— Непонятно.

Все факты, которые казались железобетонными, рушились под натиском непонимания.

Виталий довёз Леру домой и даже заходить не стал, уехал. Объяснять ничего не стал, чем сильно расстроил Леру. Во-первых, сегодня было столько испытаний, и они их пережили вместе, во-вторых она догадалась, что у него могло быть свидание со жгучей брюнеткой или платиновой блондинкой. Личную жизнь никто не отменял.

Встретила Юля со словами:

— Рассказывай, что произошло? Вот чувствую, что интересно.

— Такое произошло, такое произошло, что страшно об этом говорить.

Лера рассказывала Юле о событиях дня, долго решали, куда прятать детей и смогут ли они им объяснить степень опасности, сами ещё не понимая, существует ли она. Пока вроде никому из них ни что не угрожало. Кроме Леры, когда в неё стрелял киллер, но и это произошло только потому, что она с Виталием пошли к Елене. Долго спорили, но пришли к единому мнению, что лучше держаться всем вместе.

Время неумолимо перевалило за полночь, поэтому утром проспали и чуть не опоздали в школу и на работу.

* * *

Никита сидел на лавочке перед школой и ждал Настю. Эта капуха пока все сплетни с подружками не перетрёт, не выйдет. Сидят в буфете, кости перемывают и глазки строят восьмиклассникам. Так ладно бы взаимно, так те ведь не обращают на малолеток внимание. Так ладно бы по делу обсуждали, а они только воздух колышут и ржут как лошади. А ему приходится её ждать, потому что нельзя прерывать бабский разговор. Что с них вырастет?

Настька-то вообще стала противная. Не сестра, а мегера. Домашку списать не даёт. Чуть что сразу маме жалуется. Ябеда. Комнату заставляет убирать. Раньше если фантики от конфет можно было спрятать в стол под учебники, то сейчас она бдит за порядком. Посуду заставляет мыть тщательно, даже тарелки с другой стороны. Кому это надо? Кто вообще моет посуду с обратной стороны, она же там не пачкается. И главное стоит и смотрит. Надзирательница. А ещё говорит, что жаль, что мама его в роддоме не оставила. Дура. Пылесосить заставляет, а он терпеть не может все эти шумящие аппараты с проводами. И главное вози щёткой по ламинату, даже за диваном. Бессмысленная трата времени. Разве робот-пылесос не справляется?

К Настьке можно подкатить только, когда она в компьютере играет, она тогда не рычит. А вообще она его не любит. Сеструха называется.

И вообще где она ходит? Сколько можно ждать?

Никита осмотрелся по сторонам, в надежде увидеть сестру и выдернуть её из компании подружек, но заметил злейшего врага. Голубцова. Витька уставился испепеляющим взглядом и с противной гримасой, во главе банды надвигался на Никиту. Лидерских качеств ему не занимать, вон какую свиту себе собрал.

— Эй, ты, додик, — крикнул Витька, обращаясь к Никите.

Он подошёл со спины, встал рядом и ухватился за спинку скамьи, как коршун когтями. Двое пацанов оббежали скамью и встали перед Никитой, отрезав ему быстрое отступление. А отступить было бы правильным решением, потому как физические силы и численность неравны. Но Никита не планировал меряться силой, хоть бы Витька тоже это не планировал.

А к его глупым нападкам уже все привыкли, так что сидим молча и не обращаем внимание, сам себе дал установку Никита.

Но установка рухнула под тяжестью слов.

— Чо, твоя матушка хахаля себе нашла? А батю выгнала?

— Ты чо болтаешь? — возмутился Никита и попытался подскочить с лавки, но руки-когти коршуна вонзились ему в плечи и сильно надавили.

— Сиди — приказал он. — Ну всё, будет тебя чужой дядька воспитывать. Ну мамка твоя конечно дала. Ну ты понял о чём я говорю. А так и не скажешь. Вроде благополучная семейка.

Свита Голубцова смеялась с каждого слова. В их неокрепших умах проносились пошлые картинки. Никита закипал, хоть изначально просил себя не реагировать на глупости Витьки.

— Заткнись, придурок.

— Чо? Как ты меня назвал?

— Придурок — храбро выпалил Никита и подумал: «хана мне, пора вызывать себе скорую помощь, Витька такое не простит».

— Ну всё, ты попал — подтвердил опасения Никиты Голубцов. — Пошли за школу.

За школой решались все конфликты. Там дрались. Выясняли отношения. Пинали портфели и их хозяев. Территорию для таких «прекрасных» дел выбирали ответственно, в тени деревьев, за зарослями кустов. Годы и поколения тщательно расчистили площадку до уровня идеального ринга.

Учителя знали о злачном месте. Иногда эти вопросы обсуждались на общих собраниях. Но все драки предотвратить не могли. Охрану возле него ведь не поставишь. «Тем более если хулиганы решили нахулиганить, они найдут другое место для своих хулиганств» — так говорил физрук и махал рукой. Иногда этот жест воспринимали, как разрешение к началу боевых соревнований.

