Для Бирна это было нечто большее. Работая детективом по расследованию убийств, он был свидетелем мрачного остатка насилия, сломанных жизней, ига подозрений, ненависти и недоверия. Соседи никогда не забывали.

Бирн давно отказался от идеи завершения дела применительно к семье жертвы. Для полиции, судов и политиков закрытие означало одно: цифру в отчете Комстата, заголовок в газете, предвыборный лозунг. Для выживших это был кошмар, который так и не настал.

Временами Бирн забывал простые вещи – однажды он оставил пару классических рубашек в химчистке больше года, – но он помнил в мельчайших подробностях каждое дело, над которым когда-либо работал, каждое уведомление, которое он когда-либо делал. Он часто ездил по городу и, проезжая мимо места убийства, чувствовал, как волосы на его руках встают дыбом. На протяжении более двадцати лет – с тех пор, как он сам был объявлен мертвым более чем на минуту только для того, чтобы вернуться к жизни – у него были эти интуиции, эти смутные чувства, которые вели его по темным путям.

В этот день, стоя на месте, где было совершено убийство, Бирн увидел, что не было ни цветов, ни венков, ни крестов, ни напоминания о зле, спущенном здесь. Поле, вероятно, выглядело так же, как и сто лет назад.

Не было.

Бирн прошел по сетке так, как он ее себе представлял, по пути, по которому Роберт Фрейтаг пришел в это место.

Когда он прочитал файлы в папке, какими бы они ни были, первое, что он заметил, это отсутствие нарисованного от руки эскиза места преступления. Даже в эпоху iPad и планшетов Nexus наиболее часто используемым методом детализации места убийства по-прежнему оставался карандаш и желтый блокнот. Если вы были настоящим новичком, вы купили себе сетку.

Был ли Джон Гарсия способен на такое, так близко к самому концу своей жизни, было неизвестно.

Бирн задавался вопросом, как это выглядело для Гарсии изнутри. Бирн дважды получил ранение в голову. В первый раз его просто задела пуля. Во второй раз все было гораздо серьезнее. Ему чрезвычайно повезло, что не было серьезных повреждений, но его уделом на всю оставшуюся жизнь было ежегодно проходить МРТ. Преобладающая теория, по крайней мере, с точки зрения его неврологов, заключалась в том, что МРТ была просто мерой предосторожности. Правда заключалась в том, что Кевину Бирну грозил целый ряд неврологических заболеваний, не последними из которых были аневризмы и опухоли.

Много ночей – даже слишком много, если говорить правду – он не ложился спать, бродя по Интернету в поисках ужасных историй об аневризмах и опухолях, особенно о тревожных признаках. Обычно в течение первых нескольких дней после исследовательских сессий, организованных Бушмиллсом, он был уверен, что у него проявляются девять симптомов из десяти.

В последнее время остался один признак. Вероятно, ему следовало бы обратиться к своим врачам по этому поводу, но у него не хватило смелости сделать это.

В этот момент на краю замерзшего поля в воздухе висел запах, который, как был уверен Бирн, никто больше не мог учуять. Часть его надеялась, что этому есть разумное объяснение. Часть его боялась, что это не так.

Бирн закрыл глаза и глубоко вздохнул. Не могло быть никаких сомнений. Запах привел его в то время и в место, которых он не мог видеть; поток сенсорной информации, который, как он знал, был частью чужих воспоминаний.

Там, под запахом мешковины и человеческих отходов, чувствовался запах мокрой соломы.

OceanofPDF.com

6

Прайори-парк, расположенный в северо-восточной части города, располагался между Франкфорд-авеню и берегом реки Делавэр. Лесистый участок площадью 62 акра получил свое название от монастыря, который когда-то стоял на его территории в начале 1800-х годов. Все здания, кроме одного, давно уже были снесены, осталась лишь небольшая каменная часовня недалеко от северо-западного угла. Сквозь густые деревья струился приток Покессинг-Крик, который впадал в реку Делавэр всего в нескольких сотнях ярдов от восточной окраины парка.

Когда Джессика свернула на Чансел-лейн, она увидела одинокую фигуру, стоящую на краю южной части парка. Хотя с тех пор, как она видела его, прошло всего две недели, казалось, что прошло больше времени. Когда вы работаете так тесно, как она и Бирн, время разлуки во многом было таким же, как время разлуки в браке. Поначалу это была долгожданная передышка, но через некоторое время, когда люди вокруг вас не совсем понимали, что вы говорите, видели вещи не совсем так, как вы, вы начали скучать по этому человеку, скучать по стенография. Не раз за последние две недели Джессика что-то видела, слышала или читала, и одной из первых ее реакций было рассказать об этом партнеру.

