Иностранная военная интервенция в России (1918–1921) – военное вмешательство стран Согласия (Антанты) и Центральных держав (Четверного союза) в Гражданскую войну в России (1917–1922) на стороне белого движения. Всего в интервенции приняли участие 14 государств. Сразу после Великой Октябрьской социалистической революции, в результате которой к власти в России пришли представители простого народа, советское правительство выпустило «Декрет о мире», которым предложило всем странам-участницам Первой мировой войны немедленно начать мирные переговоры. На этот призыв откликнулись только противники России в войне – страны Четверного союза. В результате заключенного между советским правительством и Германией перемирия на Восточном фронте Советская Россия фактически вышла из войны.
В ноябре 1917 года на совещании представителей Антанты в Румынии с командованием Румынского и Юго-Западного фронтов русской армии был выработан план вооруженного противодействия установлению Советской власти на Украине и в Бессарабии с целью не допустить выхода России из войны. После захвата большевиками Ставки Верховного главнокомандующего в Могилеве военные представители союзников перебрались оттуда в Киев, рассчитывая на сохранение до весны хотя бы украинской части российского фронта. Были установлены контакты с атаманом Калединым, а затем с бежавшими на Дон и Кубань политическими и военными лидерами российской контрреволюции. 10 (23) декабря 1917 года на англо-французских переговорах в Париже было принято решение о разграничении зон интересов на территориях бывшей Российской империи и установлении контактов с национально-демократическими правительствами. Зоной интересов Великобритании были определены «казачьи и кавказские области», Армения, Грузия и Курдистан, Франции – Украина, Бессарабия и Крым. Было заявлено, что соглашение направлено исключительно против Центральных держав (Германии и ее союзников); предполагалось избегать прямых столкновений с большевиками. С января до середины марта 1918 года румынские войска оккупировали Бессарабию. Попытка румынских войск вторгнуться в Приднестровье была отражена советскими войсками, однако начавшаяся в феврале германо-австрийская интервенция на Украине и Юге России привела к оккупации Украины и Крыма. Румыния заключила соглашение с Германией, на Украине при поддержке оккупационных войск к власти пришел гетман Скоропадский, а на Дону утвердился германский ставленник атаман Краснов. Несмотря на враждебное отношение к большевистской революции, правительства Англии и Франции первое время были вынуждены воздерживаться от открытого провозглашения лозунга борьбы с Советской властью и придерживаться неопределенной, половинчатой и противоречивой позиции. Что касается США, то они в начальный период существования Советской власти сохраняли нейтральность в русском вопросе до выяснения обстановки. В феврале – марте 1918 года начавшееся по всему фронту наступление австро-германских войск и последовавшее подписание Брестского мира оживило интервенционистские устремления Антанты. В качестве аргумента было выдвинуто положение о необходимости создания противогерманского фронта на территории России независимо от участия в нем советского правительства.
В частности, Япония предложила США и союзникам начать совместные военные действия в Сибири в целях спасения значительных военных запасов, сосредоточенных во Владивостоке. Предложение Японии, подразумевавшее претензию на полную свободу действий в Сибири и захват Сибирской магистрали, наткнулось на энергичное противодействие США, которые с недоброжелательством следили за стремлением Японии упрочить свое влияние на Азиатском континенте. Этой точки зрения президент США Вудро Вильсон упорно придерживался в течение последующих шести месяцев, а когда под давлением дипломатии Антанты и общественного мнения своей страны был вынужден согласиться на интервенцию, он допустил участие в ней американских войск главным образом для скрытого противовеса Японии, Франции и Англии[64].
Результатом подготовки Японии к активному выступлению в Сибири явилось появление на дальневосточной границе России формирований атамана Семенова. 25 марта Япония добилась согласия Китая на интервенцию в Сибири в случае, «если враждебное влияние проникнет в Сибирь». Это соглашение развязывало Японии руки для действий в Маньчжурии и Сибири. 5 апреля во Владивостоке был высажен японский десант. Тем временем иностранные миссии в Европейской России усиленно занимались вопросами подготовки и поддержки внутренних контрреволюционных сил – прежде всего на Дону и в Центральной России – для свержения советского правительства[65].
Резкий поворот во взаимоотношениях Антанты с советским правительством наметился во второй половине мая. Главную роль в этом сыграл французский посол Нуланс. Совместно с эсерами французская миссия к этому времени разработала план создания Волжского контрреволюционного фронта, одним из звеньев которого был захват Ярославля. Союзные войска должны были захватить Вологду и, опираясь на Ярославль, могли угрожать Москве. Предполагалось, что в Рыбинске, Ярославле, Владимире и Муроме одновременно выступят тайные офицерские организации и произойдет выступление Чехословацкого корпуса[66].
Чехословацкий корпус поднял открытое восстание против Советской власти в конце мая. 4 июня союзные представители ультимативно заявили, что будут рассматривать попытки разоружения Чехословацкого корпуса как враждебный акт против союзников.
В течение июня – июля французское правительство продолжало обрабатывать прочие державы Антанты в пользу самой широкой интервенции. США тоже активно хотели оккупировать Сибирь. 6 июля чехословацкие отряды в результате уличных боев с советскими отрядами захватили Владивосток. На их стороне выступили и союзные отряды, высаженные с судов, так что этот день можно считать началом открытой и активной интервенции. Юридически интервенция была оформлена уже после отъезда миссий Антанты из Вологды и их прибытия на Мурманское побережье.
В декларации правительства США от 5 августа говорилось, что их вмешательство имеет целью лишь помощь чехословакам, которым якобы угрожает нападение со стороны вооруженных австро-германских военнопленных. В соответствующих декларациях английского и французского правительств от 22 августа и 19 сентября 1918 года главной целью интервенции было названо желание помочь спасти Россию от раздела и гибели, грозящих ей от руки Германии, которая стремится поработить русский народ и использовать для себя его неисчислимые богатства.
В феврале – мае 1918 года войсками Германии, Австро-Венгрии и Османской империи были оккупированы Финляндия, Прибалтика, Белоруссия, Украина, часть прилегающих российских территорий, Крым, Грузия и Армения. В результате оккупации данными государствами от России была отторгнута территория площадью 780 тысяч кв. км с населением 56 млн человек (треть населения Российской империи), на которой находились (до революции): 27 % обрабатываемой сельскохозяйственной земли, 26 % всей железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности, выплавлялось 73 % железа и стали, добывалось 89 % каменного угля и производилось 90 % сахара, располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода и проживало 40 % промышленных рабочих.
