Дед Толик стоял у сарая, что-то сосредоточено разглядывая у себя под ногами. Славик заинтересовался, подошел ближе и вдруг заорал:

— А-а-а! Мы все умрем, начался падеж птицы! Я в фильме видел, с этого обычно начинается апокалипсис.

Дед с сомнением оглядел Славика с головы до ног.

— Какой покалипсис? Это я вытрезвитель для птиц организовал. Колечка настойку приносил дегустировать, ягоды рябины на компостную яму выбросили. Птицы эти забродившие ягоды поели и попадали. Так я их собрал для порядку, чтобы коты какие или собаки не растянули. Сейчас оклемаются и полетят. А вы чего хотели-то?

— Тимур у себя? — хмуро поинтересовалась я.

— А куда ж он денется. Лежит.

Тимур полусидел в подушках, нервно теребя пальцами краешек покрывала. Нашему приходу он обрадовался:

— Ну, что там слышно по поводу отъезда? Я тут скоро совсем загнусь. Давайте как-то выбира…

— Тимур, это ты шантажировал Артема? — пресекла я его вопросы.

Он мог бы ничего не отвечать. По его лицу мгновенно стало понятно: я попала в точку.

— Как вы докопались…

— Лучше тебе этого не знать, — уклончиво заметила я, решив, что честный ответ выдаст в нас дилетантов, нюхающих чужие куртки. Если Тимур замешан в преступлении, лучше пусть думает, что мы знаем больше, чем есть на самом деле.

Славик протянул Тимуру пропуск, намекая на то, что мы знаем и места, где он бывал.

— Да какое там шантажировал!

— А как еще назвать записку с вырезанными из газеты буквами?

Тимур густо покраснел, но тут же нашелся:

— Да, я их тогда засек и сразу Артема узнал. Если честно, я это в первый же день шутки ради это склепал, думал, тут от скуки умереть можно. Между нами, я был уверен, что с Соней просто… ну, несчастный случай. До последнего не верил, что кто-то мог… Кто же знал, что дальше такое начнется. Думал, Артем придет, возмущаться начнет, мы вместе посмеемся. А он притих, затаился. Явно перепугался. Я уже грешным делом решил, что это он Соню прикончил. Потому и трясется. На воре же и шапка горит. Я уже хотел ему все рассказать, а он взял и реально деньги перевел. Признаваться было поздно, я не хотел, чтобы меня как-то связали с криминалом. А когда его убили, сами понимаете. Не хватало еще, чтобы эта история вышла наружу.

— Да уж… — хмыкнула я.

— Ну, припугнул его немного, что такого? У этого толстосума денег было завались. Не обеднел бы. А я хотел машину обновить.

— То, что он целовался с Соней, вообще никак не указывает на то, что он ее убил. И если Артем так сильно испугался, значит, на самом деле не хотел, чтобы информация дошла до Эллы.

— Как вы вообще узнали о шантаже?

— Артем пожаловался. Он со страху побежал уничтожать одежду, в которой был в тот вечер. А потом выяснилось, что тебя видел внук Прасковьи с другом, они заметил, как ты там газеты палил. Да и потом… Если честно, осталось совсем мало потенциальных шантажистов. Ты и Васятка. Элла в больнице, Александр для шантажа слишком богат, себя я сразу вычеркнула.

— Повторяю, это была шутка. А что? По-дружески разыграл одноклассника. Я же ему ничем не угрожал. Просто написал, что видел его с Соней.

— Тимур, возможно, ты знаешь что-то еще?

— Да идите вы к черту, — устало отмахнулся он. — У меня двоих друзей кто-то замочил, Танька еще не ясно, выкарабкается ли, а вы продолжаете корчить из себя сыщиков.

— Одного из друзей ты шантажировал и подозревал в убийстве, — напомнила я. — И никому не сказал о своих подозрениях. Несмотря на то, что это могло предотвратить следующие преступления. Деньги оказались важнее. И ты еще будешь говорить о морали.

— Но по факту оказалось, что убийца не Артем, — парировал Тимур. — Вряд ли бы он убил сам себя.

— Да, но теперь у меня очень плохие новости. Ведь из основных подозреваемых остались ты и Васятка.

— Это Тукач сказал? — недоверчиво переспросил Тимур.

— Это я сказала.

— Прости, Дарина, но при всей симпатии к тебе, ты не следователь. Пусть они делают свою работу. Мне бояться нечего. А вообще, я бы на месте Тукача пригляделся в Александру.

— Почему к нему?

— Ну, все это началось с его появлением. До этого мы встречались — и никогда ничего.

— Какой у Александра мотив?

— При его деньгах первое, что приходит на ум, это шантаж.

— Тебе вечно приходит на ум шантаж, — пробурчал Славик.

— Шантажировать мог не он, а его. И он за это вполне мог убить. Соня была у него летом, у них был роман, может, она что-то о нем узнала?

— Хорошо, — миролюбиво начала я, решив докрутить эту мысль, — допустим, Соня могла чем-то шантажировать Александра. Но остальные… Тогда они все должны были представлять для него угрозу и тоже знать, чем она могла его шантажировать. Допустим, с Танечкой она могла поделиться, как с подругой. Но Артем?

— С ним она могла поделиться в сердцах, когда разозлилась на Александра, который ее отверг. Да-да, мне Васятка тоже рассказал эту историю. А Эллу Иванов стукнул за компанию, боялся, что Танька проговорилась и второй подружке.

— А тебя кто машиной придавил?

— Черт его знает. Он тоже мог. Стукнул по кирпичу — и привет, сломанный хребет. А, может, правда случайность? Или мальчишки пошутить хотели, а потом испугались?

— Ты сам понимаешь, какого масштаба должна быть тайна, чтобы за нее укокошить двоих человек?

— Тогда вот еще вариант из моей практики…

— У тебя богатая криминальная практика? — сразу насторожился Славик.

— У меня — нет, но ребята из охранки рассказывают всякое. Бывает так, что убийства вообще не связаны между собой, — буркнул он. — Но я все-таки думал, это Саша или Васятка ее стукнули, а потом в ужасе убивают всех потенциальных свидетелей.

— Тогда скорее Васятка. Он похож на невротика, — буркнул Славик. — Фляга, опять же, свистит.

— Но он не похож на убийцу! — не согласилась я. — Допустим, стукнуть девушку он мог. Но душить, топить и стрелять… Подожди, ты сказал — думал. А теперь?

— Вот именно, думал. Теперь, когда стало известно о смерти отца Артема, я даже испытал облегчение. Разборки конкурентов, нечего нам в это соваться.

— Конкуренты не стали бы красть золото у убитого…

— Может, специально маскируют убийство. Вообще, пусть полиция голову ломает. Я не трус, но на тот свет не спешу. Что обещал — сделаю. За те деньги, что мне перевел Артем, организую Элле хорошую охрану. Как оклемаюсь, сам подключусь. А вообще, иногда мне кажется, что это кошмарный сон. Что я сейчас проснусь — и ничего этого не было.