— Пошли — выкрикнул Никита, схватил сумку и подскочил, пацаны расступились и чуть отстали, видимо не ожидали такого поворота.

Шёл он уверенно, но за школой потерял свой боевой настрой. А на «ринге» совсем раскис.

Витька был на голову выше и сильным, у него, наверное, чёрный пояс по карате. И Никита впервые в жизни пожалел, что занимается боями только в компьютерных играх. Те навыки скорей всего ему не пригодятся в ближнем бою.

Они встали друг напротив друга в позу краба. Пятились боком и ждали выпада соперника. Прошли полукруг, и Никита оказался спиной к свите. Кто-то сильно пихнул его в спину. Он еле устоял, и получил удар в живот. Витька умел пользоваться моментом.

— М-м — согнувшись, простонал Никита, но сверху на него уже налетели втроём. Он получил в глаз. Зажмурился. И пропустил следующий удар. Он сбил его с ног. Витька сел сверху, придавив руки коленками. Никита брыкался, пытался вырваться, но парни помогали своему предводителю. Никита видел его победоносный взгляд. Очередной лошок попал в его список побед. Пусть и не честных. Но победителей не судят. Он замахнулся. И его кулак летел Никите во второй глаз, ещё здоровый.

«Главное не ослепнуть, а то Настька будет издеваться, станет подсыпать мне в еду железную стружку» — подумал Никита и приготовился к болезненным ощущениям.

Но тут произошло неожиданное. Что-то огромное пронеслось рядом, и на горб Витьке опустилась тяжёлая сумка Насти.

Кулак Витьки вместе с хозяином обвалился рядом, всё вместе напоминая мешок с редиской.

— Придурок — зло прорычала Настя. — Ещё раз тронешь моего брата, я тебе ногу сломаю и зуб выбью. Идиота кусок.

Кусок мычал на земле и пытался встать. Но Настя носила все учебники, не филонила, как Никита, поэтому после удара такой сумкой дорога в реанимацию была обеспечена. Но Витькина голова выдержала, сотрясения он не получил, потому что сотрясаться в его черепушке нечему было. Пацаны при виде Насти бросились врассыпную. Молодцы. Чувство самосохранения ещё работает.

— Ты, придурок, ты меня понял? — пнула Витьку Настя.

Лидер и гроза всех семиклассников молчал, собирал глаза в кучу и хотел спрятаться за любой камень, лишь бы Настя не заметила. Настя взглянула так, что Голубцов должен был расплавиться, и он кивнул, соглашаясь. При этом уставился на девчонку другими глазами. Это же настоящая богиня. Как её там, ну изучали недавно… женщина-воин… воительница… ну как её там?… ещё река такая есть… на карте какой-то страны показывал географ… на этой, то ли в Африке то ли в Америке… а может и в Китае, ему это не интересно. А вот точно! Вспомнил! Амазонка. Настя — Амазонка.

Вот какой прекрасный эффект от удара по голове учебниками.

— А ты чего разлёгся как на пляже, пошли домой — потребовала она от брата.

Настя посматривала по сторонам, ещё не хватало, чтоб учитель заметил её в этом месте. У неё идеальная репутация и портить её, Настя не собирается. Эта репутация ей всегда помогала. Если в четверти выходила спорная оценка между «четвёркой и пятёркой», учитель в первую очередь вспоминал, что девочка хорошая и ведёт себя отлично. И четвертные баллы росли вместе с её репутацией. И испортить её из-за двух оболтусов было бы очень обидно. Сегодня день не задался. Опрометчивые, импульсивные поступки вообще были не в её правилах. Обычно она все обдумывала, взвешивала и просчитывала пару тройку вариантов событий.

— Пошли быстрей отсюда.

Она потянула брата за бретельку сумки и вытянула из кустов, предварительно проверив территорию внутреннего школьного двора на наличие преподавателей.

Никита еле поспевал за сестрой. Он прищурился одним глазом и зацепился взглядом за её рюкзак, чтоб знать куда идти. Отойдя на приличное расстояние от злачного места, Настя развернулась и потребовала:

— Что вы там устроили?

Брат чуть не врезался, когда она резко остановилась.

— Ничего — ответил он и почувствовал во рту вкус крови. Вытер губу и посмотрел на руку. Красная полоска осталась на кончиках пальцев. — Блин, губу разбил.

— Тю — хмыкнула Настя, доставая из сумки влажные салфетки. Передала одну брату. Он вытер руки. — Ты, когда себя в зеркало увидишь, совсем офигеешь.

— Что там?

Он стал отряхивать рубашку, которая когда-то была белой. Настя достала вторую салфетку и подошла к нему вплотную. Аккуратно дотронулась до края губы, промокнув капельку крови.

— Ай.

— Не айкай. Короче, — пристально осматривая его лицо, Настя подытожила: — под глазом ссадина и уже проявляется фингал. Ночью будешь светить мне вместо ночника.