Оккупация Украины чрезвычайно расширила экономическую базу Центральных держав, особенно Германии, и обеспечила им выгодные стратегические фланговые позиции на случай возрождения под влиянием усилий Антанты нового противогерманского Восточного фронта. Германия, признавая советское правительство, в то же время оказывала поддержку контрреволюционным организациям и группировкам, что в сильной степени затрудняло положение Советской России[67]. Немцы ликвидировали советскую власть в Прибалтике и на Украине, прекратили в апреле 1918 года существование Социалистической Советской Республики Тавриды в Крыму, оказывали помощь «белофиннам» и содействовали формированию очага Белого движения на Дону. Прогерманских позиций придерживался атаман Всевеликого войска Донского П. Н. Краснов. Обсуждался проект объединения на федеративных началах Украинской державы гетмана Скоропадского, Всевеликого войска Донского и Кубанской народной республики[68].
Германские оккупационные войска на Восточном фронте насчитывали около 1,045 млн человек[69], что составляло более 20 % всех сил Германии, турецкие – около 30 тысяч человек. Оставление значительных оккупационных сил на востоке уже после заключения Брестского мира считается стратегической ошибкой германского командования[70], ставшей одной из причин поражения Германии в Первой мировой войне.
После поражения Германии в войне в соответствии с секретным протоколом к Компьенскому перемирию от 11 ноября 1918 года германские войска должны были оставаться на территории России до прибытия войск Антанты, однако ввиду полного разложения вынуждены были покинуть оккупированные территории в срочном порядке, при этом освобождаемые территории начала занимать Красная армия[71] и Украинская советская армия, и только в некоторых пунктах (Севастополь, Одесса) германские войска были заменены войсками Антанты. С осени 1918 года Германия перестала играть какую-либо заметную роль во внешнем окружении Советской России. Поддержка ею контрреволюционных организаций в виде добровольческого корпуса фон дер Гольца преследовала ограниченную цель – сохранить свое влияние в Прибалтике и обеспечить защиту своих границ от надвигающейся волны большевизма. Однако уже летом 1919 года Германия предлагала Антанте присоединиться к ее борьбе против России в обмен на пересмотр и смягчение условий Версальского мирного договора. Эти предложения были, однако, отвергнуты, и осенью того же года Германия отказалась от участия в блокаде Советской России, объявленной Антантой[72].
В 1920 году Германия придерживалась полнейшего нейтралитета в польско-советской войне. В дальнейшем Германия и РСФСР пришли к восстановлению нормальных отношений, закрепленных Рапалльским договором 16 апреля 1922 года[73].
Центральные державы и их союзники, принявшие участие в интервенции:
• Германская империя – Украина, часть Европейской России, Грузия (1918 – начало 1919 года), Прибалтика – до конца 1919 года;
• Австро-Венгерская империя – Украина (1918);
• Османская империя – Закавказье (1918);
• Финляндия – территория Российской Карелии (1918–1920).
Державы Антанты и их союзники, принявшие участие в интервенции:
• Великобритания:
– СПСР (Силы поддержки Северной России) численностью до 28 тысяч человек (эвакуированы в июне – сентябре 1919 года), военная миссия, Южно-Русский танковый отряд и 47-я эскадрилья при Вооруженных силах Юга России, также интервенция в Закавказье (Грузия);
– с марта 1918 года – Мурманск;
– с августа 1918 года – Архангельск;
– с конца 1918 года – Балтийское море – 6-я британская легкая крейсерская эскадра Эдвина Александера-Синклера, замененная в январе 1919 года 1-й эскадрой легких крейсеров контр-адмирала Кована;
– с июля до ноября 1919 года – Ревель, Нарва (Добровольческий учебный танковый отряд);
– Севастополь (с декабря 1918), Новороссийск (12–26 марта 1920 года) – британская военная миссия при ВСЮР, Южно-Русский танковый отряд (с 12 апреля 1919 года в Батуме, затем Екатериноград, Царицын, Новороссийск, Крым; выведены 28 июня 1920 года), 47-я эскадрилья (Царицын, Крым, март 1919 – март 1920 года);
– Черное море – 6 линейных кораблей, 1 гидрокрейсер и 13 эсминцев (1920);
– Каспийское море – 11 боевых кораблей и 12 береговых катеров-истребителей (1920);
– Закавказье (с августа 1918 года Баку, с декабря 1918 года Батуми, затем Красноводск, Петровск, Шуша, Джульфа, Эривани, Карс и Гагры). Выведены в июле 1920 года;
– Владивосток – с апреля 1918 года (25-й батальон Собственного герцога Кембриджского Миддлсекского полка в 829 человек и другие части).
Британские колонии и доминионы:
• Австралия – с октября 1918 года Архангельск, Мурманск (выведены 11 июня 1919 года), 4000 солдат.
• Канада – с октября 1918 года Архангельск, Мурманск, 500 артиллеристов (выведены 11 июня 1919 года); Сибирь, 3500–4000 солдат (выведены в апреле 1919 года).
• Индия – батальоны Месопотамских экспедиционных сил, Закавказье 1919–1920 годы.
• США – с августа 1918 года участие в СПСР, Архангельск, Мурманск (выведены в июн – октябре 1919 года). По соглашению между интервентами охраняли Транссиб на участках от Мысовска до Верхнеудинска и от Имана до Владивостока (выведены в январе – марте 1920 года). Общая численность американских войск на Севере России до 6000 человек, в Сибири – до 9000 человек.
• Франция:
– с марта 1918 года – Север России (крейсер «Адмирал Об»), участие французских артиллеристов в составе команды бронепоезда Мурманско-Петроградской железной дороги;
– с августа 1918 года – высадка в Архангельске, участие в СПСР, до 1 октября 1919 года эвакуированы;
– Юг России (Одесса, Херсон, Севастополь) – ноябрь 1918 – апрель 1919 года;
– Сибирь – Сибирский колониальный пехотный батальон и Сибирская батарея колониальной артиллерии;
– колониальные французские войска (Одесса, ноябрь 1918 – апрель 1919 года) – 4-й африканский конно-егерский полк, 21-й полк туземных стрелков, 10-й полк алжирских стрелков, 9-й батальон 8-го полка алжирских стрелков, 1-й маршевый индокитайский батальон; Севастополь – 129-й батальон сенегальских стрелков.
• Италия – участие в СПСР (Мурманск), сентябрь 1918 – август 1919 года, 2000 солдат. Сибирь и Дальний Восток – ноябрь 1918 – август 1919 года (Иркутск, Красноярск).
