Вообще, этот день был медленный, туманный и тягучий, как медовая патока. И все мы поддались этой неспешности, немногословности. Даже обедали молча, когда к нам в дом, деликатно постучав, зашла задумчивая Танечка. Славик пробормотал «на ловца и зверь», галантно привстав, освободил ей удобное кресло.

— Садись, кушай с нами. Ты какая-то грустная.

— Да? Ну, может, немного…

— Не слушай ты этих своих одноклассников! Ничего ты не серая мышь!

— Да я не из-за этого…

— Что тогда? Переживаешь, что у тебя грудь первого размера? Так это ничего! Зато нога, наверное, размера сорокового, не меньше. Вон какие огромные сапожищи!

К счастью, Танечка была так погружена в свои мысли, что не прислушивалась к словесному поносу Славика. Наверное, тоже уже воспринимала его, как белый шум.

— Что-то случилось? — спросила я, перед этим смачно наступив на ногу Славика под столом.

— Что? А, нет… Слава Богу. Мне кажется, и так уже столько всего произошло. Я тут подумала, знаете, кажется…

— У тебя есть какие-то мысли по поводу преступлений?

— Наверное, это ерунда…

— Что ты, Таточка, говори! — ободрил ее Славик. — Любая мелочь, как говорится…Ты видела преступника? Какой он? Рубильник во все лицо?

— Какой еще рубильник?

— Ну нос? Рубильник в виде паяльника?

— Если бы я видела преступника, вряд ли сейчас сидела бы здесь… Нет, тут другое. Сначала Соня, потом Тимур, Элла. Мне кажется, в этой деревне нас подстерегает еще горшая беда. В общем, с этой поездкой явно что-то не так…

— Конечно, не так, раз у нас труп и еще черт знает что… — скривился Славик.

— Я не в этом смысле. Точнее, не только в этом. Саша Иванов кажется мне каким-то… другим. Вот.

Выпалив это, Танечка уставилась на меня, а я едва сдержала сдавленное хмыканье.

— Другим? В каком смысле?

— Так это у Саши рубильник? — озадачился Славик.

— Ну я его не узнаю. Вчера за столом весь вечер за ним наблюдала. Конечно, вроде он. Но как-то не совсем. Прическа, лицо…

Я снова незаметно пнула Славика ногой под столом и попыталась ответить максимально незаинтересованно:

— Конечно, вы не виделись столько лет. Люди меняются, к тому же операция. Стеснялся человек своего шрама, вот и отпустил волосы. Впрочем, может, ты сама его спросишь?

— Ага, а если он убийца? Я уже никому тут не доверяю. Получается, нас четверо осталось: я, Васятка, Иванов и Артем. Еще Тимур, но он сам пострадавший, так что…

— Ну ребята же ничего странного не заметили? — кашлянула я, делая вид, что очень увлечена чашкой кофе.

— Думаете, спустя почти десять лет кто-то точно вспомнит, как он выглядел?

— Так-так, словом, ты решила, что Иванов — это не Иванов? — многозначительно поглядывая на меня, поинтересовался Славик.

Танечка быстро придвинулась к нам ближе и понизила голос:

— А вдруг Соня как раз узнала, что он не Иванов, за это он ее и…

— Если Иванов не Иванов, то какой смысл ему был устраивать эту поездку? Рисковать, что его раскроет какая-нибудь Соня, убивать…

— Не знаю. Тут я еще не придумала. Вдруг Соня была сопутствующей жертвой? А изначально его целью был кто-то другой? Я еще узнала, что у отца Артема были проблемы с конкурентами.

— Господи, где ты успела про такое узнать? — удивилась я.

— Хм… Только между нами… Тимур рассказал. Сегодня всплыло, что он в охранке работает, я с ним разговаривала. Оказалось, один его коллега как раз охранял отца Артема. На встречи там ездил, на переговоры. Вот и услышал, что там все неспокойно.

— Ну, если следовать твоей логике, тогда бы у нас на теплоходе был труп Артема, а не Сони. Извини, — пробормотала я, заметив, как Танечка побледнела.

