Однажды Лютер появился в обычное время и обнаружил, что Хьюберт и его кровать исчезли. Он вернулся в свою комнату, складское помещение рядом с Эхо-холлом, но успел украсть степлер со стойки регистрации возле офиса главного стюарда.

Той ночью при свете фонарика Лютер скрепил все свои рисунки Хьюберта Тилтона и сделал раскладную книгу.

С этого момента, в зависимости от того, как Лютер перевернул книгу, Хьюберт будет жить или умереть, и все это по приказу Лютера.

Весной было волнение, но Лютер не знал почему. В конце концов он узнал, что пришли двое мужчин: один врач и один пациент. Они будут жить в новом здании G10.

Лютер подумал, что это ужасно большое здание, рассчитанное всего на двух человек.

Они действительно должны были быть великими людьми.

1992 – Филадельфия, Пенсильвания

По прибытии в больницу доктор Кирш собрал небольшую команду для помощи в своих исследованиях — медсестру-психиатра, анестезиолога и одного санитара.

Пациента, Эдуарда Кросса, держали в белой обитой комнате, освещенной группой из двенадцати люминесцентных светильников на потолке. Свет никогда не выключался.

Каждые двадцать четыре часа Кросса приводили в черную комнату и делали ему инъекцию фармацевтического коктейля, состоящего из морфия, прозака и скополамина. Через несколько минут он находился в состоянии, похожем на транс, где-то между сном и бодрствованием, состоянии, которое они называли аркадой сновидений.

Ночь за ночью доктор Кирш и его команда приводили Эдварда Кросса в черную комнату с ее сложными инструментами и записывающим оборудованием. Из-под черной комнаты Лютер мало что мог услышать, в основном это было похоже на разговор мужчин. Время от времени, когда Лютер собирался задремать в жарком и душном помещении механического отсека, он слышал крики.

Затем однажды, осенью 1994 года, все прекратилось. Лютер слышал слухи, но верил в их правдивость по самой природе тишины в черной комнате.

Эдуард Кросс был мертв.

Той ночью с крыши G10 Лютер наблюдал, как двое мужчин погрузили большой мешок для трупов в один из больничных фургонов для перевозки пациентов и покинули территорию, не включив фары.

Лютер видел это раньше много раз.

Он потерял счет примерно на сотне.

1996 год

Доктор Кирш нашел Лютера в коридоре «Эхо». Кирш не был крупным человеком – Лютер думал в то время, что было много пациентов, которые могли легко повалить его на землю – но он вел себя почти с королевской осанкой, с которой Лютер встречался только в книгах.

— Träumen Sie ? — спросил доктор.

Лютер не понял.

'Ты мечтаешь?' — повторил доктор, на этот раз по-английски.

— Нет, — сказал Лютер. «Я не мечтаю».

Доктор взял его за руку. «Сны — волшебное место. Пойдем со мной. Я покажу тебе, что я имею в виду.

Они прошли по длинному коридору, через ряд запертых дверей, затем по другому коридору, самому чистому, который Лютер когда-либо видел. Пол блестяще блестел, стены не были исцарапаны и покрыты шрамами, огни над головой были ослепительно белыми.

Они подошли к двери с надписью G10/A6. Доктор достал ключ, отпер дверь. Они вошли в небольшую темную комнату. Доктор закрыл за ними дверь. Когда он включил свет, Лютер увидел перед собой окно, окно, из которого виднелась комната на другой стороне. В этой комнате на деревянном стуле сидел мужчина. У мужчины в грязной больничной рубашке был открыт рот. Его голова склонилась набок. У него были длинные седые волосы и густая борода. Лютер увидел в усах мужчины засохшую еду.

Доктор нажал кнопку на консоли. 'Смотреть.'

Лютер подошел к стеклу. Через несколько секунд дверь в другую комнату открылась. Вошел еще один мужчина, на этот раз старый и изможденный. На нем был запятнанный зеленый комбинезон, и он прихрамывал.

Как заметил Лютер, старик достал пару очень острых ножниц. Лютер ахнул, увидев инструмент, ожидая, что в комнату ворвутся пара санитаров, свалят старика на пол и заберут ножницы. Подобные вещи были строго запрещены.

Но этого не произошло.

Вместо этого, мало-помалу, старик начал стричь волосы другого мужчины, которые торчали из его ободранной головы, как сорняки на неухоженной дорожке. Время от времени старик делал шаг назад, чтобы оценить свою работу. Снимок здесь, срез там, затем еще одна оценка.

К ужасу и удивлению Лютера, он не остановился на волосах мужчины. Острыми как бритва ножницами он внезапно отрезал кончик одного из ушей мужчины, а затем быстро перешел на другую сторону, отрезав и его тоже. Ярко-красная кровь стекала по бокам лица мужчины. Лютер посмотрел на врача, ожидая, что тот вмешается и остановит это. Но врач просто смотрел. Лютер снова сосредоточил свое внимание на зрелище.