• Греция – с начала 1919 до апреля 1919 года (Одесса). Около 2000 человек. Черное море – ноябрь 1918 – март 1920 года, 2 линейных корабля, 1 линейный крейсер, 8 эсминцев, 1 госпитальное судно и 1 транспорт.
• Румыния – оккупация Бессарабии в начале 1918 года.
• Польша – контингент в составе СПСР (Мурманский отряд) (1918–1919).
• Япония – Владивосток, участок Транссиба от Верхнеудинска до Хабаровска и Имана, Сахалин с апреля 1918 года. Выведены в 1921 году. Две дивизии численностью примерно 28 тысяч штыков. Помимо частей регулярной армии после начала интервенции были сформированы вооруженные отряды из «резидентов» – проживавших в Сибири этнических японцев (в частности, в Благовещенске-на-Амуре был создан отряд численностью более 300 человек, действовавший под командованием японских офицеров)[74].
• Китай – активного участия в интервенции не принимал.
– Дальний Восток – бронепалубный крейсер II ранга «Хайжун» под командованием коммодора Линь Цзянчжана, части 33-го пехотного полка 9-й пехотной дивизии под командованием Сун Хуаньчжана, подразделения охраны и отряды пограничников;
– Забайкалье – «бригада Ханя» (подчинена японцам);
– Архангельск и Мурманск в 1918–1919 годах – китайский батальон.
Также в составе СПСР находились:
• сербский батальон,
• финские Карельский легион (Карельский полк) и Финский Мурманский легион (соответствовавший бригаде),
• датский добровольческий батальон (800 штыков).
Франция занимала в этом вопросе более жесткую позицию, но Великобритания проявляла осторожность, подчеркивая категорическую невозможность оккупации и завоевания России. Сдержанно вели себя и Соединенные Штаты. Однако основная задача всех сил интервентов заключалась в разделении России на контролируемые территории и жестоком ограблении и ликвидации населения. По свидетельствам очевидцев, простые солдаты интервентов слабо понимали свои цели и задачи. Александр Вертинский писал о французской интервенции в Одессе в начале 1919 года: «По улицам этого прекрасного приморского города мирно расхаживали какие-то экзотические африканские войска: негры, алжирцы, марокканцы, привезенные французами-оккупантами из жарких и далеких стран, – равнодушные, беззаботные, плохо понимающие, в чем дело. Воевать они не умели и не хотели. Они ходили по магазинам, покупали всякий хлам и гоготали, переговариваясь на гортанном языке. Зачем их привезли сюда, они и сами точно не знали»[75].
Что касается вождей Белого движения, то в своей внешнеполитической деятельности А. И. Деникин, А. В. Колчак и другие делали ставку на построение союзнических взаимоотношений с Англией, Францией, позднее – с США и Японией. Возглавившие Белое движение представители императорского генералитета стремились к выполнению обязательств, принятых русским правительством перед Антантой еще в годы Первой мировой войны (например, к воссозданию противогерманского и противобольшевистского Восточного фронта), и ожидали адекватного ответного шага со стороны западных стран в деле восстановления в России законного порядка и ее территориальной целостности. И такое содействие со стороны держав Согласия русским генералам было обещано[76].
Как пишет историк-исследователь спецслужб и иностранной военной интервенции Н. С. Кирмель, исторический парадокс того времени состоял в том, что установление плотных взаимоотношений между белыми правительствами и Антантой ознаменовало одновременно и начало разногласий между белыми вождями и «союзниками». Историк пишет, что политика Англии, Франции и других стран в отношении России (и белой, и красной) определялась не моральными обязательствами, симпатиями или антипатиями к той или иной стороне русских баррикад, но прежде всего своими национальными интересами в России, и в первую очередь экономическими. Ученый-историк констатирует в своей научной монографии: «Сейчас уже установлено, что в основе „помощи“ белым правительствам лежало не только стремление предотвратить расползание революции по всему миру и не допустить многомиллиардных потерь международных капиталистов от проведенной советской властью национализации имущества, но по возможности ослабить страну как экономического и политического конкурента путем расчленения на ряд самостоятельных государственных образований»[77].
Генерал-квартирмейстер военного представительства русской армии при союзных правительствах и командовании полковник Щербачев констатировал в военно-политической сводке 10 декабря 1919 года, что правящие круги Англии и Франции видят пути вывода своих стран из финансового затруднения и к восстановлению нарушенного экономического равновесия в усиленном развитии экспорта, для чего Англии необходимо обладать обширными рынками сбыта и дешевым сырьем – чтобы быть в состоянии конкурировать с Германией, чья промышленность организована лучше. «Как рынки, так и сырье найти англичане могут только в России, но лишь при условии, что они будут там хозяевами: распоряжаться самовластно в единой и великой России невозможно, следовательно, Россия нужна Англии раздробленной и слабой», – пишет Щербачев и констатирует, что именно к этому и направляется вся английская политика вне зависимости от того, желают там признать большевиков или нет. Стремление к расчленению России было отмечено и в одной из парламентских речей британского премьер-министра Ллойда Джорджа[78].
Смысл интервенции в России заключался совсем не в стремлении сокрушить большевизм и коммунистическую идеологию, но и не в желании помочь Белому движению восстановить прежнюю единую Россию. Главные побуждения были всегда геополитическими и военно-стратегическими. Политика Антанты явилась образцом неблагородства по отношению к своей союзнице России и отразила отношение к ней как к добыче для расхищения. Действуя в заданном направлении, страны Антанты поддержали национальные элиты окраинных народов Российской империи в создании ими независимых государств, а лидеров Белого движения – в борьбе против большевиков. Но ровно настолько, чтобы белым не хватило сил для полной победы над красными. Как пишет Н. Кирмель, западные правительства не могли смириться с лозунгом белых вождей о «единой и неделимой России» точно так же, как и с желанием большевиков распространить революцию на весь мир. Поэтому интервенты действовали по принципу «взять – больше, дать – меньше», чтобы они дрались между собой как можно дольше[79].
В конце февраля 1918 года британский контр-адмирал Кемп предложил Мурманскому совету высадить в Мурманске британские войска якобы для защиты города и железной дороги от возможных нападений немцев и белофиннов[80]. И оккупация началась.
В результате 6 марта отряд английских морских пехотинцев в количестве 170 человек[81] с двумя орудиями высадился в Мурманске с английского линейного корабля «Глори». На следующий день на мурманском рейде появился английский крейсер «Кокрен», 18 марта – французский крейсер «Адмирал Об», а 27 мая – американский крейсер «Олимпия». В марте 1918 года в Мурманске высадились также французы. Россия не могла оказать достойного сопротивления, так как Антанта имела крейсеры, а Россия – нет.