— Нет, не то чтобы я желала Артему чего-то такого. Не подумайте! Просто из всех нас Артем самый перспективный в плане денег. Вот и лезет всякое в голову. Вы же понимаете, ни о чем другом, кроме смерти Сони, я думать теперь не могу. И подозревать своих, уж простите… Значит, кто-то со стороны.

В моей голове к этому времени все перемешалось, но я пыталась быть вежливой и следовать логике Танечки. Тем более, она казалась не такой уж нелогичной. Ведь староста была единственной, кто фактически раскусил Дубровского.

Славик почесал нос:

— Допустим… Ты предположила, что Иванов не Иванов, а какой-то… убийца. Но начал он не с Артема, у которого есть деньги, а с Сони.

— У Сони, кстати, тоже деньги есть, — напомнила я, хотя ощущала, что мы бродим в темноте, а разгадка где-то совсем в другом месте.

— Лично я боюсь его, — гнула свое Танечка.

— Ладно, но чтобы бросаться такими серьезными обвинениями, нужно что-то посущественнее предчувствий. Тебя смущает только прическа?

— Нет, еще кое-что. В общем, после травмы, ну, когда Иванов стал хромать, он и в школе стал очень замкнутым. И стал ходить так медленно, осторожно. Словно заторможенный. Помню, его мама приходила к классной, они шептались. Я как раз сидела, дописывала контрольную. И слышала, как мать Саши сказала, что у него проблемы с ногой и спортом заниматься он уже не сможет. Разумеется, исключать из класса его не стали…

— И что в этой истории такого особенного? Стресс прошел, хромота стала незаметна. Да и врачи в Англии, наверное, его восстановили.

— В то утро на теплоходе я наблюдала, как он поднимается по ступенькам, когда никто не видел. Он бежал! Даже перепрыгивал через ступеньки. Вообще вся его органика какая-то другая. Я же преподаю ритмику, я чувствую, как человек двигается.

— А почему никто кроме тебя этого не заметил?

— Вы сами говорили, что прошло много лет. Да и потом, разве вы не видите? Они все время навеселе, кто присматривается? А Васятка вообще слепой как крот. Кстати, он со мной пришел, но боится заходить. Говорит, вы его недолюбливаете.

Васятка, словно только и ждал этих слов, заглянул в дверь.

— Да, Танюша права. По правде сказать, у меня зрение ни к черту.

— Мы заметили, — буркнул Славик. — Такие толстые очки даже пулей не прошибешь. Они у тебя что, из бронированного стекла?

— Не ваше дело.

— Заходи, не мерзни, — любезно разрешил Славик. — Что, боишься без «мамки» ходить? Ты, Танечка, присматривай за ним.

Староста многозначительно промолчала, хотя было заметно, что после кляузы Васятки она еще не до конца его простила и поглядывала на «деточку» с холодком.

— Вернемся к Иванову. Почему ты не сказала ничего раньше? — упрекнула я Танечку вслух, а сама подумала, что открой она рот при полиции, Дубровскому пришлось бы вплавь добираться до Ла-Манша.

Танечка посмотрела прямо мне в глаза.

— Понимаете, я не была до конца уверена, — объяснила девушка. — Думала, вдруг ошибаюсь. Знаешь, как это бывает. Все называли его по имени, хлопали по плечу, я подумала, что жизни могла изменить человека, но чем больше присматриваюсь… Я нашла его профиль в соцсети, написала ему сообщение, но никакого ответа нет.

— Вот что, давай не будем спешить. Я попробую еще раз проверить его документы.

— Конечно, мы понимаем, — пробормотал Васятка. — И вы ничего пока не говорите. Ему ничего не стоит разделаться и с нами. Тут, в деревне, мы все как на ладони. А я уже на него жаловался…

Танечка снова чуть наклонилась вперед и доверительно мне прошептала:

— У меня есть план. Я попытаюсь подловить его на каких-то вопросах о нашем школьном прошлом. А еще спрошу, получал ли он мои сообщения.

