Это день с его бесконечным моросящим дождем, серой безысходностью способен был вынуть душу у любого. Если, конечно, душа у него еще есть. Я глядела в окно на извилистую ленту асфальта, стиснутую с обеих сторон новыми зданиями, на машины, пролетающие мимо в облаках дождевой пыли, и отвлеклась только, когда на парковку подъехало такси.

Из него вышел Дубровский, запахнул пальто и заспешил в бизнес-центр. И в этот момент дождь словно замер, низкое темное небо неуклюже улыбнулось солнечным просветом, а равнодушные фасады домов расцвели, ожили, заблестели влажными каплями.

Наш офис располагался на пятом этаже, поэтому у меня было время быстро подушиться, поправить волосы и пройтись по губам помадой. Я бы не хотела, чтобы он думал, будто я прихорашиваюсь перед его приходом. Хотя это было именно так, и я снова жутко нервничала.

Когда в дверь заглянула Людочка, я кивнула, чтобы гостя пропустили.

— Принеси нам кофе и блюдце с лимоном, пожалуйста, — попросила я секретаршу.

— Приятно, что ты помнишь о моих маленьких слабостях, — ухмыльнулся Дубровский, проходя в кабинет. — А я же ни разу не был у тебя на работе.

— Да, ты мало интересовался моей жизнью, — съязвила я. — Что же привело тебя сюда в этот раз? Опять встреча одноклассников? Или сходка воров в законе? А что, новый формат…

— Кончай язвить. Я же знаю, в душе ты милый пушистый кролик.

— А ты удав?

И тут же пожалела о сказанном, потому что Дубровский посмотрел на меня как-то серьезно и даже будто на секунду задумался. В приемной надрывно загудела кофемашина, он откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел мне в глаза.

— Я кое-что сопоставил…

— Послушай, я тебе уже все сказала. Я не хочу иметь никакого отношения к расследованию, там все так запуталось, что и полиции придется попотеть, чтобы доказать причастность врагов отца Артема к этим преступлениям.

На самом деле я кривила душой. Хотя в суете рабочих будней я почти забыла о расследовании, но смутная, едва уловимая мысль время от времени мелькала на задворках сознания, тревожа и заставляя возвращаться то к воспоминаниям о черной даче, то к телу убитого Артема, то к неизвестному, что разбил окно в нашем доме. Но потом все эти мысли перебивало воспоминание о разговоре с отцом Дубровского, которому я то склонна была верить, то проклинала его последними словами. И так и не решила, стоит ли говорить Донату об этом звонке.

— Обычно вы со Славиком не отступались, пока не докапывались до сути. Что изменилось? — подначивал меня Донат.

— Прекрати меня искушать и займись уже чем-нибудь более полезным. Например, попыткой найти Иванова.

— Поверь, мои знакомые в Лондоне плотно этим занимаются. Такие люди не исчезают просто так…

— И ты снова хочешь сказать, что не имеешь к этому отношения…

— Хочу! Но еще больше я хочу кое-чего другого.

С этими словами Дубровский обошел стол, схватил меня в охапку, смел со стола бумаги и, усадив на столешницу, принялся целовать.

В этот момент весь мир замер и решил подождать. Поглядеть на двух безумцев, пытающихся обмануть судьбу. Но миру и нам помешал Славик, вломившийся в кабинет.

— Ой, — смутился он, но только лишь на секунду. Вы же помните, он никогда не отличался особой тактичностью. — А что это вы тут делаете?

— Играем в настольные игры.

— А, поэтому Дарина на столе, — хмыкнул Славик. — Вообще-то, надо закрываться, когда в игры затеял играть.

— Справедливо, — буркнул Дубровский, с мукой в глазах отстраняясь от меня. — Но это не умаляет мое бешенство и желание тебя прибить.

— Я подарю тебе успокоительное на День хронической усталости, — «показал зубы» и Славик.

Мне было неловко, я быстро запахнула рубашку и наспех поправила взлохмаченные волосы.

— Ты что-то хотел?

