Мы высыпали на палубу вслед за капитаном и смогли констатировать, что начался дождь. И что к нам приближается маленькая яхта, в которой я очень быстро опознала собственность папы № 2. Записанную, впрочем, на папу № 3, как и наш загородный отель «Одалиска».

Пока мы с разинутыми ртами наблюдали их приближение, Дубровский вяло переругивался с «одноклассниками»: те принялись допытываться, было ли у него что-то с Соней, и ради чего он решил организовать эту прогулку по Клязьме.

В любой другой момент я бы не упустила возможности позлорадствовать и послушать, что будет нести Дубровский-Иванов, явно не ожидавший «испанской инквизиции». Но теперь у меня нарисовалась проблема посущественнее. И она, проблема, то есть мамуля, сейчас как раз сходила на берег с гордо поднятой головой. Один муж, папа № 1, подавал ей руку, второй отец держал над ней зонтик. Третий сзади тащил ее расшитый стразами чемодан.

Мамуля, прищурившись, пыталась рассмотреть нашу компашку сквозь призму дождя. Славик радостно замахал моим предкам рукой.

— Наконец-то группа поддержки прибыла! Поднимайтесь к нам!

— Это еще что за персонажи? — возмутился было Тукач. Дубровский сдавленно хахакнул. Видимо, он не ожидал не только «испанской инквизиции», но и моей родни.

— Это моя семья, — буркнула я, всей душою согласившись с Тукачом. Персонажи еще те. И обычно, когда они появляются на страницах книги, так и жди неприятностей.

Капитан встречал новых гостей с любопытством и тревогой. Наверное, тревогу вызывало жабо мамули и ее высокая прическа в виде Эйфелевой башни. Все, кто первый раз видит мамулю, впадают в легкое подобие транса, чего уж там…

Взойдя на борт первой, мамуля всплеснула руками, заметив Дубровского:

— Глазам своим не верю! Александр! И вы здесь? Вот так встреча! А я же еще летом поняла, что у вас к Дарине что-то есть…

Отцы по очереди тоже пожали руку Дубровскому, потом обняли меня. Второй дал Славику приветственный щелбан, и все трое раскланялись с бабулей. Та буркнула что-то в ответ, а отвернувшись в сторону, назвала их в порядке очередности «зануда, бандит и бездельник».

— Да, вот так совпало, — вещал между тем Дубровский. — Мы же, оказывается, из одного города! Я еще тогда, летом, визитку у Дарины взял, подумывал собрать одноклассников, но организация — не мое. Люблю, когда за меня работают профессионалы.

Я молча сглотнула, пытаясь вспомнить, что мои предки знали об «Александре из Углича», но в целом выходило, что ничего особенного. Но как же некстати мамуля заговорила про те летние приключения!

— Так вы встречаетесь или нет? — настаивала мамуля, по-прежнему игнорируя присутствие других людей на теплоходе. Оно и понятно, моя личная жизнь волновала ее куда больше чужой смерти.

— Ма…

— Нет, Саша, говорите прямо, — упорствовала мамуля, — потому что эта несносная девчонка вечно что-то скрывает. Вы знаете, мы очень серьезно подходим к выбору будущего зятя, но иногда хочется сказать: косо, криво, лишь бы живо. Нет, я не в том смысле, что вы какой-то косой или кри…

— Мамуля, ты не заметила, что мы тут собрались несколько по другому поводу, — многозначительно кашлянула я, чувствуя, что покраснела до корней волос. — Тут вот товарищи из полиции. Ты же помнишь, что у нас произошло?

Мамуля плоховато видела, поэтому навела резкость пальцами, растянув уголки глаз в стороны. Очки она не носила, считая, что те добавляют ей возраст.

— А, точно, я и забыла, что у вас тут живенько.

— Да уж скорее мертвенько, матушка, — заныл Славик, пока мамуля рассматривала собравшихся. — Иначе мы бы тут не торчали.

— Ой, правда, сколько народу, а я тут развела мантимонии. Извините, что-то со зрением. Ну, не стоит обращать на нас внимания, — смутилась мамуля.

— Мамуля очки игнорирует из кокетства, — пояснила я собравшимся. — И заметила, что они как-то странно на меня поглядывают.

— Дарина, ты была знакома с Сашей раньше? — весело хмыкнул Тимур, косясь на остальных.

— Да, мне тоже интересно, — подключился Тукач. — То вы говорите, ни у кого никаких отношений не было. А сейчас выясняется, что убитая Софья и вы имели романтические притязания к одному и тому же мужчине.

— Какие еще притязания?