Конечно, у нее был муж Винсент, но Винсент Бальзано настолько отличался от Кевина Бирна, насколько это было возможно. За исключением задумчивой части. То, что дополняло личность Джессики в ее браке, также работало и в ее партнерстве в качестве детектива по расследованию убийств. Он также содержал тот же основной закон.

Вы оба могли быть сумасшедшими, оба могли быть темпераментными, но не одновременно.

В прошлом году Бирн получил травму в ходе одного из дел и провел долгое время в отпуске по болезни - это самый продолжительный период его отсутствия на работе за все время службы в полиции. Многие в подразделении были уверены, что он уйдет в отставку, но однажды он появился в Раундхаусе, как будто ничего и не произошло, и вскоре они с Джессикой занялись новым делом.

Но Джессика, которая, возможно, знала его лучше, чем кто-либо в отряде, а может быть и в мире, заметила перемены. Хотя он не был одним из тех детективов, которые всегда готовы отпустить какую-нибудь шутку, у него были моменты. И все же последние шесть месяцев он казался более серьезным. Возможно, серьезное было неправильным словом. Он казался немного более интроспективным.

Увидев его, стоящего на краю поля, силуэт которого вырисовывался в сером тумане, он выглядел еще более одиноким, чем когда-либо.

Дождь не прекращался. Как всегда, у Джессики в багажнике машины был зонтик – большой лондонский противотуманный автомобиль, который она получила в прошлом году в качестве рождественского подарка от Винсента, Софи и Карлоса. Почему она это сделала, она никогда не узнает. Насколько тяжело было держать зонтик на заднем сиденье?

Паркуясь, она заметила, что Бирн держит в руках один из тех маленьких зонтиков, которые можно купить на Маркет-стрит за пять долларов, когда тебя поймают на улице без зонтика. Оно едва доходило ему до середины плеч. В основном это служило для того, чтобы голова оставалась относительно сухой. Однако один хороший порыв – и все перевернется. И ветер начал дуть. Джессика схватила свой блокнот, спрятала его под пальто, трижды щелкнула ручкой, что каким-то образом вошло в привычку много лет назад, как если бы она была Дороти и носила рубиновые тапочки. Она отложила ручку, глубоко вздохнула, зная, что сейчас промокнет, открыла дверь и побежала к задней части машины. Через несколько секунд она открыла багажник, вытащила и развернула зонтик.

Она перешла дорогу и подошла к тому месту, где стоял Бирн.

— Привет, партнер, — сказала она.

Бирн повернулся и посмотрел на нее. Любой страх, который она имела по поводу него и его мрачного настроения, мгновенно испарился. Его глаза, как всегда, были ярким изумрудом.

'Привет.'

— Не очень-то похоже на зонтик.

Бирн улыбнулся. «Ничто не заменит качество», — сказал он. 'Добро пожаловать.'

'Спасибо.' Джессика указала на поле. — Ты ушел?

Это был поверхностный вопрос. Она знала, что он это сделал.

'Ага.' Он указал на участок примерно в тридцати футах от дороги. «Тело было найдено прямо там».

— А как насчет переплета? — спросила Джессика. — Вы в курсе?

— Насколько я могу.

— Много ли вы извлекли из записей Джона?

— Не совсем, — сказал Бирн.

Джон Гарсия не работал с партнером, поэтому спрашивать об этих вещах было не у кого. Его странные рисунки, казалось, навсегда останутся загадкой.

— И нет никакой информации о том, где находятся пропавшие файлы? — спросил Бирн.

'Нет. Прежде чем покинуть офис, я осмотрел каждую папку в этом ящике, а также ящики над и под ним. Их там нет. Джессика накрыла их обоих зонтиком как раз в тот момент, когда порыв ветра пронесся по открытому полю, проливая на них обоих ледяной дождь. Они прижались на несколько дюймов ближе друг к другу.

— Ты смотрел видео? — спросила Джессика.

Бирн покачал головой. Он знал, что Джессика посмотрит это и скажет ему, если ему будет что-то нужно знать. Не было.

«Я сделала несколько звонков перед отъездом», — сказала Джессика. «Я попросил резервные копии некоторых недостающих файлов. Они уже в пути.

Эти файлы включали отчеты о вскрытии и токсикологии, а также подробный отчет отдела огнестрельного оружия об орудии убийства. Конечно, существовали цифровые копии всего этого материала, но это заняло бы некоторое время. Хотя убийство Роберта Фрайтага было открытым/нераскрытым, технически это было нераскрытое дело. С тех пор в Городе братской любви произошло более тридцати убийств, и каждая жертва заслуживала внимания всех подразделений в те решающие первые несколько дней.

Джессика смотрела на Прайори-парк. «Не поздно ли сегодня сдать значок?»

