перебил он. — Что произошло?

— Так я же рассказываю, он остановился, предложил поехать, а тут Антон, меня схватил, потащил, а этот нет, чтобы спасать, схватил пистолет и давай налево и направо, то есть в нас стрелять.

— Странно — протянула Лера, пока Юлька осматривала тарелки и обдумывала, что ещё закинуть в рот. Потом взяла хлеб, положила на него три кусочка колбасы и передала Антону. Он тоже поглядывал на колбасу, но стеснялся взять, а Юлька помогла. — Вообще непонятно. Зачем?

— Лерочка, я не спрашивала. Как-то не до разговоров было.

— Юличка, это я себе вопросы задаю, можешь на них не отвечать. Просто моя версия тоже лопнула — с сожалением закончила Лера.

Юля фыркнула.

— Вот, Антон, посмотрите на них. Эта парочка только и знает, что строить версии и просчитывать, как шахматисты, а мне ничего не говорят. А я потом не знаю, в какой темной подворотне меня укокошат. Пешка в чужих руках.

— Королева — поправил её Антон. Юлька скромно скосила глаза. Он предложил: — а вы без меня не ходите по тёмным подворотням.

— А вы вообще по тёмным подворотням не ходите — посоветовал Виталий.

Юлька раздражённо цыкнула. Всю романтику ей портит. Шахматист-математик и просто вредный человек. Испортил прогулку под луной.

— А до этого что происходило? — поинтересовался вредный человек не менее вредным голосом.

— Нужно подумать… — попросила Лера, но подруга её перебила:

— Я перестала мыслить в тот момент, когда в меня стреляли.

— Юлька, не выдумывай, думай — подбадривала Лера.

— Все мои мысли обрезало, как только я увидела в его руках пистолет. С тех пор я одинока, меня ни одна из них не посетила. — Она почесала лоб, расшевелила мысли. — Я на парах была. Оболтусам своим знания давала, оценки ставила. Гавриловой пятёрки как всегда, а Сыромятину вляпала две двойки, одну по агрономии, вторую по литературе. — Она взглянула на Леру и возмущённо проговорила, как будто это было важнее её побега от киллера: — он так и не прочитал «Трое в лодке, не считая собаки». И не смотри на меня так.

— Молодец, Юлия Васильевна, — возмутилась Валерия Сергеевна — а мне потом бегать и договариваться, чтоб его не отчислили.

— Ну не хочет он учиться, пусть идёт работать.

— Ну, куда он пойдёт? К отцу? В клуб? Вышибалой? Стриптизёром?

— Тогда пусть в Армию идёт.

— Девушки, мы отвлеклись, мне кажется, из-за двоек киллера не нанимают. По моим подсчётам Юля должна была быть в безопасности. Чего её преследовать?

— Ой, какие мы важные. Вы, значит, всем нужны, а я нет? — обиделась Юля, но Виталий не дал ей возможности долго обижаться. Поторопил:

— Что сегодня было? как прошёл твой день? может какие-то встречи или неординарные ситуации?

— Мне хватило киллера и коллектора.

— До этого.

— Ах, точно, я домой ходила.

— Это неординарно?

— Конечно. Милославская сплетни про меня и мою квартиру распространяла. Хотя для неё это нормально.

Она рассказала, как сходила домой и пыталась не встречаться с прекрасной старушкой-ведьмой.

— Выманивали? — Вопрос Виталия прозвучал как утверждение.

— Похоже — согласился Антон. — Этот мужик несколько раз подходил к подъезду Юлии. Я сразу понял, что не просто так крутится.