— Так, стоп. У нас просто есть общие знакомые, — туманно заметил Дубровский. — Пересекались по одному делу. Да, Соня была проездом в Лондоне, и мы встречались, но только как одноклассники. Я показывал ей достопримечательности, мы ходили в ресторан. Но насчет моих романтических отношений, что с Соней, что с Дариной Сергеевной, — это все домыслы и клевета.

— Вот именно, — мстительно заметила я. — Как вы могли подумать, что я и…

Первый отец, устав слушать этот бред, решил прервать нашу перепалку. Он шагнул вперед, пожал руку Тукачу, достал удостоверение и представился.

— Как же, как же, подполковник… Я вас знаю, дочь ваша уже представилась, сообщила. Мой дядюшка не так давно с вами по работе пересекался. Говорил, что крови вы ему попили-и-и…

Папа озадаченно рассматривал Тукача, пока в его глазах не забрезжило что-то похожее на узнавание:

— Тукач Даниил Петрович — ваш дядя? Хм… Ну, насчет крови я бы поспорил. Никаких вампирских намерений у меня не было. Я просто ответственно отношусь к своей работе и не терплю небрежность в документах. Но давайте все же о дне сегодняшнем. Можно узнать, что тут случилось? Как идет расследование?

Тукач изобразил на лице гаденькую ухмылку и мелко закивал:

— Конечно, конечно… Вы говорите, что ответственно относитесь к своей работе? Так вот и я тоже считаю, что работа красит человека. А тем более человека, который служит закону. Я так понимаю, вы прибыли сюда…э-э-э… как частное лицо?

— Разумеется. К дочери. Мы все тут в некотором роде родня. — Папа обвел руками остальных отцов, мамулю, бабулю и меня.

— К дочери? Значит, придется подождать, пока мы закончим. Пока идите, располагайтесь. А вы, я так понимаю, тоже отец? А, товарищ Черных? — обратился Тукач к папе № 2, и я опешила, потому что точно не называла следователю фамилию второго отца. Хотя папа № 2 был известной персоной в области, так что Тукач вполне мог его знать.

— Товарищей уж нет, а господа обещали подтянуться. Вам что, уже звонили по моему вопросу? — буркнул второй отец, до этого тоже разглядывавший Тукача. Но не с профессиональным интересом, а как диковинную обезьянку. — Вы знаете, какое дело…

— Дело непростое, — кивнул Тукач. — Вы же понимаете, чья дочь погибла. Хотя и это не главное. Для нас любой человек важен. Просили проявить дотошность. Впрочем, мы иначе не работаем.

Папа № 2 слегка позеленел при упоминании дотошности, а Тукач продолжил развлекаться:

— А что же вы притихли, третий отец? Читал вашу книгу. Знаете, моя супруга считает, что «Полет над гнездом без кукушки» — это символ разоренного гнезда, покинутой Родины. Вы, часом, не планируете ли эмиграцию?

— Я остаюсь! — возмутился третий отец, а Тукач покивал и все-таки спросил:

— А сюда какими судьбами? Тоже на подмогу? Или так, странствуете в поисках сюжета?

— Вы угадали. Я странник, — туманно заявил папа № 3, прикрыв глаза.

— Он еще тот странник, — подтвердила мамуля, а бабуля, покрутив пальцем у виска, добавила определение «очарованный». Только в ее интерпретации оно почему-то звучало негативно.

Тукач вдруг обратил внимание на то, что собравшиеся за его спиной оживленно общаются. Все воспользовались временной передышкой и тем, что внимание въедливого следователя сосредоточено не на них.

— Так, товарищи подозреваемые, пишите, пишите. Где были, что видели, во сколько заснули и так далее. По моему опыту, каждые новые показания добавляют остроты следствию.

— Уважаемый, а можно все-таки вас на минуточку, пока вы не ушли, — многозначительно завел второй отец, прихватывая Тукача под локоток.

— Меня? Ну, что же, пойдемте. Что тут стоять, мерзнуть? У меня в каюте чайку попьем. Чередничко, сообрази нам с товарищем чайку.

Чередничко кивнул и увел всех писать новые показания в кают-кампанию. Первый отец пошел за ними, видимо, рассчитывая получить от оперативника хоть какие-то дополнительные сведения.

А мы с мамулей, бабулей и третьим отцом остались стоять на палубе. Я сразу же накинулась на родню:

— Господи, откуда вас черт принес?

— Не черт, а Божье провидение, — фыркнула мамуля. — Ты погляди, какой этот следователь въедливый, точно уксус! Может, второй отец как-то повлияет на него. Чтобы строгость снять и сердитость.

