Там, посреди улицы, посреди ночи стояла двухлетняя девочка.

Они собирались ее сбить.

OceanofPDF.com

35

Лютер сидел в главном коридоре, широкой катакомбе под G10. Длинный коридор был почти в милю в длину, и в дальнем конце, в том конце, в котором Лютер прожил более трех лет – тихом месте – он мог видеть бледно-желтый свет. Мальчишкой он бегал из одного конца коридора в другой, прячась в нишах и нишах, наблюдая, как переносят пациентов между зданиями, прикрывая уши от ругательств и бреда обезумевших граждан больницы.

Эхо никогда полностью не прекращалось.

Мертвый доктор стоял перед ним, купаясь в тени.

«Вы меня разочаровали», — сказал он.

Лютер не мог видеть доктора, но видел его обгоревшее тело после пожара. Так было лучше. «Я знаю», — ответил он. Его собственный голос звучал молодо, как детский.

Лицо доктора мерцало, его белый халат казался химерой во мраке. — Ты знаешь, что тебе нужно делать.

Когда Лютер вернулся из парка, он обнаружил, что главная дверь открыта. Это была ошибка, самая большая, которую он когда-либо совершал.

Но это была не самая худшая из проблем Лютера. Отнюдь не.

Вы знаете, что вам нужно делать.

Лютер встал и медленно пошел к свету, как раз в тот момент, когда в его сознании начал разворачиваться последний сон.

Нет , подумал Лютер. Это не похоже на сон .

Это совсем не похоже на сон.

OceanofPDF.com

36

Маленькая девочка сидела на кованой скамейке посреди небольшого поворота в конце улицы. У нее были прекрасные светлые волосы, голубые глаза, бледная, почти прозрачная кожа. На ней была розовая толстовка с капюшоном Care Bears и джинсовые брюки. На ее ногах было нечто, похожее на новенькие кроссовки Baby Reebok, ступни которых едва дотягивались до края скамейки. У нее была маленькая розовая сумочка с пластиковым ремнем золотого цвета. На молнии был пристегнут какой-то брелок.

Когда Бирн нажал на тормоз, девушка не отпрыгнула назад и, если уж на то пошло, никак не отреагировала на мчащуюся к ней машину. Бирн резко остановился, дал задний ход и подъехал к обочине, оставив машину работать и фары включенными.

Джессика подхватила девочку и отнесла ее на скамейку. Когда Джессика сделала это, девочка не сопротивлялась ей и не сопротивлялась, и не кричала от боли. Это было хорошо. Но девушка не произнесла ни единого слова.

Это было не так уж и хорошо.

Джессика опустилась на колени перед скамейкой. — С тобой все в порядке, сладкий? она спросила.

Маленькая девочка посмотрела на Бирна, затем на свои руки. Она не ответила.

'Как тебя зовут?'

Девушка молчала. Вдалеке, вероятно, на проспекте в нескольких кварталах отсюда, в ночи раздался звук сирены скорой помощи. Девушка не подняла глаз, не отреагировала.

«Меня зовут Джессика». Она указала на Бирна. «Это мой друг Кевин».

Ничего. На мгновение Джессика не была уверена, что маленькая девочка ее услышала. Ее взгляд был таким отстраненным, таким грустным, таким… что?

Мудро , подумала Джессика. Девочке не могло быть и трех лет, но ее глаза отражали испытания всей жизни.

'Вы ранены?' — спросила Джессика. — Что-нибудь болит?

Девушка не ответила.

Джессика провела быструю инвентаризацию лица, кистей, рук и ног девушки. Ничего не видно. Ни синяков, ни порезов, ни крови, ни потертостей на ее одежде. Но это не значит, что она не пострадала.

Джессика встала, медленно развернулась на 360 градусов. Только в одном из домов в непосредственной близости горел свет, и то был тусклый янтарный свет на третьем этаже кирпичного рядного дома, в окне горел канделябр. «Наверное, это какой-то ночник», — подумала она. Кроме этого, в дюжине домов вокруг них было темно, их жильцы наверняка крепко спали. Ни в одном из закрытых окон, закрытых ставнями, не было даже мерцающего голубого света телевизора.

Джессика присела и отступила. — Можете ли вы указать мне на свой дом? Я могу отвезти тебя обратно к твоей маме.

Ничего.

Джессика указала через левое плечо. — Это этот дом?

Тишина.

Джессика указала через правое плечо. 'Вот этот?'

Почтовый индекс.

За время работы в полиции Джессика опросила тысячи людей. Большинство из них были гражданами, которым нечего было добавить к делу, которое она расследовала, разговоры носили характер судебно-медицинского допроса – неведущего диалога. Некоторые из них были важными свидетелями, некоторые — дополнительными свидетелями, и немалое число было свидетелями, которые превратились в подозреваемых. Обычно ей неплохо удавалось обнаружить подсказку – непроизвольное поведение, жест или манеру поведения, сообщающую информацию спрашивающему, – зная, что никто, кроме самого закоренелого преступника, не мог ее скрыть.