Лера молча кивнула. Юля обвела взглядом все троих по очереди, не стала разбираться, кто и что думает по этому поводу, возмутилась:

— Не, ну я знала, что она соседей ненавидит, но чтоб до такой степени. А я сейчас старухе позвоню, узнаю, что она там напридумывала? Сейчас. Сейчас всё узнаем — она набрала номер и пока слушала гудки, настраивала себя на жёсткий эмоциональный разговор. Он не удался, потому что уважение к старшим никто не удалил из Юлькиного воспитания. Спокойным голосом она выпытывала у соседки информацию и теперь рассказала: — подошёл мужик, наплёл с три короба, бабка ему поверила и написала в чат. А потом ещё и пришла ко мне под дверь вместе с ним.

— Хорошо, что ты не открыла — обеспокоенно проговорила Лера.

— В квартире он бы её и хлопнул. Без свидетелей.

— А соседка?

— И соседку.

— Да, — протянула Юля — куда мир катится? Такой симпатичный молодой человек, а уже киллер.

— Чего это он симпатичный? — изумилась Лера, она не могла позволить Юле говорить о том мужике сочувственно-томным голосом, возмутилась: — Что ты в нём нашла?

— Высокий, стройный, нос прямой, взгляд выразительный. Сошёл с обложки журнала.

— Может и высокий, через кусты и не разберёшь, нос картошкой, приплюснутый, взгляд испепеляющий. Я помогала составить фоторобот. Фу, противный такой, мерзкий тип.

— Я конечно, Лерочка, понимаю, на вкус и цвет, все…

— …киллеры разные — продолжил за неё Виталий.

— У нас, кажется, киллеры плодятся — заподозрил Антон, и Виталий кивнул.

— Да ладно — дуэтом проголосили девушки.

— Да вы явно говорите о разных мужиках — подтвердил Виталий.

Это было недоказуемо, но явно. Лера пожала плечами и, наконец, решилась. Задала вопрос:

— Антон, зачем ты выкрал Женю?

— Я разозлился.

— А вы всех выкрадаете, ой, простите, похищаете, когда злы? — с нескрываемым интересом спросила Юля. — Это у вас неконтролируемый процесс?

— Контролируемый.

— А можно поподробнее. Хотелось бы понять психологию ваших действий.

— Тогда, наверное, я начну с самого начала — проговорил он, надеясь, что все хором откажутся от этой идеи, попросят замолчать и никогда больше не открывать рот. Было стыдно. Особенно перед этой курносой красавицей. Пять минут назад она благодарила его за спасение. А сейчас узнает тёмную сторону его души и отвернётся навсегда. Никто не стал ему помогать, и пришлось вернуться в прошлое. — В одиннадцатом классе я забил на историю. Я расставил приоритет в пользу тренировок по каратэ. И Вера Ивановна, учительница по истории сначала бегала за мной, требовала, чтоб я учил. Я ей на одном из уроков сказал, что историческое прошлое по сравнению с моим будущим не стоит усилий. А историю могу учить, не посещая уроки. Я был молодой, не контролировал слова, что думал, то и говорил. Она вляпала мне в четверти заслуженный двойбан. Эта двойка портила мне средний балл. Я попросил у неё прощение, но она меня не простила. Была принципиальная, но двойку переплавила на тройку. Общую картину это не меняло. Я собирался поступить в военное училище. Мечтал о военной форме. Все об этом знали. Она одним движением руки перечеркнула моё будущее. А я со злости пообещал её убить. Но клянусь, это было, как это называется, когда в переносном смысле…

— Фигура речи — подсказала Юля.

— Да. Я не собирался её убивать. Но на выпускном я всё же подошёл к ней и отблагодарил.

— Убили — снова подсказала Юля.

— Нет. Я всего лишь сказал, что она испортила мне карьеру, и теперь мне военное училище не светит. Она мне — сам виноват и так далее. В общем, слово за слово, мы снова поссорились. Я не подбирал слова. Снова её оскорбил. Она влепила мне пощёчину. Ну, я с горя и напился. Больше ничего не помню. Очнулся, когда меня уже в полицию привезли. А моя рубашка в крови, руки в ссадинах, на ботинках кровь. Я вину не отрицал. Раскаялся. И понёс за это наказание.