— Конечно! Узнать, зачем он явился.

— Я искал мотив, которым руководствовался убийца. Это существенно сужало круг наших поисков. Но и уводило в сторону.

— Ты о чем?

— А что, если убивать именно Соню не было мотива? Если это убийство было одной из ступеней истинной цели? Тогда стоило отойти от мотива и подумать, у кого была возможность совершить оба преступления. Это, напротив, сильно расширяло круг подозреваемых. Тогда я стал думать о мотиве, по которому могли убить Артема. И вот тут как раз все начинало стыковаться. Наследство. Это подтвердило и убийство его отца. И бедная, но гордая Элла, которая боится собственной тени, потому что внезапно стала обладательницей солидного капитала и недвижимости. Но так ли внезапно?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если убийства совершил какой-то посторонний человек, якобы нанятый конкурентами, все начинало обретать логику. Он пробрался на борт, ударил Соню, возможно, в темноте приняв ее за Артема в шапке и куртке. Убийца прыгнул за борт. Но когда до него дошла информация, что Артем жив и невредим, он вернулся и доделал дело. Я воспользовался своими связями и выяснил, что за такие безбашенные конкуренты были у отца Артема. Ради чего вся эта история затевалась. Итак, напоминаю еще раз. По одной из версий следствия, его убийство связано с «наездом» неких криминальных структур, которые не смогли поставить под свой контроль «торговца рыбой», как его называли в узких кругах. Так вот, оказалось, что для тех, кто работал вместе с отцом Артема, его убийство явилось полной неожиданностью. А такие вещи обычно бизнесмены предчувствуют заранее. Коммерческий директор, с которым меня связали, сообщил, что Колядинцев никаких угроз в свой адрес не получал, именно поэтому не пользовался услугами телохранителей. А еще он охарактеризовал Колядинцева как разумного человека, готового идти на компромиссы. То есть Колядницев скорее стал бы сотрудничать с криминальными структурами, нежели артачился бы, рискуя взлететь на воздух. Единственное, что его тревожило последнее время — это пристальное внимание налоговой. Из-за этого он перевел большую часть активов на сына.

Я тяжело вздохнула и решилась:

— Мне тоже есть что сказать. У меня часто крутились в голове слова Борьки, внука Прасковьи. Он тогда рассказывал про городских и наше неумение выживать в деревне. Прозвучало следующее «полено возьмете — бошку расшибете». Тогда я решила, что это просто образное выражение. Но потом подумала, что ребенок говорит то, что видел своими глазами. Он видел, как кто-то брал полено, которым расшибли бошку, простите, голову Эллы. Я думаю, они с приятелем как раз сидели в дровянике фельдшера в засаде, когда появилась Элла, уверенная, что ее никто не видит. Она выбрала крупное полено и с ним удалилась в сторону леса. Конечно, дальше дети ее судьбой не сильно интересовались, а когда прошел слух, что у нее ушиб головы, справедливо решили, что неуклюжая городская фифа пострадала при попытке, ну, не знаю, разрубить полено на щепу, к примеру. И когда я допустила, что полено брала сама Элла, многие события стали видеться будто бы под другим углом. Возможно, она сама нанесла себе удар по голове. Только для чего? Казалось бы, и тут есть варианты. Возможно, она не хотела здесь оставаться. Вот и нашла благовидный повод уехать в больницу, а потом домой. Но одновременно я вспомнила, что именно Элла была той, кто больше всех настаивал остаться в деревне до выяснения обстоятельств. Тогда все были на взводе, и Тукач не имел полномочий принудить нас жить в деревне.

— Умница. Ты мыслишь в верном направлении. И тут мы подходим к самому интересному. Я все думал, кого мне напоминает Тимур…

— Тимур? При чем здесь он? — удивилась я.