Когда она спросила девочку о ее доме, Джессика внимательно следила за глазами девочки. Девушка не взглянула ни направо, ни налево, ни на один из близлежащих домов, большинство из которых представляли собой то, что туземцы Филадельфии называли «тройками» — высокие трехэтажные дома, расположенные рядами.

Как это было возможно ? Джессика задумалась. Кто-то просто высадил эту маленькую девочку посреди перекрестка, посреди ночи, как ненужного домашнего любимца?

Джессика взглянула на маленькую пластиковую сумочку, которая теперь лежала на коленях у маленькой девочки. Он был овальной формы, из материала, напоминающего аллигатора. Крошечная подвеска, свисающая с молнии, оказалась сердечком.

— Ничего, если я посмотрю в твоей сумочке? — спросила Джессика.

При слове «кошелек» девушка подняла глаза, повернула голову и встретилась взглядом с Бирном. Джессика внезапно поняла. Девушка хотела поговорить с ним . Это был третий или четвертый раз, когда она оглядывалась.

Джессика встала и сделала несколько шагов назад. Бирн подошел вперед, опустился на колени и положил руки на скамейку по обе стороны от девушки. Спустя несколько долгих мгновений маленькая девочка посмотрела прямо в глаза Бирну. Когда она это сделала, Бирн улыбнулся.

Хотя Джессика много раз думала об этом моменте в течение следующих нескольких недель – и ей было бы неудобно клясться в этом в суде – ей показалось, что она заметила, как маленькая девочка покраснела.

«Это очень красивая сумочка», — сказал Бирн.

Ничего. Девушка поерзала на скамейке. Она скрестила ноги.

«У моей дочери была такая же сумочка, когда она была в твоем возрасте».

Девушка подняла указательный палец, опустила его. Это была реакция на разговор Бирна, на его близость. Это было хорошо.

«Теперь посмотрим. Какой это цвет ? ' — спросил Бирн, направляя сумочку в конус желтого света, исходящего от уличного фонаря. «Это красное?»

Девушка, казалось, была слишком сообразительна для такого трюка. Она молчала.

Пока Бирн проявлял к маленькой девочке свое ирландское обаяние, Джессика вернулась к машине, взяла телефон и связалась с командиром подразделения связи PPD. Вскоре она узнала, что за последние несколько часов, а точнее за весь день, никто не звонил по телефону о пропавшем ребенке. Редкость для Филадельфии. Затем Джессика позвонила своему руководителю и попросила распространить запрос на территорию пяти округов, включая округа Бакс, Честер, Монтгомери и Делавэр. Не имело особого смысла, что этот ребенок мог попасть сюда посреди ночи из другого округа, но это не было бы самой безумной вещью, с которой она когда-либо сталкивалась за время службы в полиции. Даже не близко.

Ожидая разговора по телефону, Джессика взглянула на Бирна и маленькую девочку. Теперь они сидели рядом друг с другом, сложив руки на коленях, и смотрели прямо перед собой, как будто ждали автобуса. Джессика заметила, что девушка подошла на несколько дюймов ближе к большому мужчине рядом с ней.

Руководитель Джессики вскоре вернулся на линию и сообщил ей, что тревога отключена.

— Хорошо, сержант, — сказала Джессика. 'Спасибо.'

Она отключилась, вернулась к скамейке и села рядом с девушкой.

— Ничего, если Джессика заглянет в твою сумочку? – спросил Бирн девушку.

Несмотря на то, что девушка, казалось, симпатизировала Кевину Бирну, Бирн, вероятно, решил, что определенные правила все еще действуют – это правило, касающееся девушек и сумочек. Девушка никак не отреагировала, поэтому Джессика наклонилась и осторожно сняла сумочку с колен.

«Кевин прав», — сказала Джессика. «Это очень красиво. Это намного красивее моей сумочки.

Она осторожно расстегнула молнию сумочки. Внутри была только одна вещь — какая-то половина сэндвича, запечатанная в пластиковый пакет для сэндвичей. Больше ничего не было – ни фотографий, ни удостоверения личности на случай, если девочка потеряется. Держа пакет с сэндвичами за края – хотя бы по той простой причине, что это была давно укоренившаяся привычка – Джессика положила его обратно в сумочку и застегнула молнию.

«Сейчас мы отвезем вас на поиски вашего дома», — сказал Бирн. Похоже, на данный момент он решил не формулировать вещи как вопрос. Это был старый трюк с детьми. Если вы сделали что-то заявление, было легче заставить их согласиться. Даже если в ответ была тишина.