— Чего вы решили сюда ехать, да еще всем цыганским табором?

— Дарина, у нас в отеле произошло ужасное! У одного из гостей сбежала наружу змея!

— Брючная? — уточнил Славик, задержавшийся возле нас. — Вы там что, голую вечеринку устраивали?

— Какая еще брю… Фу, идиот…

— Почему идиот? Поди знай, что вы имели в виду. Мало ли, может, змея сбежала — это иносказание? Может, кто-то просто забыл ширинку пристегнуть, а вы уже всполошились!

— Обычная змея, чтоб тебе провалиться, маисовый полоз! Замок в террариуме сломался, и она сбежала. В смысле, уползла. И не одна, как оказалось! За первой побег из курятника, в смысле, из змеятника, совершили еще семь змей.

— Как вы допустили, чтобы человек заселился в наш отель со змеями? — поежилась я, представив себе этот кошмар наяву.

— Он же заклинатель! — пояснила мамуля, словно ее долго и упорно заклинали.

— И все равно не понимаю…

— Этот идиот-заклинатель, наш постоялец, сказал, что они в клетках. И показал все документы, сказал, что змеи не ядовитые, но у него такие маленькие лживые глазки, я уверена, он приверженец полуправды. Ты же знаешь, как я боюсь змей! А если они заползут ко мне в кровать! Бр-р-р, страшно представить.

— И что вы сделали? — подняв бровь, ждала я ответа от мамули.

— Я сразу же вызвала коллег первого отца! Точнее, полицию. И что ты думаешь? Эти гады приехали, похихикали, никого не изловили и уехали. Короче, второй отец вызвал каких-то змееловов-спасателей, теперь они там круглосуточно дежурят с факиром и заклинателем, ловят их гадюшник.

— Господи, что же будет-то, — запричитал Славик. — Если эти полозы размножатся в наших краях и начнут пожирать все вокруг? А наш лес? Как же птахи и мыши малые… О-о-о…

— Сочувствую. Ситуация неприятная. Значит, вы решили развеяться и прокатиться на яхте? А когда назад собираетесь? — тактично уточнила я, на что мамуля горестно вздохнула.

Я поняла, что скоро исхода ждать не стоит. Оказалось, мамуля потребовала от змееловов высылать ей фото всех пойманных змей в анфас и профиль, и только когда все будут обезврежены, она согласна будет вернуться. Отцы тоже змей не очень любили, точнее, третий бы остался, но его прихватил второй, заявив, что ему нужен живой директор бизнеса (если вы не помните, все активы папы-депутата теперь числились за папой-философом).

— На философа все переписал, — сказал мне папа № 2, когда собрался идти в политику, — блаженный душой не обидит. Он не против, сказал — все одно. Что воля, что неволя…

Я представила себе эту ситуацию со змеями и постаралась сдержать смех.

— Второй отец, как узнал о ситуации с Мельником, всполошился, — продолжала мамуля. — Накрутил нас еще больше. Словом, мы решили, что тут все удачно совпало. И это знак, что мы должны быть рядом с тобой в трудную годину. Проведем время семьей, три поколения женщин!

— Не подлизывайся, — буркнула бабуля, все это время мрачно слушавшая мамулину исповедь.

— Мэмэ, ну не злись. Ты представляешь, какая мощная энергетика… Конечно, ужасно, что у вас тут убийство. Но так даже интереснее. Ой, что-то я не то… В смысле, полезнее. Может, и мы чем-то поможем?

— Я извиняюсь, что прерываю, но… Сумки очень тяжелые, — взмолился третий отец, на котором до сих пор висели мамулины баулы. — Может, мы уже куда-то пойдем?

— Ладно, пошлите, проведу вас в деревню, — вздохнула я, прикидывая, где же они разместятся. С мамулиными запросами крайне сложно приспосабливаться к аскетичному образу жизни.

На что последние годы мамуля безбедно жила в Ницце, оставалось для меня загадкой. Квартирку там оставил ей папа № 2, но ее надо было содержать. В свое время мне казалось, отцы продолжали платить ей алименты на мое содержание еще долго после моего совершеннолетия. Но спрашивать про это я не решалась. Официально мамуля в Европе звала себя дизайнером, но чересчур оригинальным: она скупала новые дизайнерские шмотки в европейских бутиках и шила из них набивных котов. Короче, Дольче и Габане не снилось…

Мамуля утверждала, что коты разлетаются, как горячие пирожки, но я подозревала, что дебет с кредитом у нее сходится редко. Парочка котов с прошлого года жила у меня на диване, пугая выпученными глазами из пуговиц и брендовыми ярлычками, вводящими в ужас любого, кто знал цены на люкс.