15−16 марта 1918 года в Лондоне состоялась военная конференция Антанты, на которой обсуждался вопрос об интервенции. В условиях начавшегося немецкого наступления на Западном фронте было решено пока не направлять в Россию крупных сил, однако уже в июне в Мурманске в дополнение к уже существующему контингенту высадились еще 1500 британских и 100 американских солдат.
27 июня в Мурманске высадился британский десант уже в количестве двух тысяч человек. Представители Антанты притупили к формированию белогвардейских частей и начали занимать край своими войсками, вытесняя местное население при помощи репрессий и казней. В августе 1918 года американцы, англичане и французы заняли Архангельск[82]. После эвакуации советских войск из Архангельска там к власти пришло военное правительство во главе с ротмистром Берсом – командиром Беломорского конно-горского полка (собранного из подразделений бывшей «туземной дивизии»), которое передало свои полномочия Верховному управлению Северной области, в котором прочные позиции занимали эсеры во главе с Н. В. Чайковским. Был образован Северный антибольшевистский фронт под общим командованием капитана первого ранга Г. Е. Чаплина. Все силы интервентов на севере находились под британским командованием. Командующим с мая по ноябрь 1918 года был генерал-майор Ф. Пуль, а с 17 ноября 1918 по 14 ноября 1919 года – бригадный генерал Э. Айронсайд.
Военная обстановка, сложившаяся в результате военного разгрома Германии и ее союзников в октябре – ноябре 1918 года, открывала новые возможности для расширения интервенции со стороны Франции в заявленной ею сфере интересов – Южной России и Украине. В середине ноября 1918 года Англия и Франция издали новую декларацию, в которой прямо заявили о своем вступлении в Россию для «поддержания порядка» и для «освобождения» ее от «узурпаторов-большевиков». Еще 27 октября глава французского правительства Ж. Клемансо известил французского главнокомандующего союзными армиями на Ближнем Востоке генерала Л. Франше д’Эспере о принятом «плане экономического изолирования большевизма в России в целях вызвать его падение». В том же письме было предложено разработать план создания базы союзных войск в Одессе[83].
В планах организаторов интервенции Юг России рассматривался как наиболее важный в экономическом и военном отношении плацдарм для организации последующего наступления на центральные районы Советской России силами белых армий. Для осуществления интервенции на юге России первоначально предлагалось задействовать 12 франко-греческих дивизий. Этот замысел, однако, был сорван в силу ряда объективных причин, в первую очередь из-за неустойчивости внутреннего положения в самой Европе и волнений во многих французских частях. В ночь с 15 на 16 ноября 1918 года союзный флот в составе ВМС Англии, Франции, Италии, Греции под командованием французского вице-адмирала Амета вошел в Черное море. В течение ноября – декабря 1918 года десантные части интервентов захватили Новороссийск (23 ноября), Севастополь (24 ноября), Одессу (26–28 ноября), Феодосию (14 декабря), Евпаторию, Ялту, Керчь. Небольшой охранный отряд Антанты был послан в Симферополь. Начиная с ноября Севастополь стал главной базой интервентов, где расположилось морское и сухопутное командование войсками Антанты. В Крыму была проведена полная ликвидация немецкого оккупационного режима, из Крыма были спешно выведены все немецкие гарнизоны, Германия передала странам Антанты часть Черноморского флота.
В конце января – начале февраля 1919 года войска Антанты взяли под свой контроль Херсон и Николаев.
К середине февраля командование Антанты располагало на Юге России двумя французскими и полутора греческой дивизиями, а также английскими, румынскими, сербскими и польскими частями (всего до 60 тысяч человек), которые оккупировали Крым, а на Украине и в Бессарабии – территорию, ограниченную с севера линией Бендеры – Тирасполь – Бирзула – Колосовка – Николаев – Херсон. Войскам интервентов противостояли части армии УНР, которые, однако, не вели против них каких-либо боевых действий. При оккупации Николаева и Херсона французы оставили здесь местную власть директории УНР, которая сосуществовала параллельно с французским комендантом и городскими думами. В районе устья Днепра войска Антанты вошли в соприкосновение с белой добровольческой армией.
Военно-морские силы Антанты общей численностью 18 крейсеров и дредноутов, 10 миноносцев, 18 транспортных судов сосредотачивались в Севастополе, Одессе (в основном французские и греческие суда) и в Керчи (английские суда). Часть эскадры Антанты вошла в Азовское море и заняла порты Мариуполя, Бердянска, Геническа.
Тем временем боеспособность войск Антанты падала, под влиянием большевистской пропаганды росли антивоенные настроения среди солдат и матросов, которые требовали немедленного возвращения на родину. Французское командование приняло решение прекратить отправку в Россию дополнительных войск. 1 марта 1919 года советские войска Украинского фронта, занявшие к этому времени большую часть Левобережной Украины, перешли в наступление на Херсон, который в результате упорных боев был взят 10 марта. 14 марта интервенты эвакуировались из Николаева. В апреле французское командование было вынуждено оставить Одессу и Севастополь из-за недовольства среди матросов (которые после победы над Германией ожидали быстрой демобилизации). В результате неожиданного и несогласованного вывода французских войск генерал Деникин был вынужден, вопреки стратегическим планам, углубиться на Украину в связи с небезосновательными опасениями за свой левый фланг, которому угрожали как большевистские, так и петлюровские войска[84].
В сентябре 1919 года из-за возрастающего недовольства в своих войсках, поражений на фронте и волнений среди рабочих в странах-интервентах (массовые забастовки в Великобритании проходили под лозунгами «Руки прочь от России!») войска Антанты приняли решение о срочной эвакуации также с севера России. В спешном порядке в течение сентября британские войска снимались с передовых позиций и уже к 27 сентября последний британский корабль покинул Архангельск. На протяжении всей интервенции и Гражданской войны интервенты избегали прямых боевых столкновений с Красной армией.
В связи с советским наступлением на Эстонию, начавшимся в ноябре 1918 года, ожесточенные столкновения с интервентами происходили в Балтийском море, где британская эскадра пыталась уничтожить Красный Балтийский флот. В конце 1918 года британцами были захвачены два новейших эсминца типа «Новик» – «Автроил» и «Спартак». Британские торпедные катера дважды нападали на главную базу Балтфлота – Кронштадт. В результате первой атаки был потоплен крейсер «Олег». Во время второй атаки 18 августа 1919 года семь британских торпедных катеров торпедировали линкор «Андрей Первозванный» и плавбазу подводных лодок «Память Азова», потеряв при атаке три катера. 31 августа 1919 года подводная лодка Красного Балтийского флота «Пантера» потопила новейший британский эскадренный миноносец «Виттория».