— Лицо казалось знакомым. Перед тем как явиться в образе Александра, я денек покатался и понаблюдал за своими одноклассниками. Мне же нужно было понимать, кто есть кто, чтобы не полезть обниматься не к тому или не назвать Таню Эллой. Конечно, я предварительно изучил их данные, но хотелось глянуть на людей воочию. И так совпало, что в тот день Эллу дважды за день подвозил один и тот же таксист. Увеличив фото, которые я делал в тот день, я понял, что таксист очень уж похож на Тимура. Меня уже тогда кольнула догадка, я проверил и оказался прав. Это его младший брат, Андрей.

— Вот это поворот…

— Я еще подумал: странно, что при наличии водителя и машины Элла так часто выбирает такси. И тогда у меня начал сходиться пазл.

Славик просиял лицом:

— Это же очень удобно: вызываешь такси, водитель — твой любовник, ни у кого никаких подозрений. Вот это схема!

— Именно. Андрей — один из трех братьев Каратаевых, они работали на бизнесмена Казанцева, который в прошлом состоял в группировке криминального авторитета Петровича.

— Подожди, и Тимур тоже?

— Нет, только младшие. Андрей и Костя. Костя при Казанцеве вроде специалиста по трудноразрешимым вопросам, а вот Андрей, младшенький, пока вроде курьера. Нарабатывает авторитет.

— И зачем ему при таких связях подработка в такси? — хмыкнул Славик.

— Сначала я подумал так же. А потом понял: явно для прикрытия каких-то нелегальных дел. И стал копать дальше. Оказывается, работая в такси, Андрей брал мало заказов, выходил работать, когда хотел. Это скорее можно было назвать подработкой. И Элла была его самой частой клиенткой.

— Ты думаешь…

— Не знаю, где их свела судьба-злодейка, но думаю, они любовники. Я еще тогда подумал, что Элла как-то очень свободно ведет себя с таксистом. Знаешь, эти взгляды, касания, намеки. От Казанцева или, скорее, от брата, Андрей узнал про проблемы у тестя Эллы и сообщил ей. Она, надавив на мужа, заставила его признаться, что активы тесть переписал на сына. Тогда, думаю, у Андрея и Эллы созрел план, как в одночасье стать богатыми и свободными. Элла избавится от нелюбимого мужа, а Андрей от опеки брата и необходимости быть парнем на побегушках. Главным условием было то, чтобы смерть Артема никак нельзя было связать с наследством, а Андрея — с богатой вдовой. Именно поэтому Эллу и вывели из игры одной из первых. Она сама пострадала, да еще и лежала в больнице за десятки километров от места убийства мужа. Кто заподозрит ее возможное участие в преступлении? Зато Андрей мог знать о наличии у брата пистолета.

— Он знал! — вспомнила я. — Тимур даже сам пожаловался ему, что прихватил служебное оружие и теперь одноклассники на него косятся.

— Тем более. Тимура Андрей все-таки не хотел подставлять, поэтому организовал ему небольшое ЧП, чтобы вывести и его из круга подозреваемых. Украв пистолет, он убил Артема и подбросил оружие мне, не зная, с кем имеет дело. Вот здесь он фатально просчитался. Я был начеку и мгновенно избавился от пистолета, зато понял, что кто-то ведет хитрую игру.

— У меня голова кругом… Может, так и было, но зачем тогда было убивать Соню?

— Это как-то связано с убийством Артема. Думаю, это нам расскажут сами господа преступники.

Я потерла ладонями лицо, пытаясь сосредоточиться:

— Предположим, теперь у нас есть и мотив, и подозреваемые. А вот с доказательствами туго.

— Я узнал — по месту прописки наш парень не появлялся уже неделю. На работу тоже не выходил, сказал, что заболел. Один из его дружков утверждает, что в городе его точно нет. Он выходил с ним на связь и тот косвенно подтвердил, что находится где-то за городом.

— Косвенно — это как? — не поняла я.

— Дружок говорит, у него там на фоне кто-то кукарекал и мычал.

— Кажется, я знаю, где он может быть! Нам надо ехать в деревню!

— Опять? Погоди, чего ты решила…

— Теперь, когда мы оттуда убрались, для него там самое безопасное место. Тем более, он наверняка скрывался там в промежутках между нападениями.