Но в прошлом декабре мамуля объявилась из-за кордона, едва папа решил открывать отель «Одалиска», и теперь числилась там кем-то вроде директора по культуре. Теперь она повернулась к Родине своей лучшей частью и сказала, что в Европу пока ни ногой. До этого времени там оставалась бабуля, но вы уже знаете, что вернулась и она. Так что я, как та ворона из мультика про домовенка Кузю, могла бы сейчас звучно каркнуть: «Счастье — это когда у тебя все дома!».

Третий отец, как обычно, выглядел слегка отрешенным, но я-то знала, что он серьезно думает над проблемой, призывая все небесные силы нам на помощь.

— Папа, над чем ты сейчас работаешь? — спросила я. — Извини, во всей этой суматохе я даже забыла поинтересоваться, подписал ли ты договор с издательством на новую книгу?

— Да, как раз хотел поделиться радостной новостью! Ты же знаешь, как работают издательства — не прошло и полугода, как они согласовали мою серию. Так что мне это деревенское уединение очень даже кстати. В отеле шум и несмолкающий людской гомон не дают сосредоточиться. А тут выйдешь в чисто поле — и мысли так и роятся.

— После «Пролетая над гнездом без кукушки» я уже и не знаю, что можно лучше написать, — льстиво заметил догнавший нас Славик. Он знал, что у папы есть с собой колода Таро и очень хотел получить расклад.

— Моя новая книга будет называться «Тень белой стрекозы», — задумчиво глядя за линию горизонта, заявил папа, заложив руки за спину.

— Почему именно про стрекоз? — удивилась я.

— Стрекоза — существо, которое издавна ассоциировалось с трансформацией. Во многих культурах стрекоза считается символом перемен, возрождения и новых начинаний. Для тех, кто претерпевает серьезные изменения в своей жизни, появление стрекозы может быть признаком того, что они вот-вот предстанут в новом свете. В разных культурах к стрекозе относились по-своему. Взять, к примеру, Японию… Островом Стрекоз, согласно легенде, был назван остров Хонсю. А стрекоза томбо, символизирующая в Японии храбрость, приносит счастье и удачу. Но что парадоксально, японцы считают стрекозу также символом безответственности и ненадежности. Ей посвящены множество хокку.

— А я тоже люблю хоку!

И Славик, выпятив грудь, прочел свои дрянные стишата:

Долгий день напролет

Ест — и не наестся

Капибара зимой.

— Кажется, не достает глубины, — тактично сказал папа № 3.

— А вот что такое глубина? Судьи кто? Когда-то в зоопарке я заглядывал в глаза капибаре и увидел там бесконечность… А вообще, мне кажется, у капибар появился хороший пиар-менеджер. Сейчас куда ни плюнь — всюду капибары.

— Капибара — владелец бара, хватит трещать, дай с мыслями собраться, — взмолилась я.

Второй отец вернулся, когда мы уже пили чай из самовара у нас в доме:

— Бюрократишка хренов! — сплюнул он, пожимая руку Евгению-гению. Хозяин, оставив нам самовар, поспешно удалился. Видимо, вид разгневанного папы № 2, бряцающего дорогущими часами, вызвал у него приступ паники.

— Надеюсь, ты не додумался совать Тукачу взятку? — понизив голос, ужаснулась я.

— Нет, только намекнул. Так он сразу глаза выпучил, как долгопят. Уверен, люди Мельника его уже обработали. Тебе же мамуля говорила? Они под меня копают! А тут такой подарок…

Мамуля задумчиво уставилась в окно:

— Мельника можно понять. Такое несчастье, горе… Отцу хочется справедливости.

— Да я же только за, чтобы по справедливости! Я же потому и хотел Тукача подмазать, чтобы он работал исправнее. Чтобы убийцу изобличил. Кстати, кто из тех задохликов, что были на теплоходе, убийца? Девки тощие, пухлик в смешной шапке, умственно на Славика похожий…

— Васятка, — подсказала я.

— Ага, я так и понял. Васятка и есть. Какой из него убийца? Остаются два мужика. Один, как я понял, женат, второй мутный какой-то.

— Чего это? Он просто в разводе, — вступилась я за Тимура из чувства справедливости.

— Не люблю смазливых мужиков, — отмахнулся второй. — Ты говоришь, в разводе… Думаю, он дочку Мельника и грохнул.

— Как у вас все просто, — обиделся Славик за такой расклад. — Если бы так легко преступления раскрывались, зачем бы тогда нужно было наше детективное агентство.