21 октября 1919 года на британских минах погибли три эсминца типа «Новик» – «Гавриил», «Свобода», «Константин». На минах же подорвались британские подводная лодка Л-55, крейсеры «Кассандра» и «Верулам» и несколько менее крупных плавсредств.
4 июня 1918 года был заключен договор о мире и дружбе между Азербайджанской Демократической Республикой и Турцией, согласно которому Турция обязывалась «оказывать помощь вооруженной силой правительству Азербайджанской Республики, буде таковая потребуется для обеспечения порядка и безопасности в стране»[85]. Уже на следующий день турецко-азербайджанская армия начала наступление на Баку. В результате успешных действий турецко-азербайджанских войск 31 июля Бакинская коммуна сложила с себя полномочия и передала власть в восточном Азербайджане Диктатуре Центрокаспия, которая немедленно запросила помощи в обороне города у британцев. 17 августа британские войска под командованием генерала Денстервилля высадились в Баку. Несмотря на помощь Антанты, Диктатуре Центрокаспия не удалось организовать оборону города, и 15 сентября турецко-азербайджанские войска вошли в Баку, где устроили резню армянского населения. Диктатура Центрокаспия была ликвидирована. Группа руководителей Бакинской коммуны (так называемые 26 бакинских комиссаров) в последний момент бежали из Баку в Красноводск, где были арестованы силами Закаспийского временного правительства, контролируемого английскими оккупационными властями, и расстреляны. 30 октября 1918 года представителями Антанты и Турции было подписано так называемое Мудросское перемирие, которое, в частности, предусматривало эвакуацию турецких войск из Закавказья и предоставление державам Антанты права оккупировать Баку и Батум. Азербайджанская Демократическая Республика: 17 ноября 1918 года в Баку из Ирана прибыли британские войска под командованием генерала Томсона. Британцы потребовали вывода войск АДР из столицы. С этого времени по апрель 1919 года военное министерство АДР, созданное 7 ноября, располагалось в Елизаветполе.
Грузинская Демократическая Республика: в течение ноября – декабря британскими войсками были заняты стратегические пункты Закавказья – Баку, Тифлис, Батум, что позволило контролировать Закавказскую железную дорогу и поставки нефти и керосина из Баку. К концу декабря численность британских войск в Грузии достигла примерно 25 тысяч человек.
Осуществление своих планов в Средней Азии правительство Великобритании возложило на созданную после Февральской революции Британскую военную миссию в Туркестане во главе с генерал-майором У. Маллесоном. В ее состав вошли Р. Тиг-Джонс, Уорд, Джарвис и другие. Находясь с августа 1917 года в Мешхеде (Северный Иран), миссия установила связи с туркестанскими буржуазными националистами и клерикально-феодальными кругами, а также с правительствами Бухары и Хивы. После Октябрьской революции она стала главной организацией и руководящим центром всех антисоветских сил в Туркестане.
Одновременно с посылкой миссии У. Маллесона в Мешхед правительством Великобритании в Туркестан, непосредственно в Ташкент, была послана миссия под руководством полковника Ф. Бейли, в состав которой входил капитан Л. Блэккер и ряд других служащих индусов по происхождению. Эта миссия была направлена в Ташкент через Кашмир, Китай (Кашгар) и далее через Ферганскую долину (Ош и Андижан).
В советской историографии выделялось три этапа британской интервенции в Средней Азии:
• 1-й (январь – июль 1918 года) – скрытое вмешательство во внутренние дела Туркестана в виде финансовой и военно-технической помощи контрреволюционным силам края;
• 2-й (август 1918 – март 1919 года) – военное вторжение на территорию Туркестана;
• 3-й (апрель 1919–1920 год) – аналогичный 1-му этапу.
Иностранная интервенция на Дальнем Востоке началась 5 апреля 1918 года. В ночь с 4 на 5 апреля «неизвестные лица» совершили вооруженное нападение с целью ограбления на отделение японской торговой конторы «Исидо», расположенной во Владивостоке.
В ходе этой бандитской акции злоумышленниками были убиты два японских гражданина. В этот же день со стоявших на рейде кораблей военно-морских сил Японии и Великобритании высадились две роты японских пехотинцев и полурота английской морской пехоты под предлогом защиты иностранных подданных. На следующий день десантировался отряд из 250 японских моряков, к октябрю их было 73 тысячи. Не встречая никакого сопротивления, они захватили опорные пункты города, остров Русский с его крепостными укреплениями, артиллерийскими батареями, военными складами и казармами.
К концу года общая численность войск интервентов, включая чехословацких легионеров, поднявших мятеж против советской власти, и американских военнослужащих, возросла до 150 тысяч.
По американским данным, на 15 сентября 1919 года интервенционистские силы Антанты на Дальнем Востоке насчитывали в своих рядах более 60 тысяч японских, 9 тысяч американских, 1500 британских, 1500 итальянских, 1100 французских и 60 тысяч чехословацких солдат и офицеров. Кроме того, имелись «белые» китайские, румынские и польские воинские части.
Начало высадки интервентов послужило сигналом белоказакам атаманов Семенова, Калмыкова и Гамова для возобновления боевых действий. В течение короткого времени объединенными усилиями им удалось разгромить немногочисленные силы Центросибири и Дальсовнаркома. Семеновцы, поддерживаемые японскими войсками, совместно с белочехами 1 сентября 1918 года захватили Читу, отрезав всю Восточную Сибирь и Дальний Восток от европейской части России[86].
Разведывательное отделение Главного штаба Верховного правителя в сводке сведений от 21 марта 1919 года сообщало о мотивах внешней политики Японии, таких как недостаток в стране полезных ископаемых и сырья, необходимых для промышленности, и стремлении к завоеванию прочных рынков, побуждавших Японию к территориальным захватам в странах, богатых сырьем и с низким уровнем развития промышленности (Китай, российский Дальний Восток и др.). Согласившись принять участие в борьбе с большевиками, Япония ввела войска и устремилась к захвату Сибири, интенсивно скупая крупные земельные участки, дома, копи, промышленные предприятия и открывая отделения банков для субсидирования своих предприятий. В целях беспрепятственного захвата русского Дальнего Востока Япония стала поддерживать сепаратистские настроения казачьих атаманов[87].