Бирн улыбнулся. «Вы можете это сделать, но я не думаю, что вы получите полный возврат средств. А еще есть плата за пополнение запасов.

«Это всегда что-то». Она взглянула на часы. Она была мокрой и холодной и была готова войти внутрь. Она знала, что ее партнеру нужно время на месте преступления, даже таком холодном и влажном, как это. Она все равно спросила. — Готовы вернуться?

'Конечно.'

— Ты хочешь следовать за мной?

— Нет, я поеду с тобой. Я хочу вернуться сюда позже, прогуляться по парку. Ищите точки обзора.

Ближайшие дома находились к западу. Хотя вид из этих домов почти наверняка был закрыт глубокой линией деревьев, вероятно, на него стоило взглянуть. Если Джон Гарсия приехал туда и поговорил с кем-то из жителей, записей в папке не было. Им придется провести повторный опрос, хотя опрос соседей через месяц после преступления редко давал что-то полезное.

Отсутствие файлов в сочетании с заметками Джона Гарсиа означало, что они начинали даже не с начала, а с начала. У них даже не было трупа или места преступления для работы.

Место убийства давно раскрыло свои тайны.

Двадцать минут спустя Джессика и Бирн свернули на Алмонд-стрит. Джессика остановилась перед рядным домом Роберта Фрайтага и припарковала машину.

Ни один из детективов не хотел покидать тепло машины.

— Я забыл спросить, — сказал Бирн. 'Как школа?'

Джессика покачала головой. — Не спрашивай.

'Это плохо?'

«Я уснул на уроке».

«Когда я учился в школе, сон был моей основной позицией».

— С поднятой рукой?

— Нет, — сказал Бирн. «Я думаю, ты выиграешь этот бой. Опять же, я ни разу не поднял руку». Он указал на стопку сообщений на переднем сиденье машины Джессики. — Кто-нибудь предлагал нести ваши книги?

' Пожалуйста . У меня колготки старше, чем у этих детей».

— Джесс, у тебя есть хвост. Ты не выглядишь ни на день старше любого из них.

Джессика заглушила двигатель. «Ты потрясающий лжец», — сказала она. — Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы поступить на юридический факультет?

Бирн улыбнулся. — И отказаться от шоу-бизнеса?

Адрес представлял собой двухэтажное здание с каменным фасадом, третье от угла, построенное в 1920-х годах. К входной двери, которая делила белый навес с соседним домом, вели четыре ступеньки из песчаника. Два окна подвала на уровне тротуара были застеклены. На передних окнах, как и в большинстве домов на улице, были защитные решетки.

Джессика открыла сетчатую дверь. На косяке внутренней двери красовалась ярко-оранжевая наклейка PPD, подписанная Джоном Гарсией за два дня до его смерти.

Наклейка осталась целой. С того дня в доме Роберта Фрайтага никого не было.

Джессика достала конверт, который получила от Даны Уэстбрук, разорвала его и бросила ключ себе в руку. Она вставила ключ в замок.

Открыв дверь, она повернулась к своему партнеру.

— Значит, у вас еще нет нового дела?

Бирн покачал головой. — Филадельфия вела себя вчера вечером.

'Представь это.'

OceanofPDF.com

7

Джессика всегда думала, что у одиночества есть запах, мрачная и тихая безвоздушность, которая говорила о том, что обитатель помещения проводит четкую границу между внутренним пространством – где он жил в одиночестве – и остальным миром.

Небольшой рядный дом Роберта Фрайтага был именно таким местом. С того момента, как она вошла, Джессика почувствовала уединение Фрайтага, его желание быть отрезанным от других.

У стены слева стоял недорогой диван; справа, под точным углом в девяносто градусов, такой же стул. На журнальном столике стояла пара пультов, идеально расположенных рядом друг с другом, а также конфетница с тремя конфетами-вертушками.

На стене напротив дивана стоял ЖК-телевизор с диагональю двадцать семь дюймов. По обеим сторонам лежали книги, в основном в мягких обложках сверху и в два ряда в твердом переплете снизу. С первого взгляда Джессика увидела, что многие из них были романами, популярными в восьмидесятых и девяностых годах. Джессика задавалась вопросом, пришли ли книги вместе с домом.

Над диваном висел обычный пейзажный принт, который можно увидеть на стене в бюджетном мотеле между штатами. На стенах гостиной и примыкающей к ней столовой больше ничего не было.

Джессика и Бирн вошли в знакомый ритм: Бирн спустился вниз, Джессика поднялась наверх.

На втором этаже находились две спальни и ванная комната. Джессика прошла по короткому коридору в первую спальню. Там было пусто, если не считать пары корзин для белья. В одной из корзин лежала пара синих банных полотенец. Другой — белая майка и боксеры.