Он рассказывал, но смотрел только на Юлию, как будто в комнате больше никого не было. Лера даже не шевелилась, боялась, что он прекратит разговаривать, если заметит посторонних. Виталий это всё уже знал. Он успел пообщаться с братом в соседском доме до прихода Леры. Антон давно ни с кем так долго и откровенно не общался. В глазах Юли он видел не только интерес, но и сочувствие.

— Незадолго до освобождения я получил письмо от Ирмы. Она написала, что ей кажется, что с убийством Веры Ивановны всё не так однозначно, как кажется. И она готова пойти со мной к следователю. Если честно, я совершенно не могу понять, что она там придумала, может, привиделось, а может головой тронулась, но всё равно решил с ней встретиться.

— Не тронулась — возразил Виталий. — Огурцова сказала, что она что-то нашла.

— А что нашла?

— Не знает.

— Мне тоже потом показалось, что она нашла, и у неё это выкрали. В квартире были везде альбомы и фотографии.

— У кого в квартире — Юля не сразу сообразила.

— У Ирмы.

— Причём здесь Женя? — спросила Лера.

— В письме Ирма писала, что Женя и Петя всё знают и пойдут свидетелями.

— Ты думаешь, они знали, что ты не убивал? И молчали столько лет?

— Я не знаю, что они знали, у Пети уже не спросишь, а Женька в отказ пошёл, говорит у Ирмы с головой проблемы были, нечего ей верить. Он сказал, чтоб я ему на глаза больше не попадался, а то сдаст меня ментам. А там сильно разбираться не станут, кто всё же Ирму грохнул. Картина маслом — я вышел и снова взялся за старое. Всё против меня. Я не знаю, что на меня нашло, я разозлился. Он был такой весь король, царь жизни, я — пешка, бывший ЗЭК, а по его словам рецидивист. Ну, я и дал ему по голове. Я хотел, чтобы он всё-всё мне рассказал.

— Ну, надо было по-хорошему.

— Лер, я не соображал, что делаю. Я был растерян. А потом покатило, как лавина. Сначала убили Ирму, пытались подставить меня, потом Петьку, а я ведь в тот день как раз к нему пришёл. А там полиция. И вы с Виталием. Убирают ведь моих свидетелей. Я Женьке так и сказал, что он следующий, а я — в тюрьму.

— Тогда получается, ты его спас — заметила Юля. — Никто не знал, где ты его держишь, и киллер тем более. Но кто же нанял киллеров?

— Кто? Этот вопрос не выходит у меня из головы. Одно я знаю точно: Ирму я не убивал. Если с Верой Ивановной всё могло быть, я даже на суде так сказал, что не помню, потому что перебрал, то на встречу с Ирмой шёл трезвый. Меня кто-то жёстко подставляет. Хотят снова меня упрятать. У меня даже алиби нет. Я домой приехал, спать завалился, а вечером к ней пошёл. А она там и уже не дышит. И кто-то ментов вызвал, сирена во дворе. Я все понял и чухнул в окошко. Хорошо не лапал там ничего, отпечатков не оставил, а с ручки стёр. Я вам честно говорю, на меня опала.

— Извини, конечно, Антон, но я бы поняла, если бы моего соседа кто-то жёстко подставлял.

— Твоего соседа?

— Нет не этого, в чей дом вы забрались. Другого. Он на должности в мэрии, сидит в мягком бюрократическом кресле администрации, бюджет города распределяет, может по карманам. Вот когда его подставят, я пойму. А зачем тебя подставлять? Тут другое… — задумчиво протянула Лера.

— Это я сейчас понимаю, что ждали меня. Когда я в квартиру вошёл, они вызвали полицию. Может раньше, когда я ещё по двору шёл. Я же лучшая кандидатура на роль маньяка. Убийца-рецидивист.