1 апреля 1919 года разведчики Верховного Правителя докладывают, что «борьба с большевизмом является удачным предлогом для пребывания японских войск на чужой территории, а поддержка атаманов позволяет Японии эксплуатировать сырьевые ресурсы». Историк Н. С. Кирмель пишет со ссылкой на РГВА, что одним из способов завоевания Японией главенствующего положения являлось ведение паназиатской пропаганды «Азия для азиатов» и стремление к расчленению России для создания в будущем «азиатского союза под японским флагом»[88].
Неудачи армий Верховного правителя в 1919 году оказали сильное влияние на дальнейшую японскую политику в отношении русского вопроса: 13 августа 1919 года резидент военно-статистического отделения Приамурского военного округа докладывал, что «вопрос о признании омского правительства в настоящее время в связи с успехами большевиков и непрочного положения колчаковского режима перестал быть предметом обсуждения. Политика Японии в отношении России будет изменена. Япония должна позаботиться о том, как отнестись к большевизму, идущему на Восток»[89].
В апреле 1919 года колчаковская разведка, в том числе по поступавшим в Главный штаб армий Верховного правителя донесениям от военных агентов в Америке, Китае и Японии, располагала данными о том, что США, ведя борьбу с Японией на Дальнем Востоке, натравливают Китай как против Японии, так и против Белой Сибири и правительства А. В. Колчака. По мнению аналитиков белой спецслужбы, Америка с ее тенденциями мирового господства представляла наибольшую опасность для России из всех помогавших Белому движению государств. В этой связи сотрудник разведотдела Главного штаба капитан Симонов предлагал «очень осторожно относиться к Америке», удалив «все лишнее с нашей территории», прежде всего Христианский союз молодых людей. Историк Н. С. Кирмель пишет, что данный вывод разведки вряд ли нашел одобрение у А. В. Колчака, симпатизировавшего США[90].
Американское военное командование не собиралось активно участвовать и вмешиваться в Гражданскую войну в России и, по существу, враждебно воспринимало политику Верховного правителя А. В. Колчака из-за его «недемократичности». В ответ на запрос японцев о помощи в подавлении большевистского восстания в тылу весной 1919 года оно заявило: «Мы не смотрим на большевиков как на врагов, так как они представляют одну из политических партий в России… действуя против них, мы стали бы вмешиваться в домашние дела России».
Однако 3 августа 1918 года военное министерство США отдало генералу Грейвсу приказ об интервенции России и отправке во Владивосток 27-го и 31-го пехотных полков, а также добровольцев из 13-го и 62-го полков. Всего США высадили около 7950 солдат на Дальнем Востоке и около пяти тысяч – на севере России. По неполным данным, только на содержание своих войск – без флота и помощи белым силам – США истратили свыше 25 млн долларов[91].
В 1920 году красные разгромили Белое движение в Сибири, восточнее Байкала было образовано буферное государство – Дальневосточная республика. Летом 1920 года было подписано Гонготское соглашение, в соответствии с которым японские войска эвакуировались из Забайкалья. В июне 1920 года войска США и Великобритании эвакуировались через Владивосток, единственной оставшейся в регионе иностранной силой были японцы.
В 1921 году японцы поддержали Приамурский земский край, что позволило разгромленным белым войскам укрываться и перегруппировываться под прикрытием японских частей. Однако японская активность в Приморье вызвала подозрение у США, что привело к международной изоляции Японии на Вашингтонской конференции. Дипломатическое давление, а также протесты внутри страны и огромные расходы, к которым привела Сибирская экспедиция, вынудили администрацию Като Томосабуро вывести японские войска из Приморья в октябре 1922 года. На Северном Сахалине японские войска оставались до 1925 года, объясняя это необходимостью предотвращения нападений на японских граждан.
Среди военных угроз Белому движению Н. С. Кирмель выделяет деятельность спецслужб интервентов, которые, действуя в русле внешней политики своих правительств, направленной на расчленение и ослабление России, занимались не столько сбором военной информации о белогвардейских вооруженных силах, сколько изучением природных богатств и материальных ценностей России. Несмотря на то что, с одной стороны, спецслужбы «союзников» оказывали содействие спецслужбам Белого движения в борьбе с большевиками, они также проводили и мероприятия подрывного характера против Белого движения: поддерживали сепаратистские настроения казачества и оппозиционные белым правительствам политические группировки, вели пропаганду в пользу своих стран и т. д. Особую активность проявляла американская разведка. Попытки обмена развединформацией с союзниками и официальные контакты между спецслужбами Белого движения и союзников имели, по мнению Н. С. Кирмеля, и негативные последствия для Белого движения: в ходе обмена информацией в некоторых случаях происходила расшифровка белогвардейских разведчиков перед иностранными спецслужбами, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Белым контрразведчикам приходилось отвлекать силы от борьбы с подпольными большевистскими организациями на противодействие шпионажу, которым активно занимались союзники на подконтрольных белым армиям территориях, что в итоге облегчало работу советских спецслужб и большевистского подполья[92].
Интервенты ограничивались материальной поддержкой белых государственных образований, однако острый социально-экономический кризис в странах Европы существенно ограничивал возможность оказания такой помощи[93]. Используя же Коминтерн, большевикам удалось оказать давление на правительства ряда зарубежных стран, в том числе и «революционными средствами». Поставки белым оружия и снаряжения зачастую саботировались рабочими стран Антанты и левой интеллигенцией, которые сочувствовали большевикам и требовали прекратить поддержку «реакционных режимов». А. И. Куприн писал в своих мемуарах о снабжении армии Юденича англичанами[94]: «Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулеметы – и к ним несоответствующие ленты; орудия – и к ним неразрывающиеся шрапнели и гранаты. Однажды они прислали 36 грузовых пароходных мест. Оказалось – фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки. Спрашиваемые впоследствии англичане с бледными улыбками говорили, что во всем виноваты рабочие социалисты, которые-де не позволяют грузить материалы для борьбы, угрожающей братьям-большевикам».
Хотя есть вероятность, что английские капиталисты просто мошенничали с кредитом и снабжением.
Советская историография умалчивала, что эта помощь отнюдь не была бескорыстной и предоставлялась главным образом в виде товарных кредитов, выделявшихся Антантой Белому движению для оплаты поставок вооружения и снаряжения от самих же стран Антанты. При этом следует учитывать, что зарубежные поставки явно не соответствовали размерам, минимально необходимым для снабжения и вооружения войск, в связи с чем внешнеторговые учреждения как правительства генерала А. И. Деникина, так и адмирала А. В. Колчака вынуждены были закупать у иностранных фирм необходимые военные материалы, вывозя в обмен за рубеж сырье, главным образом зерно. Антанта ставила перед белыми правительствами вопрос о необходимости компенсации за эту помощь.