— Нет у нас никакого агентства, — огрызнулась я, а папа № 2 отмахнулся:

— Это современные менты все усложняют! Мы в 90-е такие дела быстро раскрывали. Паяльник погорячее — и вот уже человек чистосердечное строчит. А этот Тукач будет свои бюрократические сопли жевать. Кстати, что он там болтал про то, что наш первый крови его дядюшке попил?

— Они сталкивались по работе…

— С нашим «правильным»? — ахнул второй. — Представляю, каким добрым словом дядюшка Тукача нашего-то вспоминает. Ну вот. Пришла беда откуда не ждали. Сейчас Тукач на нас и отыграется.

— Еще и жить в этой дыре придется, — вздохнула мамуля, но тихо, чтобы бабуля не расслышала.

— Забыл сказать! Я же, пока сюда топал, нашел нам вполне сносное жилье.

— Как? — удивилась я.

— Да разговорился с участковым. Он тут пока у двоюродной тетки остановился, чтобы ситуацию контролировать. Мировой дядька, кстати. Не то что Тукач. Оказалось, у местного фельдшера внук-айтишник имеется. Он коттеджик почти на берегу построил, но приезжает редко, да и то летом. Внук строил с тем расчетом, что дед будет там жить и присматривать. А дед туда переходить отказывается, далековато от соседей.

— Это где?

— А вдоль берега пройти надо, потом чуть вверх подняться. Я уже сбегал, глянул и ключи у фельдшера взял. За солидное вознаграждение. Мы там разместимся, конечно, но впритирку. Если хочешь, доча, давай к нам. Что ты в этой хатке-мазанке будешь бедовать?

— Здесь нормально. Тем более, я должна быть ближе к народу. В смысле, к эпицентру событий. Вы там, выходит, на отшибе находитесь.

— Будем прикрывать авангарды и в бинокль следить за Тукачом, — хмыкнул папа № 2.

— Дарина, тут что, туалет на улице? — Брови мамули, тонкие и изогнутые, поползли вверх. Еще вверх. Еще… Стоп! Такой взлет бровей противоречил законам физики. Но она увидела в окно Евгения-гения, спешившего в сортир с рулоном туалетной бумаги.

— Да говорю же, дыра страшнейшая, — скривился папа № 2.

— Может, не стоило вам приезжать, — беззаботно отозвался Славик. — Проведали — и домой. А я тут, на месте, все контролирую.

Мамуля снова принялась за страшные эксперименты, теперь уже с глазами. Она закатила их так, что я опасалась: назад выкатить не выйдет.

Папа № 2 сдавленно хрюкнул:

— Славка, не смеши меня. Что ты можешь контролировать? Недавно при мне поджигал котиную шерсть.

— Это был тополиный пух, — обиделся Славик.

— Тем более. С шерстью хоть какая-то логика.

— Интересно, какая? — не выдержала я.

— Проверял натуральность кота, — нашелся папа № 2. — Знаешь, на что сейчас способны технологии? Подсунут искусственный интеллект в оболочке кота — и пиши себе компроматы.

— У кого что болит, — отмахнулась мамуля. — Какие у Славки могут быть компроматы? Выдавал бородавку за папиллому? Запаролил нотубук именем своего кота?

— Откуда вы… — пошел пятнами Славик, но мамуля только покачала головой:

— Ладно, пошли, второй, покажешь, что за дворец ты для нас раздобыл.

— Дворец не дворец, а всяко лучше, чем тут. Философ, хватай чемодан, назад топать придется.

Папа № 3 с несчастным, но смиренным видом ухватился за ручку чудовища со стразами. В этот момент дверь открылась, появился папа № 1 с красным то ли от ветра, то ли от возмущения лицом:

— Знаете, на что намекает Тукач?

— Лучше бы он намекал на взятку, — вздохнул второй отец.

— Он думает, что кто-то мог нанять киллера, который проник на теплоход и убил Соню. А остальных теперь убирает, чтобы все выглядело так, будто девушку убил кто-то из одноклассников.

— Кто-то мог нанять киллера… — перекривлял первого второй. — Я даже знаю, на кого он намекает. Козлина с лицом опытного больного запором… Да как ему такое в голову могло прийти? Да если бы я хотел разделаться с конкурентом, я бы лучше его самого замочил.

— Попрошу такие разговорчики прекратить, — строго приказал первый отец, а третий перекрестился.

— Ну, кресло зама губернатора — дело заманчивое, — вздохнула я. — И кто-то вполне может думать, что оно для тебя настолько желанно, что ты пойдешь на многое…