И Джессика, и Бирн встали. Через несколько секунд маленькая девочка соскользнула со скамейки. Все подошли к стоящей на холостом ходу машине. Бирн открыл заднюю пассажирскую дверь. Маленькая девочка перекинула ремень сумочки через плечо и залезла в машину. Бирн осторожно застегнул ремни безопасности вокруг маленькой девочки, закрыл дверь и скользнул на переднее пассажирское сиденье. Вероятно, им следовало позвонить в специальный отдел по оказанию помощи пострадавшим и попросить детское автокресло, но было уже поздно.

— Джесс, — сказал Бирн.

'Что?'

'Подожди.'

Джессика посмотрела на своего партнера. 'Что это такое?'

Бирн провел большим пальцем через плечо. — Она не видит.

Джессика повернула зеркало заднего вида. Это была правда. Маленькая девочка не могла ничего видеть из машины, поэтому она не могла указать на свой дом.

Бирн отстегнул ремень безопасности, открыл дверь и подошел к задней части машины. Через несколько секунд он вернулся и посадил девочку к себе на колени. Несмотря на то, что он нарушил несколько правил дорожного движения в городе Филадельфия (вероятно, и в штате Пенсильвания), Бирн приложил все усилия, чтобы пристегнуть их обоих своими плечевыми ремнями.

— Все готовы? — спросила Джессика.

— Готов, — сказал Бирн.

Как и ожидалось, самый маленький из их окружения не сказал ни слова.

Двадцать минут спустя, медленно проехав вверх и вниз по всем улицам в радиусе четырех кварталов, они вернулись на то место, где впервые встретили девушку.

Как далеко могла бы зайти девушка такого возраста ? Джессика задумалась. Два блока? Три? Джессика вспомнила, как ее собственная дочь Софи была совсем маленькой. Софи вышла из их крошечного двора перед домом в Лексингтон-парке и добралась почти до угла, прежде чем Джессика побила все рекорды наземной скорости, чтобы добраться туда и забрать ее. Джессика знала, что Софи никогда не перейдет улицу в этом возрасте, но на тротуарах и подъездных дорогах все еще было много опасностей.

Эта маленькая девочка не только перешла улицу, но и стояла посреди перекрестка. Как долго она была там? Неужели люди увидели ее и поехали дальше? Джессике не хотелось думать об этом сейчас.

Джессика посмотрела на девушку. Она положила голову на плечо Бирна, потерявшись в сумерках перед сном. Ее глаза были открыты, но Джессика могла сказать, что она близка к засыпанию.

Джессика взглянула на Бирна. Это было молчаливое коммюнике, в котором говорилось, что у них практически исчерпаны варианты. Если маленькая девочка не собиралась предоставлять никакой информации – а теперь выяснилось, что она и не собиралась – в этот час они мало что могли сделать.

Через пять минут они направились в детскую больницу.

OceanofPDF.com

37

Двоюродная сестра Джессики Анджела была дипломированной медсестрой и работала по ночам в детской больнице. По дороге в город Джессика позвонила Анджеле и рассказала ей о маленькой девочке, которую они нашли. Анжела согласилась встретиться с ними у приемного отделения неотложной помощи.

«С ней все в порядке», — сказала Анджела, снимая латексные перчатки и бросая их в мусорный бак. «Никаких синяков, никаких травм. Во всяком случае внешне.

Они стояли в зале ожидания скорой помощи, в этот час почти пустом.

Вопрос нужно было задать, как бы Джессике не хотелось его задавать. — Никакого сексуального насилия?

— Нет, — сказала Анжела. 'Ничего подобного. Слава Богу.'

— Как вы думаете, сколько ей лет? — спросил Бирн. 'Два?'

Анджела посмотрела через стекло назад. Маленькая девочка сидела на смотровом столе, благочестиво сложив руки на коленях.

— Немного старше, — сказала Анджела. 'Два с половиной. Дай или возьми.'

— И она ничего не сказала? — спросила Джессика.

Анджела покачала головой. 'Ни слова.'

На мгновение Джессика подумала, что девушка, возможно, не говорит по-английски, но даже если бы это было так, она бы издала какой-нибудь звук. Не так ли? Дети ее возраста редко молчали долго.

— Итак, она ответила тебе? — спросила Джессика. — Я имею в виду, кажется, она поняла, о чем ты говоришь?

' Ах , да. Я попросил ее открыть рот и сказать «Ах» , и она так и сделала. Я попросил ее немного откинуться на стол, и она отпрянула. Очень отзывчивый. Прямо сейчас я должен сказать, что она моя сегодняшняя пациентка. Без сомнения, самый очаровательный.

Это была правда. Даже в неумолимом свете флуоресцентных ламп она выглядела как маленький ангел.

— Вы думаете, она…

«Но я скажу вот что», — сказала Анджела, перебивая Джессику. «Каждый раз, когда я просил ее что-то сделать, она сначала смотрела сюда».

'Прочь?' — спросила Джессика. 'На нас?'