Генерал Деникин свидетельствовал, что французская миссия с августа вела переговоры о «компенсациях экономического характера» взамен на снабжение военным имуществом и после присылки одного-двух транспортов с ничтожным количеством запасов Маклаков телеграфировал из Парижа, что французское правительство «вынуждено остановить отправку боевых припасов», если белые правительства «не примут обязательство поставить на соответствующую сумму пшеницы», и совершенно обоснованно заключает, что «это была уже не помощь, а просто товарообмен и торговля». Верховный правитель России адмирал А. В. Колчак для закупок оружия, боеприпасов и обмундирования был вынужден использовать золотой запас, депонировав его в иностранных банках. Главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России генерал А. И. Деникин был вынужден рассчитываться сырьевыми запасами в ущерб собственной промышленности и населению.
И все же совокупный размер поставок и закупок обеспечивал белые армии всем необходимым лишь наполовину. Историк В. Г. Хандорин писал, что, несмотря на все поставки союзников, Красная армия на всем протяжении Гражданской войны превосходила белых по количеству оружия: настолько велики были запасы Русской императорской армии и настолько недостаточна союзническая помощь белым (к примеру, Деникину англичане поставили всего несколько десятков танков, хотя имели их тысячи, и после окончания Первой мировой войны такое их количество явно не требовалось). Это обстоятельство признавали даже наиболее честные из советских историков, например Н. Какурин. Непросто складывались отношения белого Юга с Великобританией. Причиной этому являлись расхождения во взглядах на «британскую политику в русском вопросе» между военным министром Уинстоном Черчиллем и премьером Ллойдом Джорджем. Это двоякое отношение Англии к Белому движению не имевший информации, которой сегодня обладает историография о тех событиях, генерал Деникин с сожалением описывал как «две руки: одна из которых дает, а вторая – забирает». Военный министр У. Черчилль стоял за оказание помощи белым государственным образованиям в борьбе с большевиками. В частности, при обсуждении военного бюджета в палате общин он дал понять, что «не мы сражались в интересах Колчака и Деникина, но что Колчак и Деникин сражались в наших интересах». Информацию о том, что антибольшевистские армии были более важны для союзников, нежели сами союзники для Белого движения, белая разведка получила из открытой печати в конце 1919 года.
Ллойд Джордж лавировал между помощью Белому движению, желанием торговать с советским правительством и стремлением поддерживать самостоятельность мелких государств, возникших на окраинах бывшей Российской империи. Он открыто высказывался за раздробление России. За свою материальную и политическую поддержку «союзники» поставили перед лидерами Белого движения условия:
1. Признать независимость вновь образованных государств на окраинах империи. 2. Провести ряд демократических реформ. Однако, несмотря на оказываемое на них странами Антанты давление, белые вожди отказывались идти на уступки, противоречащие интересам России. Это осложнило взаимоотношения между военно-политическим руководством белых армий и интервентами[95].
Летом 1919 года 12 тысяч британских, американских и французских войск, находившихся в Архангельске и Мурманске, были эвакуированы. К 1920 году большая часть интервентов покинула территорию РСФСР. На Дальнем Востоке они продержались до 1922 года. Последними освобожденными от интервентов районами СССР стали остров Врангеля (1924) и Северный Сахалин (1925).
Западные правительства смогли подавить революционные выступления в собственных странах, однако они не могли помешать косвенной поддержке большевизма, которая выражалась в массовых выступлениях иностранных трудящихся под лозунгом «Руки прочь от Советской России». Международная поддержка большевиков стала существенным фактором, подорвавшим единство действий стран Антанты и ослабившим силу военного натиска на Советскую Россию. Немаловажным фактором был и экономический: вывести страны Европы из последовавшего за Первой мировой войной экономического кризиса и социальной напряженности можно было лишь при условии восстановления традиционных экономических связей с Россией, иначе Европе угрожала финансовая и сырьевая зависимость от США. В такой ситуации в январе 1920 года по инициативе Великобритании и Италии Верховный совет Антанты принял решение о снятии блокады и возобновлении торговли с «населением России».
Большевики, использовавшие в свою пользу существовавшие в антантовском блоке противоречия, сумели помешать антисоветским силам организовать наступление общим фронтом. А с признанием странами Антанты РСФСР белогвардейские государственные образования лишились серьезной политической и военной поддержки, что сказалось на общем итоге Гражданской войны в России. Немаловажным фактором, умело использованным большевиками против Белого движения в пропагандистской борьбе, было само присутствие на территории России ограниченных контингентов иностранных войск, не желавших вступать в борьбу с Красной армией и приносивших поэтому своим присутствием Белому движению не столько пользы, сколько вреда, так как лишь дискредитировали антисоветские правительства среди народных масс и давали Советам мощный пропагандистский козырь. Большевистские агитаторы представляли белогвардейцев как ставленников мировой буржуазии, торгующих национальными интересами и природными богатствами, а свою борьбу – патриотической и справедливой, что было абсолютной правдой.
В воззвании «К офицерам армии барона Врангеля», напечатанном в газете «Правда» в сентябре 1920 года и подписанном М. И. Калининым, В. И. Лениным, Л. Д. Троцким, С. С. Каменевым и А. А. Брусиловым, говорилось: «Врангель живет и действует милостью англо-французских капиталистов, которые для экономического закабаления русского народа готовы пользоваться и Чехословацким корпусом, и дивизиями из чернокожих, и армией Врангеля.
Каковы бы ни были ваши первоначальные намерения, вы являетесь сейчас не чем иным, как наемным войском на службе биржевого капитала и вспомогательным отрядом кровожадной и хищной польской шляхты, ненавидящей трудовой русский народ»[96].
Существуют различные оценки роли иностранной интервенции в Гражданской войне в России. Основной их общей чертой является признание того факта, что интервенты преследовали собственные интересы, а не интересы антибольшевистских сил. И Антанта, и Центральные державы стремились к выведению из-под юрисдикции центральной российской власти национальных окраин под властью марионеточных правительств (что противоречило интересам как красных, так и белых), при этом их интересы часто сталкивались. Так, например, до окончания Первой мировой войны Франция и Германия одновременно претендовали на Украину и Крым, соответственно Британия и Османская империя – на Кавказ (США противодействовали попыткам Японии аннексировать российский Дальний Восток).