Вскоре старик приступил к работе над кончиками пальцев другого человека, не останавливаясь, пока не отрезал небольшую часть каждого пальца, а также обоих больших пальцев, всегда отступая на несколько шагов, обдумывая, оценивая, оценивая.

Кровь начала скапливаться под стулом.

«Человек с ножницами снится, видите ли», — сказал доктор. «Ему снится, что он садовод».

'Что это такое?' — спросил Лютер.

Доктор сказал ему, продолжил.

«Человеку с ножницами снится, что наступило разгар лета – ярко-голубое небо, теплый ветерок, мир в полном цвету – и он создает топиарий, срезая листву и ветки с большого многолетнего растения, в надежде создать что-то причудливое. Павлин или, может быть, дельфин.

«Почему он продолжает отходить?» — спросил Лютер.

«Он ищет симметрии».

Старик перешел к пальцам ног другого мужчины. Больничная рубашка сидящего мужчины теперь стала темно-малиновой.

— А как насчет человека в кресле? — спросил Лютер.

'Что насчет него?'

— Ему тоже снится?

«О боже, да».

— О чем он мечтает?

Доктор положил руку Лютеру на плечо. «Он мечтает о зиме».

В течение следующего года Лютер посетил множество представлений. Однажды он увидел в этой маленькой комнате мужчину, сидящего в кресле обнаженным, на нем был только нагрудник и ткань, повязанная вокруг шеи, с изображением чего-то похожего на крошечных красных лобстеров.

На коленях у него стояла металлическая миска.

На глазах Лютера и доктора Кирша мужчина взял плоскогубцы и один за другим вырвал себе зубы, каждый раз с громким лязгом роняя их в миску.

Когда мужчина, беззубый и окровавленный, закончил, в комнату вошел санитар и помог ему дойти до двери.

Лютер больше никогда не видел этого человека.

1997 год

Когда губернатор Пенсильвании приказал закрыть больницу и снести основные здания, многих пациентов просто выпустили на улицы Филадельфии. Некоторых отправили в групповые дома, некоторых в другие учреждения длительного ухода. Большинству дали пятьдесят долларов и расписание автобусов.

В течение нескольких недель Лютер был оглушен беспокойством. Он не знал, что с ним будет. Большую часть его знаний о внешнем мире можно было найти в книгах, и мысль о блуждании по темным и опасным улицам наполняла его почти изнурительным чувством страха.

Но благодаря милости и доброте доктора Годехарда Кирша Лютер нашел дом в конце Длинного коридора, массивного коридора, который начинался под подвалом G10 – единственного объекта, оставшегося действующим после закрытия опалубки Холодной реки – и заканчивался почти в миле отсюда, в лабиринте комнат, подобных которым Лютер никогда не видел.

В первые шесть месяцев 1997 года Лютер обнаружил, что катакомбы под больницей — не единственные подземные миры в Филадельфии.

Когда дело доходило до лабиринтов коридоров под городом, начиная с лабиринтов под больницей, память Лютера была эйдетической. Он двигался в полной темноте, часто следуя за притоками глубоко в канализационную систему. Он узнал все хитрости подпольщиков, виртуальное расписание вечернего возвращения домовладельцев. Под городом он многому научился.

Но именно в аркаде снов Лютер с помощью доктора Кирша и его соратников путешествовал по миру.

Ночь за ночью, сон за сном, Лютер покидал пределы G10. В аркаде сновидений, записанных мечтами Эдуарда Олева Кросса, Лютера было невозможно остановить. В некоторых снах он был фальсификатором и вором. В каких-то доверчивый человек и поджигатель. Во многих случаях, когда их загоняют в угол, они отнимают жизни.

В других снах, которые Лютеру нравились больше всего, он искал маленькую блондинку по имени Кайса. Ее прекрасное лицо было последней диорамой в галерее снов, месте, которое Лютер начал посещать самостоятельно.

Лютер искал ее в деревне за деревней, в домах, кафе, на вокзалах, даже под сеном в сараях. Ночью он входил в дома, часами сидел, выжидая первых следов рассвета и разыскивая Кайсу.

У него было много опасных ситуаций, но ни разу ему не пришлось вытаскивать нож — красивое лезвие с костяной ручкой, выкованное из русской стали, подарок доктора Кирша.

И вот однажды он нашел девушку.

В течение нескольких недель он прокрадывался в дома по всему району, делая тщательные записи в своем дневнике. Одна девушка поначалу показалась права. Но когда Лютер стал свидетелем жестокой истерики на детской площадке возле ее школы, он понял, что она этого не сделает.

На следующий вечер, как всегда, он надел старый костюм и мягкую шляпу. Когда он поднялся в город наверху, он знал, что эта ночь будет другой. Луна находилась в фазе серпа, словно подстриженный ноготь на черном небе, и Лютер внезапно почувствовал себя невидимым.

