Когда переговоры закончились, а Славик чуть остыл, мы решили не терять времени и отправились к Прасковье, чтобы расспросить ее внука. Меня, в частности, интересовало, не он ли напал на Эллу. А также было любопытно, не видел ли проказник чего в тот день, когда Тимура чуть не задавило машиной.

Калитка Прасковьи оказалась открыта, неподалеку бегала черная собачка с ошейником из старого ремня и поводком из халатного пояска. Мы вторглись в чужой двор, заваленный досками, накрытыми пленкой. Из приоткрытого окна неслось:

— Что ты паялом по сторонам водишь? Набуздырял — будь человеком! Вот скотиняка…

— Прасковья мужа воспитывает, — шепнул мне Славик. — Баба-гром. Точно, как Катька моя.

В этот момент дверь открылась, и на крыльцо выскочил вихрастый ребенок лет девяти. На ходу застегивая куртку и натягивая шапку, он устремился к калитке, но тут заметил нас справа от крыльца.

— Вам чего? — поинтересовался он и шмыгнул носом.

— Ты Боря?

— Ну…

— Что, ругаются? — кивнул Славик на приоткрытое окно, из которого продолжали доноситься проклятия и нецензурная брань.

— Ага, баба деда бьет, а у нее рука тяжелая, когда разозлится. Дед обещал цыплятник подбить, там доски сгнили, а сам напился. Лучше где-то переждать, пока она его метелит. Быстрей бы меня мамка забрала…

Я ухватила Борьку под локоть и повела к выходу со двора.

— Пошли прогуляемся. У меня шоколадка есть, хочешь? — Я извлекла из кармана удачно оказавшийся там батончик и угостила ребенка. Кстати, он совсем не был похож на отсталого. Нормальный шкодливый пацан.

Повеселев, Борька потопал за нами, вертя по сторонам головой.

— Друга высматриваешь? — поинтересовалась я, а тот отрицательно покачал головой.

— Он в это время уроки делает, его мамка не выпускает. Разве что самому зайти к ним. Уже темнеет, тем более не выпустит. Особенно после того, как Виталик куртку пропалил.

— Вы что, пожар хотели устроить? — буркнул Славик.

— Наоборот, потушить! Да мы и потушили, а то бы лес сгорел. А взрослые эти дураки. Они нам спасибо должны сказать, что всей деревней не погорели, а мамка Виталика веником секла. За куртку.

— Лес горел? Когда? — удивленно переспросила я.

— Так в то утро, как вы явились. Мы в партизан играли, искали места в лесу, где можно замаскироваться. Ну, там, землянку сделать или шалаш в кустах. Видим — дым идет, между деревьями. Мы подбежали, а там костер горит, кто-то распалил газетами. Стали озираться — мужик какой-то мелькнул. Я хотел его позвать, а Виталик сделал знак молчать. Тут я вспомнил, что в лесу всякие беглые зэки могут быть. И смолчал. А костер мы потушили.

— Чем? — заинтересовался Славик, а Борис покраснел и замялся. Чтобы его не смущать, я перевела тему:

— Значит, газеты… А как выглядел тот дяденька, ты не запомнил? Может, видел его раньше? Куртка, шапка? Рост какой?

— Не рассмотрел. Рост высокий, куртка черная. Вроде и штаны тоже темные. Кажется, не из наших. Может, из ваших? Только зачем ему костры в лесу? Знаете, вы, городские, что те дети малые, — с забавной интонацией протянул Борька. Я сразу поняла, что так о нас выражается его бабушка. Но дальше стало еще интереснее:

— Полено возьмете — голову прошибете, плечистый этот ваш машину чинить затеял — чуть не раздавило, как клопа. Костер и тот нормально запалить не смогли. Газета плохо горела, видать, так и бросил…

— Кстати, ты вчера в лес за грибами с Васяткой ходил?

— С пухлым таким, в смешной шапке?

— Ага.

— Да, он бродил по деревне с корзиной, не знал, в какую сторону идти. А мы с Виталиком в засаде сидели в дровянике. Я его проводил, а он мне пару сотен подкинул. Если честно, жалко его, сам бы точно потерялся, так бы и сгинул в лесу. Я его до просвета между деревьями довел и строго наказал, чтобы дальше не уходил. Потом мне баба позвонила, и я домой побежал. Я уже про это следаку в плаще рассказывал.

Я задумалась над его словами, а детеныш, воспользовавшись секундной заминкой, ловко вывернулся из моей руки:

— Ладно, пойду зайду к Виталику. Вдруг мамка его не дома?

Разом забыв про нас, Борька побежал в другую сторону. А я подумала, что мы даже не спросили его про Тимура. Зато информация про костер в лесу оказалась очень кстати.

— Скорее всего, мы нашли того, кто палил газеты после того, как вырезал из нее буквы.

— Это действительно мог быть какой-то посторонний человек.

— Надо завтра, когда светло будет, сходить и глянуть на место, где пацаны костер тушили. Может, там еще какие зацепки будут. Шантажист в этом деле мне крайне не нравится.

— Если это был мужчина, то выбор есть: Дубровский, Васятка, Тимур. Помощник капитана, в конце концов. Он тоже высокий. Может, что увидел и решил подзаработать. Мне стыдно подозревать людей, но пока нам нужно максимально беспристрастно подходить к делу. У всех куртки темные: у кого серая, у кого темно-коричневая. Издалека они все кажутся черными, так что этот ориентир тоже мимо.

— Надо понюхать их куртки, — заявил Славик. — Куртка будет пахнуть костром. Ее постирать не так-то просто в этих условиях.

— Попробуй.

Я с сомнением глянула на Славика, потом подумала, что он и правда вполне может по-собачьи вынюхивать чужую одежду. И при этом никто даже особенно не удивится.

Славик решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу сделать первый рейд, а я машинально потопала в сторону черной дачи. Я шла по темнеющей деревне и совсем не боялась, пока не зацепилась рукавом за куст. Конечно же, мне показалось, что кто-то схватил меня за рукав сзади, и я вздрогнула. Именно за этим кустом начинался забор заброшенной дачи. Я посмотрела туда, и темный силуэт строения показался очень тревожным. Кто знает, какие тайны скрывает этот дом?

Старые дома всегда мне нравились своей загадочностью. Подойдя к забору вплотную, пыталась разглядеть сквозь спутанные корявые ветки дом. Не выдержав, решила зайти. В спутанной жухлой траве проглядывалась едва заметная дорожка к дому. Терраса оказалась совсем запущенная, стекла выбиты, повсюду валялись гнилые, кажется, еще прошлогодние листья. А вот дверь, на удивление, не была даже как следует заперта. Внутри дома было сумрачно, пришлось светить фонариком. Когда я дотронулась до кресла, вверх взметнулось облако пыли. На столе лежала кипа старых газет и журналов. Я наугад взяла одну… 2002 год… Как будто из другой жизни. Кто выложил сюда это добро? Куда подевались хозяева? Надо спросить у местных.

Вдруг где-то совсем рядом замычала корова, и я вздрогнула от неожиданности.

«Надо уходить, не хватало еще, чтобы меня застали лазающей по чужим домам…»

Выбиралась я из дому, как шпион, предварительно разглядев в окно на соседнем участке грудастую тетку в халате, тащившую упиравшуюся безрогую корову в сарай. Наверное, это была знаменитая Валька-агнистица, но знакомиться с ней ближе желания не возникло. И я, пятясь, ретировалась в сторону основной деревни.