— И что ты будешь спрашивать? — тихо поинтересовалась я, уже заранее саму себя ненавидя. Получается, я собиралась помочь Дубровскому выпутаться из этой передряги. Хотя сама до конца не была уверена в его невиновности.

— Спрошу, как называлась опера, на которую мы ездили всем классом во время отдыха в санатории.

— Ты уверена, что он такое вспомнит? Лично я бы ни за что…

— Ха! Конечно, не вспомнит, — фыркнул Васятка. — Они всем классом половину оперы провели в буфете, поедая мороженое. «Князя Игоря» только я и мама досматривали.

— Как звали нашего физрука еще можно спросить.

— Ага, точно! За переваливающуюся походку его Гусем обзывали. А отчество у него было Абдурахманович. Гусь Абдурахманович.

Васятка с Танечкой еще какое-то время развлекались перебрасыванием вопросиков друг другу, из чего я сделала вывод, что они просто идеальная пара. Жаль, до сих пор друг друга не разглядели. У Васятки, понятное дело, очки, а вот куда смотрела одинокая староста…

Как только за ними закрылась дверь, я без сил опустилась в кресло, которое только что занимал Васятка.

— Славик, что делать?

— Надо найти убийцу раньше, чем полиция.

— Как мы сможем это сделать? За все эти дни у меня нет ни одной дельной мысли, а из-за ситуации, в которую мы попали, в голове вообще жижа. Дубровский сам виноват в этом. Если бы не его дурацкая привычка врать и примерять чужие личины, ничего бы не случилось. Пусть полиция делает свою работу.

— Мы должны дополнять работу полиции. Еще лучше — опережать ее. Тем более, учитывая, какая тут полиция. Тукач очень кстати уехал, у нас есть небольшой запас времени. Мне звонил Чередничко, они к вечеру будут тут.

После разговора с Танечкой мне особенно остро захотелось пообщаться с Артемом. Если он — предполагаемая жертва, то все выглядит иначе. Учитывая, что мы знали о его шашнях с Соней… Вдруг на самом деле стукнуть хотели его, но обознались, промахнулись? Он к тому времени успел уйти, а Соня сидела спиной в его куртке, у нее тоже была черная шапочка. Ударили, а когда увидели, что ошиблись, решили сымитировать несчастный случай. Тогда нападение на Эллу укладывается в схему. Мстят и невестке. Разделаться с Артемом не вышло, и они решили его шантажировать, чтобы держать на крючке.

— Тогда у них должен быть свой человек среди нас, и все указывает на Тимура. Он знал о проблемах отца Артема, его могли нанять на это дело.

— А с машиной что? Его же придавило, — усомнилась я.

— Может, он сам это подстроил, чтобы сразу вывести себя из игры, — пожал плечами Славик. — Вот он я, жертва, лежу и никого не трогаю. Заметь, мы вообще не рассматриваем его как потенциального преступника только из-за того, что на него тоже якобы покушались. А то, что ему спину замкнуло, и он двигаться не может — еще большой вопрос. Может, имитирует. И газеты он вполне мог палить, когда мы только приехали.

В это время под окном послышалось какое-то шуршание, словно в кустах бегает собака. Я выглянула и увидела, что у окна стоит Танечка.

— Ты не ушла?

— Я, знаете… Уже почти ушла, а потом в голову пришло кое-что… Мне нужно решить. Кажется, в этом деле все так запутано.

— Что тебе вспомнилось? Давай поговорим…

— Да-да, я сейчас ненадолго отлучусь, а потом зайду.

Староста поспешно удалилась, оставив меня в некотором недоумении.

— Господи, надеюсь, она не подслушивала? Судя по всему, гуляя, она что-то вспомнила, — предположила я.

— Или увидела?

— Что такого она могла увидеть? Скорее всего, она кому-то позвонила. Ладно, придет, тогда и узнаем.

Пока же я сосредоточилась на звонке Дубровскому, чтобы успеть предупредить его о готовящейся проверке. Несмотря на то, что я безумно на него злилась, обострять ситуацию сейчас не хотелось. Я не знала, когда Васятка и Танечка собираются закидать его вопросами про Гуся Абдурахмановича, но лучше было поторопиться.