Он вошел в дом через подвал, проскользнул в маленькую гостиную и увидел на каминной полке пару фотографий в рамках: две молодые девушки с разницей в четыре или пять лет. Когда он увидел молодую девушку с ее прекрасными светлыми волосами, перевязанными тонкой красной лентой, его сердце затрепетало.

Это была Кайса.

В течение следующих трех ночей Лютер возвращался в дом, слушая, ожидая, едва сдерживая волнение. На четвертую ночь, когда в доме воцарилась тишина, он поднялся по лестнице и вошел в спальню. Когда он услышал звук снизу – гудящая машина, возможно, работающий холодильник, – он вошел в чулан.

Когда он почувствовал, что это безопасно, он положил руку на дверную ручку. Прежде чем он успел открыть дверь, дверь открылась для него. Это была не та девушка, за которой он пришел. Это была старшая девочка.

Казалось, целую вечность старшая девочка находилась в трансе, глядя на него, не двигаясь. В конце концов она отступила и оперлась на край кровати. Лютер вышел из чулана, сел на маленький стул и столкнулся лицом к лицу с маленькой блондинкой. Она, казалось, не боялась его.

— Привет, — сказал он тихо. 'Как вас зовут?'

«Я Бин», — сказала она.

'Ты мечтаешь?'

Маленькая девочка кивнула.

— Пойдем, — сказал он. — Я тебя уложу.

Несколько мгновений спустя, когда обе девушки были под одеялами, Лютер протянул руку и выключил свет. Он достал из кармана маленький магнитофон и положил его на тумбочку.

В комнате теперь было темно. Лютер сел в конце кровати. Он нажал «ИГРАТЬ» . Спустя несколько мгновений кассета начала воспроизводиться.

«А теперь спите, малыши», — сказал он. 'Спать.'

В свой последний визит Лютер принес с собой бутылку яблочного сока, налил девушке и ее сестре небольшой стаканчик. После того, как они напились из чашек, он тепло одел их, повел вниз по лестнице в Длинный коридор, в конце которого ждал доктор.

Когда он принес их обратно, он знал, что малышка, которую звали Бин, была той самой.

Той ночью, когда она засыпала, Лютер укутал ее одеялом. Она посмотрела на него, ее глаза мягко закрылись.

«Через много лет, в твой день рождения, я вернусь за тобой», — сказал Лютер.

2010 год

В ту ночь, когда Лютер привел Бина к врачу, он закрыл уши от криков и подумал о Белой Рите. Он, конечно, не знал ее – говорят, она истекла кровью в коридоре Эха – но вспомнил о ней там, где только мог.

В своих мечтах.

Несколько месяцев спустя, когда цветы были брошены в землю, когда Лютер увидел, как почерневшую плоть, принадлежавшую доктору Киршу, увезли прочь, он закрыл глаза и вошел в аркаду снов.

Он никогда не выходил.

Февраль 2013

Лютер последовал за мужчиной из винного погреба и повел его в переулок за блоком рядных домов. Во сне кувалда находилась в сарае, ароматном, обшитом вагонкой строении, пахнущем влажным сеном и навозом.

Во сне Лютер нашел его на строительной площадке всего в нескольких кварталах от дома этого человека.

«Прошло много времени», — сказал мужчина. Он сидел в деревянном стуле в центре поля. Пошел снег.

— Да, — сказал Лютер.

— Доктор мертв, вы знаете.

'Я знаю.'

Мужчина на мгновение опустил голову. Сначала Лютер подумал, что сейчас заплачет, но вместо этого начал шептать. Была ли это молитва? Возможно. Лютер уже слышал это раньше. Он никогда не молился, не знал, кому молиться, но никогда не завидовал человеку этой минутой благодати в самом конце. В любой смерти было достоинство.

'Почему сейчас?' — наконец спросил мужчина.

— Потому что землеройные машины здесь, — сказал Лютер. «Землекопатели здесь, и они раскроют все тайны».

Мужчина уронил голову на руки и на этот раз все-таки заплакал.

Лютер снял пальто. Мужчина взглянул вверх и увидел старый костюм из мешковины с многочисленными пятнами крови. Он также увидел, что Лютер держал в правой руке.

'Ты меня знаешь?' — спросил Лютер.

Мужчина кивнул. — Вы, конечно, Эдуард Кросс.

'Да.'

«А я Тоомас Сепп. Я всегда знал, что, когда этот день наступит, я стану Зеппом».

Лютер протянул этому человеку железнодорожный костыль. Спустя несколько мгновений, когда снежинки блестели на его волосах, Роберт Фрайтаг приставил шип к затылку.

Лютер поднял кувалду высоко в воздух и изо всех сил обрушил ее. Сначала послышался звук удара металла о металл, железа о железо.