— Да где там?

— Черная дача! Стоит вдалеке, пустует. Кому придет в голову, что там кто-то может ночевать? А я ходила туда. У меня словно было предчувствие.

Дубровский, подумав, кивнул.

— Версия рабочая. Надо проверить. Дождей последние дни не было, дорога там просохла, так что на внедорожнике доедем без проблем.

— Я возьму папин Гелик.

Славик в возбуждении подпрыгнул:

— Думаю, там есть какой-то подвал, где прячется этот гад. О, вот это моя тайная страсть! Подвалы, лабиринты, в прошлой жизни, как утверждает Учитель, я был могилокопателем.

— Знаешь, у меня тут еще одна идея возникла.

И Дубровский предложил мне позвонить Элле.

— Скажи ей, что у тебя появилась стопроцентная информация по убийству Артема. И что ты хочешь поговорить с ней в кафе вечером. Она запаникует и захочет предупредить своего подельника.

— Точно! Потом можно будет отследить, кому она звонила или куда поехала.

— А лучше я поеду и займу наблюдательный пункт в деревне, уверен, она там появится. Не захочет рисковать и попробует предупредить Андрея лично. Ты, Славик, оставайся с Дариной. Никого к ней не пускай.

— Я не нуждаюсь в охране. Тем более, поеду с тобой. Славик, остаешься на подстраховке.

— Ни в коем случае! — возмутился Славик. — Я вам не трус какой-то.

— А кто боялся лисьего привидения?

— Так это другое… С мистикой не шутят. А так я вчера бабке в маршрутке сказал нет, когда она потребовала прикрыть окно. Каково? Съел, Дубровский? И не ври, что поступил бы так же на моем месте. А про лис даже не начинай, у лис, знаешь ли… Ой, Улисс получился, классный каламбур, надо записать.

— Компашка собралась, что надо, — буркнул Дубровский. — Хороший, плохой и тупой… Да мы горы свернем!

⁂

В деревню мы отправились почти сразу после того, как озадаченная Элла согласилась на встречу. Я быстро положила трубку, чтобы она не успела ничего спросить, и с грустью посмотрела на своих сообщников. Мне, как обычно, было больно разочаровываться в людях, но иногда, чтобы вскрыть нарыв, нужно потерпеть.

Когда машина въехала в лес, я открыла окошко и вдыхала воздух, пахнущий сосной. Освещенные фарами деревья выглядели таинственно, словно в сказке. Казалось, вот-вот из-за сосны выйдет медведь на двух лапах.

Когда лес кончился, машина сбежала с шоссе и, прыгая на ухабах, поползла по песку, а после и по засохшей грязи. Мы смогли подъехать почти вплотную к деревне, укрыв машину за густым корявым орешником. Сидели в машине и чего-то ждали, наблюдая за дорогой.

— Если ты снова нас надуешь, я тебя самолично сдам отцам, — бурчал Славик на Дубровского. — Согласен или по рукам?

— Отвали, а?

Дубровский решил на всякий случай взять под наблюдение еще и водный путь и собрался идти к пристани, велев нам сразу же звонить ему, когда появится Элла.

— Если появится, — поправила я его.

— Когда все это наконец закончится, ты просто обязана будешь меня выслушать, — тихо сказал он перед тем, как уйти. — Нормально выслушать. Без всего этого вечного криминального балагана, который сопровождает наши встречи.

— Подожди, не ты ли чаще всего оказываешься непосредственным организатором или участником балагана? Мне кажется, просто Вселенная намекает: нам лучше не быть вместе.

— Нет, тут я не соглашусь. Вселенная… А как же злой рок?

— Я не суеверный человек, а прагматик. Проблемы преследуют тех, кто их заслуживает, — заявила я, отворачиваясь от поцелуя. — Не стоит навешивать собак на рок.

— Поверь, я ничего не сделал Иванову. Я к нему даже по-своему привязался и переживаю. А еще мне очень больно, что ты думаешь обо мне так плохо.