Оба воюющих блока продолжали рассматривать Россию как один из театров военных действий продолжающейся мировой войны (в которой Россия была членом Антанты, а с марта 1918 года находилась в состоянии мира с Германией), что являлось причиной как сохранения значительного военного присутствия в России немецких войск, так и создания присутствия войск Антанты.
Полковник Штольценберг, представитель Верховного командования при штабе киевской группы германских войск, писал: «Имеющиеся в наличии войска недостаточны как по своему личному составу, так и по вооружению. Для продолжения операции необходимы дополнительные части».
Гинденбург писал в воспоминаниях: «Мы и теперь, конечно, не могли отвести все наши боеспособные силы с Востока… Уже одно желание установить барьер между большевистскими властями и освобожденными нами землями требовало оставления на Востоке сильных немецких военных частей».
Само начало Гражданской войны часто объясняется восстанием Чехословацкого корпуса – бывших солдат австро-венгерской армии, перешедших на сторону России и эвакуируемых во Францию через Владивосток. Кроме того, присутствие интервентов в тылах у белых армий и их контроль за внутриполитической обстановкой там (при рассмотрении иностранная интервенция часто сводится к интервенции Антанты) считается причиной, по которой Гражданская война продолжалась довольно долгое время.
Командир Первой дивизии Чехословацкого корпуса Станислав Чечек отдал приказ, в котором особенно подчеркнул следующее: «Наш отряд определен как предшественник союзнических сил, и инструкции, получаемые из штаба, имеют единственную цель – построить антинемецкий фронт в России в союзе с целым русским народом и нашими союзниками».
Подданный британской короны, военный министр Уинстон Черчилль был более категоричен: «Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого года мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело. Эта истина станет неприятно чувствительной с того момента, как белые армии будут уничтожены и большевики установят свое господство на всем протяжении необъятной Российской империи».
По мнению историка И. Ратьковского, значителен был вклад интервентов в белый террор. Созданное в 1924 году Общество содействия жертвам интервенции собрало к 1 июля 1927 года свыше 1 млн 300 тысяч заявлений от советских граждан, зафиксировавших 111 730 убийств и смертей, в том числе 71 704 по сельскому и 40 026 по городскому населению, ответственность по которым несли интервенты. Данные цифры включают как боевые, так и небоевые потери.
За период Первой мировой войны и военной интервенции Россия потеряла около 10 млн человек убитыми. Среди них и простые граждане, и представители органов власти (например, убийство 26 бакинских комиссаров). Это все на ответственности государств-интервентов. До сих пор за это они не ответили. Объем разграбления России был оценен Лениным на Генуэзской конференции, где представители государств-интервентов попытались потребовать возвращения царских долгов. Однако представители Советской России предъявили счет за ограбление России данными государствами, и этот счет оказался выше долгов царского правительства. Чего стоил один только золотой фонд России, украденный Чехословацким корпусом под руководством французской военной администрации. В дореволюционной России крупнейшим инвестором была Франция, чьи вложения составляли 80 % всех иностранных инвестиций и принадлежали главным образом малому частному капиталу, приобретавшему ценные бумаги царского правительства. В целом иностранные капиталовложения в русскую промышленность достигали почти трех миллиардов золотых рублей. Во время войны главным мировым кредитором были США, которые «загнали в долги» даже Британскую империю. В общей сложности американцы профинансировали страны Антанты (исключая Россию) на 10,5 млрд долларов (это более 200 млрд долларов в нынешних ценах). США и Англия щедро субсидировали и российское вооружение – лишь государственные и частные долги одной Антанте составляли 5695 млн золотых рублей. Наконец, революционное правительство России провело национализацию предприятий, принадлежавших иностранным капиталистам. В общей сложности довоенные инвестиции, кредиты, взятые на закупку вооружений во время войны у западных держав, а также стоимость национализированного имущества иностранных граждан составляли около 14 млрд золотых рублей. Таким был объем претензий, выставленных России Францией, Англией и США в Генуе. Сумма обязательств была огромной, превышая весь ВВП страны. Но только при условии оплаты этого счета союзные державы соглашались на сотрудничество с новой российской властью.
В ответ на требования Антанты советское правительство представило ей свой счет в 50 млрд франков в качестве компенсации ущерба, нанесенного России западными державами во время интервенции. В числе финансовых претензий, предъявленных советской делегацией странам Антанты, содержалось требование о выдаче золота, отправленного царским правительством в Англию по финансовым соглашениям 1915 и 1916 годов, а также золота, отправленного в Швецию Временным правительством. Нельзя забывать и о суммах, выплаченных Советской Россией Германии по «грабительскому» Брест-Литовскому договору. Выплаты эти должны были составить 6 млрд золотых рублей в виде контрибуции (250 тонн золотом, на 1 млрд товарами и 2,3 млрд кредитными билетами займа, обеспеченного государственными доходами России от концессий, предоставленных немецким фирмам). Кроме русского государственного долга в эту сумму входили затраты на содержание пленных, а также ущерб, причиненный Россией «гражданским лицам и отчужденным предприятиям». К моменту подписания 11 ноября 1918 года Компьенского перемирия немцы успели получить от Советской России, исправно выполнявшей договорное обязательство, 93 тонны золота (на сумму в 124 835 549 золотых рублей). Это золото, согласно договору, было передано союзным державам «на хранение». Они получили два взноса в размере около 0,5 млрд марок, частично золотом, частично рублями. В. И. Ленин считал, что этим золотом страна заплатила немецким империалистам за Брестский мир, а теперь «страны Согласия отнимают его у них»: «разбойник победитель отнимает у разбойника побежденного». Но все контрпретензии советского правительства не были приняты противной стороной. Антанта намеревалась путем экономических мер добиться того, чего ей не удалось достичь путем вооруженной интервенции, то есть восстановления своих позиций в русском народном хозяйстве и перерождения советской власти.
Присланные США в Геную неофициальные представители пытались предотвратить сепаратное соглашение любой европейской державы с Россией, сохранить ее изоляцию от мира. Америка, по выражению Я. Э. Рудзутака, «присутствовала в Генуе как сторожевой пес, который следит за тем, чтобы никто не утащил ту кость, которую грызть она считала своим правом». «Вашингтонский обком» действовал уже тогда, и, по свидетельству посла США в Италии Чайлда, «представители великих европейских держав постоянно приходили… для дискуссии и за предложениями» в отель, где находились американские наблюдатели[97].
К сожалению, успехи советской дипломатии были забыты, и в XXI веке Россия все-таки заплатила державам-интервентам по всем их финансовым требованиям.