— Да ну тебя.

— Не да ну, а думай, что родителям скажешь.

— Ничего не скажу — поникшим голосом огрызнулся брат.

— Правильно. Будешь прикидываться глухонемым?

— Родителям… папы уже три дня дома нет. Вот где он? А?! И этот ещё говорит, что наши родители разводятся. И Виталий мамин… этот… ну ты поняла.

— Так вы из-за этого подрались? — сообразила Настя. — Я думала вы просто придурки, а ты молодец. Ну что, видимо, настало время тебе повзрослеть — сказала она таким голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Похоже, так и есть.

Никита замер, открыл рот и вытаращил глаза, как будто кто-то невидимый схватил за волосы на темечке и потянул назад. Под глазом неумолимо горело. Настя развела руками.

— Я весь день об этом думаю. Ты разве не понял, что когда появился этот Виталий, ушёл из дома папа.

— Да ну нафиг.

Никита сопротивлялся, не хотел верить.

— Совсем со своими играми не соображаешь? — рычала Настя.

— Это вы женщины умеете делать сто дел сразу.

— Тогда слушай меня: мама с папой разводятся, потому что у мамы появился этот ухажёр. Ты только посмотри на них. Они всё время вместе.

— Давай у них спросим — предложил брат.

— Ты что? Так они нам и сказали.

— Не могу поверить.

— А где тогда папа? И на звонки не отвечает. Он обиделся.

— А на нас ему чего обижаться? — резонно заметил Никита.

Но Настя не из тех людей, которые так быстро сдаются, тем более брату.

— Того, что мы маминого ухажёра приветливо встретили.

— Ну, всё. Пора заканчивать быть гостеприимными. Устроим ему тёмную.

— Ой, успокойся — протянула Настя, — полюбился вкус драк?

— Ну а как мы его? — он схватил воздух и с силой стал его сжимать, как будто держал невидимый мяч. Посетила идея, и он оживился: — Давай ему колёса пробьём. Гвоздём на двери нашкрябаем.

Настя закатила глаза, покрутила пальцем у виска и скептично заметила:

— Катишься по наклонной. И дорожка твоя в полицию.

— Блин — расстроился Никита и обречённо опустил руки. — А что тогда делать?

— Значит так, нужно вернуть папу и выгнать этого…

— Для начала нужно найти связь с папой.

— Я знаю, куда надо идти.

И она уверенным быстрым шагом пошла, Никита помчался за ней следом. Сестра всегда отличалась логическим мышлением, ей стоило доверять. А если она что-то придумала, она это сделает и независимо с ним или без него. Может без него даже лучше сделает, но кто он такой, чтобы позволить ей самой во всем разбираться.

— Насть, ты это…, спасибо. — И предотвращая вопрос, повисший в её косом взгляде, пояснил: — Ну за это… меня спасла…

— Да иди ты — не зло отправила брата.

— Что Витьку… треснула.

— Давно мечтала — усмехнулась она.

— Правда, завтра вся школа ржать будет, что он меня побил.

— Никто не узнает.

— Почему?

— Потому что, если Витька будет трепаться о драке, тогда ему придётся рассказать, что я побила его. Поверь мне, он сейчас умоляет своих шестёрок, чтоб они молчали обо всём и о тебе тоже.

Блин, ты умная — признал брат.

* * *

День выдался тяжёлым. Понедельники ещё ни разу не были спокойными. Юле повезло, у неё не было пар. Она всегда пропускала такие ярко насыщенные события, как разгоняя от ректората и сонное царство студентов, которые чувствуют приближение лета и отключают мозг, прогоняя мысли о приближении сессии. Лере не везло.

Ещё с утра её выловил в коридоре «любимый» студент Сыромятин и трагичным голосом сказал:

— Всё. Прощайте, Валерия Сергеевна. Ухожу в Армию.

Лера хотела бы похвалить, такое правое дело для страны сделает, но студентом он должен был остаться. На это решение отчасти повлияло знакомство с его отцом.

— Сессию сдай и уходи — посоветовала она.

— Нет. Не получается. Я тут прикинул… посчитал…

— Наконец-то считать начал. Это радует.

— Если я сдам сессию, в армию незачем идти, а если не сдам, то меня сразу призовут.

— Плохо ты посчитал. — Лера терпеть не могла манипуляции.

— Да? Что?

— Тебя не сразу призовут, а через год. Тебе ведь сейчас семнадцать.

— Ага — поникшим голосом ответил горе-студент, но тут же воскликнул: — это ничего не меняет. Останусь без образования. Год пошатаюсь и всё, в стройбат.

— Ну так в армии тебя перевоспитают, Сыромятин. Ты станешь дисциплинированным, научишься выполнять приказы, расставишь приоритеты между учёбой и гуляньями.

Она смотрела на него и понимала, что он очень хочет остаться в колледже (образование здесь ни при чем), всему виной любовь к свободе и байки о том, что в казарме, как в тюрьме.